Насыщенная жизнь края географии

Размер шрифта: - +

Глава 68

 

На поиски клада

 

Утром, как и было оговорено заранее, приехали московские коллеги профессора Сёмкина и Дмитрия. Посовещавшись, они пошли с какими-то ящиками и рюкзаками в сторону барского сада. Дойдя до липовой аллеи, Дмитрий обернулся и рассмеялся: добрая половина деревни, стараясь не шуметь, двигалась позади них. Он окинул взглядом небольшую толпу:

- А где же главные героини?

- Они дома остались, - пояснила бабушка Рая Жукова, - стесняются, мешать не хотят. И дед мой тоже не пошёл. Неудобно им. Мне тоже неудобно. Но уж очень интересно.

- Интеллигенция, - уважительно охарактеризовала отсутствующих баба Катя Мирончук, которая старалась не вспоминать о своей непривлекательной роли в последних событиях и тоже пришла вместе с другими, - а я вот, старая дура, дома не усидела. Сериал любимый бросила смотреть. За вами почапала. Можно, сынки? Уж уважьте стариков. Ведь, почитай, всю жизнь здесь прожили, а и не знали, в каком интересном месте живём.

Археологи переглянулись, пожали плечами, и Дмитрий ответил за всех:

- Да пойдёмте, конечно. Только, чур, не мешать и вперёд нас не лезть. Доставать всё будем мы, а, когда можно будет посмотреть, и вам покажем.

- От спасибо! – всплеснула руками всё та же баба Катя. – Ну, тады вы погодите меня маненько. Я быстро.

- Куда? – удивился старший из приехавших московских археологов.

- За остальными слётаю, - не оборачиваясь, набегу прокричала шустрая не по годам старушка, и снова устремилась через плотину, - а то, что ж они по домам так и просидят и не увидят ничегошеньки?

- Приводите всех к третьему оврагу, баб Кать! – завопил ей вслед Дмитрий. Она на ходу помахала рукой – мол, поняла – и, не сбавляя хода, помчалась в сторону деревни.

- Не зря мы им присутствовать разрешили? – тихо, с сомнением в голосе спросил старший археолог непонятно у кого, то ли у коллег, то ли у самого себя.

- Имеют право, - мягко заметил Савелий Михайлович, это ведь и их история тоже.

Спорить с ним не стали.

Через каких-то полчаса у третьего от барского сада оврага, который местные так и называли, «третьим оврагом», собралась вся деревня. Пришла даже баба Катя Дальняя. Прибежали подруги. Примчалась за хозяйкой верная Шпикачка. А почтальонка тётя Нина, у которой как раз в этот день начался отпуск, привезла в своей расписанной яркими цветами телеге бабушку Родину. Старушка сидела, обложившись двумя подушками, сунутыми ей под бока заботливой почтальонкой. Внук тёти Нины Петя предусмотрительно приобнимал Устинью Митрофановну и держал вожжи, послушная лошадка переминалась с ноги на ногу и уютно пофыркивала. Ирина оглядела собравшихся и усмехнулась: похоже, Сёмкино в полном составе мигрировало к третьему оврагу.

Дмитрий подождал, пока подтянутся все желающие и негромко сказал:

- Ну, что ж. Мы почти на месте. Помните, какой разговор подслушал Иван Иванович?

- Между садовником и Николаем Ивановичем? – спросила, подняв руку, учительница Ангелина, будто сама была ученицей в школе.

- Да, его.

- Помним, - закивали деревенские. Те, кто не присутствовал при разоблачении бывшего председателя и его внука, уже знали обо всём от соседей.

- Иван Иванович услышал из всего разговора только несколько слов и сделал из них выводы. Частично верные, частично ошибочные. Верным было то, что он понял, что речь идёт о каком-то, возможно, барском кладе. Об этом несложно было догадаться, зная, какие тёплые отношения связывали Михаила Сёмкина с садовником. А вот следующий вывод был неправильным. Вернее, не так. Для следующего вывода у него не хватило информации. Поэтому пришлось гадать. Помните, он нам сказал, что услышал примерно такие слова Поликарпа Сидоровича: «Запомни хорошенько, третий. Третий!» Потом Иван Иванович побоялся оказаться замеченным садовником и дедушкой и ушёл, так больше ничегошеньки не узнав. Поэтому они с внуком так потом и кидались из стороны в сторону. То третий дуб, то третий столб и даже третий ярус окон в силосной башне. А речь-то шла о третьем овраге. Правильно, дедуль?

- Всё верно, - солидно кивнул Николай Иванович, - Поликарп-то Сидорович тогда был уже очень стар и побоялся, что умрёт, а вместе с ним уйдёт и тайна.

- Дело в том, - пояснил собравшимся Савелий Михайлович, - что мои родители спрятали клад совсем в другом месте. У старого колодца…

- А что я вам говорила? В колодце он! – Не выдержала Ангелина. – А вы мне: не может быть, маловероятно, слишком очевидно.

- Вы были близки к истине, Ангелиночка, - добродушно хмыкнул старый профессор. – Только клад спрятали не в колодце, а зарыли рядом с ним. Но садовник Поликарп Сидорович незадолго до своей смерти засомневался в надёжности тайника, что-то его смутило. И он по собственной инициативе перепрятал хозяйские драгоценности. А сообщить об этом письмом или в телефонном разговоре моим родителям побоялся. Ну, представьте себе, начало семидесятых годов, а он напишет или скажет: «Сокровища перепрятал, сложил там-то и там-то». А вдруг письмо попадёт в чужие руки или разговор услышат? Можно было, конечно, чуть изменить сообщение, сделать его внешне безобидным. Но садовник то ли побоялся, то ли не догадался, все же был уже очень немолод (по себе знаю, годы не щадят никого), - Савелий Михайлович приложил ладонь к сердцу и чуть поклонился в сторону стариков, извиняясь за сказанное. Но те лишь согласно закивали: да, старость – не радость. И профессор продолжил:



Яна Перепечина

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться