Натрон

Font size: - +

Натрон

Натрoн

"Кандратия, как и другие страны соседи и члены Большой ассоциации, встала на путь понимания и братства народов. Первоначально все воспринимали данное утверждение как благородную и легко осуществимую задачу. Ведь, в конце-концов, все соседние народы, за исключением двух-трёх, имели общую историю, отмечали одни и те же праздники и распевали одни и те же пронизанные патриотизмом песни и в случае необходимости помирали с честью во имя тех же ценностей.
Данная теория получила широкую поддержку и ее влияние особо усилилась с того самого момента как Кандратия внезапно обнаружила, что население того единственного региона отделяющего ее от соседней и не менее влиятельной империи, праздновала совсем не те праздники, распевало какие-то другие песни и что крайне возмутительно, напрочь отказывалось добровольно умирать, предпочитая спокойное существование славным битвам за отечество где каждый неизвестный герой был вправе претендовать на место в очередной братской могиле.
После долгих лет исследований, специалисты международного масштаба были вынуждены признать, что это маленькая страна чудес пала жертвой разрушительного кризиса идентичности, который мог оказаться заразным для соседнего населения. Кандратская империя сумела показать достойнейший пример мировому сообществу. Прежде всего она заявила, что прямая обязанность любой супердержавы - продемонстрировать отчаявшимся народам как им следует содой распоряжаться. По поручению избранного демократическим путем императора, парламентарии ввели режим чрезвычайного положения. Менее чем через сутки после вторжения кандратских войск Фавель официально вошел в состав Кандратской империи".
                    
Г. Линсон, «О демократии»   

                             
                                    ***
    
Года три назад меня занесло в столицу на временную работу. Несколькими месяцами позже я уже видела себя в своей любимой провинции, но контракт продлили и пришлось остаться в Рофесте. Центральная  администрация находилась западнее, а сам город полностью располагался у океана вместе с главным военным флотом. Но выглядело это всё равно как лёгкая добыча, загнанная в угол. И люди действительно начали этому верить. Сколько себя помню, все только и твердят о том, что управление должно перейти другому городу, что, мол, туда следует переехать и самому императору. Главным кандидатом по сей день остаётся Сом, что стоит на болоте. Наверно это и спасает его от страшной участи, которую влечет за собой статус имперской столицы. Начальник нашей конторы считает также. Он много чего считает, но в основном деньги. Мне их не всегда хватает, поэтому я иногда совмещаю обязанности переводчика с поручениями, предназначенными для помощника секретаря. Моя главная проблема состоит в том, что я владею в совершенстве только фавельским. В этом и моё преимущество. Эту территорию мы завоевали лет пятьдесят назад, а то и больше. До нас там царила полная неразбериха и после освобождения, в империю нахлынула новая волна интеллигентов, но потока в обратную сторону как-то не приходилось наблюдать. Всю их писанину нужно было естественно переводить. Спрос на свежеиспеченных писателей был настолько велик, что фавельская литература стала чуть ли не национальным достоянием. Моя бабушка зачитывалась ей всю свою жизнь и мне всегда казалось, что если бы она не умела готовить, она скармливала бы мне свои словари один за другим. Я бы и правда их съела, не получив бы я работу.
Напрасно я ждала, что кто-нибудь пришлёт мне рукопись будущего шедевра. Зато скопилось не мало так называемых замаскированных манифестов, в которых встречались всякие непонятные и пустые слова : революция, цензура, заговор, демократия и дальше по списку. Наверняка это было смешно, но не для моего кошелка. Ни переводить, ни пускать это в печать мы не собирались. В конце концов, директор попросту запретил каждому из на распространяться на эту тему; в противном случае он сам устроит внутреннюю революцию и мы все полетим к чертовой матери. Скрипя сердце, я подала заявку в другой отдел, а точнее в отдел устного перевода. Видите ли, общаться с людьми посредством письма намного приятнее даже если они несут полную чепуху. Фавелийцы не жаловали нас вниманием, а мы их; богатые семьи давно покинули свой родной “регион”, а среднестатистическому жителю Кандратии было скучно в обедневшем, северном захолустье.
Приключения начались в тот славный день когда я как раз-так подумывала съесть свой диплом. Возле набережной ко мне подошла немолодая, миловидная женщина в костюме кремового цвета и спросила бывала ли я в Фавеле. Не знаю почему, но я честно ответила, что нет. Она меня удивила тем, что сама страшно удивилась.
- Но вы все-таки можете работать переводчиком?
- Могу. Это и является моей постоянной профессиональной деятельностью. Но откуда вам это известно?
Женщина сняла свои тонкие перчатки и спрятала их в сумку.
- Не подумайте ничего плохого, просто я почти каждый день вижу как вы заходите в “Рофо”. А это ведь переводческая контора, - сказала она и смущено улыбнулась уголками губ. Это мне насторожило больше всего.
- В первую очередь это издательский дом, - отрезала я.
Она откровенно заулыбалась.
- Конечно. Там работает мой старый знакомый. И мой покойный друг работал. Он очень увлекался фавельской литературой.
Мне стало не по себе. Не то что бы со мной раньше незнакомцы не разговаривали на улице. Просто у меня уже начиналась аллергия на само слово “литература”.
- В моей семье её также очень ценят. Собственно поэтому я и выучила язык, - сказала я.
- Как мило! Может у вас есть любимое произведение?
Глаза у этой женщины заискрились как у ребёнка, а я все никак не могла понять к чему она клонит.
- “Слепой сокол”, - сказала я первое, что пришло в голову. Прелесть этого произведения заключалось прежде всего в том, что можно интерпретировать текст до бесконечности. Впрочем как и все великие творения. Дама же чуть ли не захлопала в ладоши. Я же размышляла о том, что завтра на работу пойду другим маршрутом.
- Я бы хотела спросить у вас одну вещь.
- Конечно. Но вот только существует определенный ряд вещей о котором мне нельзя распространяться. В противном случае, я готова вам помочь. Вас какие услуги интересуют?
Что ж, следует вести себя профессионально раз попала в такую ситуацию. Представитель фирмы как никак. Лицо моей новой странной знакомой заметно поблекло. Удивительно, сколько эмоций она изобразила за весь наш короткий разговор.
- В таком случае я неуверенна, что мой вопрос вам понравится.
- В чем же дело?
- Давайте отойдём.
Я с опаской посмотрела по сторонам. Попасть в криминальную хронику никак не входило в мои планы.
- Всё не настолько серьезно, что вы. Присядем вон там. Я не отниму у вас много времени.
Она легонько взяла меня за локоть и указала мне на каменную лавку в шагах десяти от нас. Я не выношу когда до меня вот так дотрагиваются. Складывается впечатление, что ты неволен выбирать в какую сторону тебе двигаться, ни что думать. Скамья оказалась холодной словно лёд хотя было начало июля. Мимо нас прошёл парнишка в тельняшке, наверное направлялся в порт, и сделал странный жест левой кистью, смотря при этом себе под ноги.
- Скажите, Римма, вы ничего странного не получали в своей конторе?
- Что значит странного? У меня нет права голоса, - отмахнулась я.
- Но вы же читаете всё, что написано на фавельском?
- Вы должны понимать, что у нас имеется целая команда работающая на этом языке.
Мог ли кто-то проболтаться о потоке смехотворных протестов из Фавеля? Они могут сколько угодно бороться за свои права, сытых людей они не волнуют. Открыто посылать провокационные тексты в столицу своего завоевателя как минимум глупо.
- Неужели вы с одинаковыми эмоциями читаете всё что вам предъявят? - допытывалась она. - И вас ничего не задевает?
Задевает… Её беспардонность меня задевает и отсутствие такта.
- Послушайте, как я могу к вам обращаться?
- Госпожа Вилльдок, - ответ.
Это тот самый неловкий момент, когда четко осознаёшь, что имя идеально подходит своему владельцу.  
- Послушайте, мадам, то, что задевает, люди, как правило, сами переводят. Любым доступным способом.
Забавно, что эта мысль мне только сейчас в голову пришла. Раньше я об этом просто никогда не задумывалась.
- В общем, мне нечего вам сказать.
Мадам Вилльдок замолчала. Мне бы хотелось вставь и уйти по-добру по-здорову, пока ей в голову не пришли новые вопросы. Я встала, поправила рукав, за который она тут же меня схватила.
- Может вы знаете каких-нибудь надежных частных переводчиков? Которые не будут задавать лишних вопросов?
Не обернуться и не посмотреть на эту несчастную и наивную женщину у меня не хватило сил. У неё забегали глаза и покраснели щеки, будто я видела её всю насквозь.
- Что же вам там такое надо перевести?
- Весточку. Буквально пару строк.  
- И что тут такого страшного? - удивилась я. - Приносите вашу записку, ей-богу.
Стало как-то легче, но я всё равно немного отодвинулась от неё. Мне всегда говорили: во избежании проблем среди идиотов, претворись тупой иностранкой. И чем мне не нравился этот совет?
- Я тогда подойду на следущей неделе?
- Не вижу препятствий этому.
Ровно также я не видела препятствий тому, чтобы открутить ей голову и покатить её по тротуару.
- Тогда увидимся, Римма.
Она встала и ушла. А я ещё сидела с полчаса, смотрела в одну точку. Бывают такие моменты, когда никак не можешь подняться. Тело становится тяжелым, непослушным, словно оно желает перекрыть все потоки кислорода. Мысли возникающие при этом процессе готовы даже изувечить вам душу. Мне уже не вспомнить о чем я думала в тот вечер, но уснула я прямо за своим письменным столом.



Kandrate

Edited: 02.05.2017

Add to Library


Complain