Научи меня летать

Глава 6. Мария

Что я делаю? — именно этот вопрос настойчиво звучал в моём сознании. Мне никак не удавалось понять, почему я не попросила Кирилла уйти. Теперь он сидит рядом, в каком-то полуметре от меня и пробуждает давно забытые ощущения. Мне тяжело и больно находиться рядом с ним, потому что никак не удаётся забыть его предательство. А ещё меня одолевает чуть ли не физическая потребность прикоснуться к нему. Вспомнить не в мыслях, а наяву, какая на ощупь его кожа, его мужской запах, неповторимых вкус порочных губ… И я презираю себя за эти мысли. Никогда! Ни за что! Годы назад он сделал свой выбор, и мне пришлось его принять, теперь он чужой.

Украдкой бросила на мужчину взгляд из-под ресниц, и сердце сжалось от тоски по несбывшемуся. Всё, хватит. Я с самого начала знала: встречаться с ним мне не стоит. Даже спустя годы он каким-то непостижимым образом влияет на меня. Одно его присутствие ослабляет мои барьеры. В присутствии той же Юлии у меня не возникало никаких идиотских порывов, только старая обида и разочарование грызли меня, тогда как в присутствии Кирилла я, того и гляди, утрачу адекватность. Мне это не надо. Значит, необходимо срочно уходить. Немедленно. Пока не сказала или не сделала что-то, о чём в последствии буду жалеть.

— Пойду я, пожалуй, — произнесла я, немного неловко вставая на ноги.

— Ангел, — тихо, но с каким-то надрывом произнёс Кир, ухватив меня за руку.

Его пальцы на моём запястье обжигали кожу. Я невольно замерла, наткнувшись на взгляд глаз-хамелеонов, которые сейчас казались зелёными, выдавая бушующие в его душе эмоции.

— Что? — голос неожиданно сел и показался мне хриплым и скрипучим.

— Я знаю, что Юлия приходила к тебе, — тихо произнёс он, продолжая удерживать меня рукой и взглядом, — она не должна была этого делать. То, что мы сделали семь лет назад непростительно, и, как мне кажется, мы просто не имеем права просить тебя о чём-то.

К чему он это говорит? Зачем?

— Да, — и это «да» имело множество смыслов. — Я видела вашу дочь. Она очень похожа на тебя.

Не знаю, почему я это сказала. Кирилл же на это стиснул челюсти и хватка на моём запястье стала чуть сильнее.

— Это всё? — через силу выдавила я.

Общаться с бывшим возлюбленным было ещё тяжелее, чем молчать. Кир продолжал удерживать мою руку, мрачно и задумчиво разглядывая воду в пруду.

— Отпусти, — чуть дёрнула я рукой, так как его прикосновение становилось слишком невыносимым.

Мужчина вздрогнул, словно на какой-то момент выпал из реальности забыв обо мне и том, что держит меня за руку. Когда его хватка разжалась, я развернулась, чтобы наконец уйти.

— Я не должен тебе этого говорить, не имею права и, наверняка, пожалею вскоре, но не могу молчать, — донёсся до меня голос Кирилла.

Застыв, как вкопанная, я ждала продолжения, и оно не заставило себя долго ждать.

— Когда семь лет назад ты сбежала, не дав мне шанса объясниться, мне казалось, моя жизнь кончена. Я был в отчаянии, мне было ужасно плохо, и я злился на тебя, что ты так легко поставила крест на нас, наших мечтах и клятвах.

От его слов в душе всколыхнулось сильнейшее возмущение. Да как он смеет обвинять в чём-то меня? Это он и она — предали меня. Буквально убили, ведь я верила им, как самой себе, считала самыми близкими и родными!

— Вы предали меня! — прошипела я гневно, поворачиваясь к Кириллу лицом. — Вы оба! Это для вас, для тебя конкретно наши клятвы ничего не значили!

— Знаю, — виновато кивнул мужчина. — То есть, наши клятвы много значили для меня, но тогда мне было легче обвинять всех вокруг, хотя всегда знал, что в первую очередь виноват я сам.

Кирилл запнулся, видимо, подбирая слова. Мне не хотелось слушать ещё одну исповедь, снова ворошить прошлое и переживать боль предательства, но я продолжала неподвижно стоять, ожидая, когда он снова заговорит.

— Твой побег, беременность Юлии и эта женитьба: тогда всё навалилось как-то разом, и усугублялось убийственной болью и тоской по тебе. Я в прямом смысле слова плюнул на свою жизнь, даже более того: целенаправленно спускал её в унитаз. Напивался до потери сознания, баловался дурью и влезал во всевозможные конфликты, в надежде, что однажды я просто не проснусь или меня убьют в одной из пьяных драк. Я просто не видел смысла в своём существовании. Рождение Люды всё изменило. Она стала моим спасением. Знаешь, всю беременность Юлии, я отказывался признавать, что это мой ребёнок. Надеялся, что она нагуляла его от кого-то другого, и даже когда дочка родилась, не желал даже взглянуть на неё. Но как только я взял её на руки, то сразу почувствовал с ней родство, понял — Людмила моя дочь, моя плоть и кровь. Я полюбил её сразу и навсегда. Знакомство с дочерью заставило меня пересмотреть приоритеты, изменить свою жизнь. На тот момент почти никто не верил в меня, на мне поставили крест, но со временем я доказал всем, что я чего-то, да стою. И всё потому, что я хочу, чтобы моя дочь мной гордилась и жила достойной жизнью.

— К чему ты мне всё это рассказываешь? — спросила я.

Всё это я уже слышала от Юлии и успела устать от этих рассказов. И Юлия, и Кирилл щедро делятся, как им было плохо из-за свершенного поступка, но ни один из них не спросил, какого было мне.

— К тому, что несмотря ни на что, на изменения в жизни, успешное дело и рождение обожаемой дочери, я никогда не забывал тебя. Все эти годы, ангел, я помнил тебя и любил. Порой мне кажется, что сколько бы ни прошло времени и как бы не изменилась моя жизнь, я никогда не смогу разлюбить тебя. Наверное, это моя расплата: любить тебя и понимать, что сам всё разрушил. Я дважды пытался построить новые отношения, но каждый раз понимал безнадёжность затеи. Похоже, я из породы однолюбов.

Мне хотелось закричать на него. Заставить замолчать. Ведь сказанное им так удивительно точно перекликалось с моими собственными чувствами. Ведь мне тоже никак не удавалось до конца освободиться от чувств к нему. Сколько раз я казнила себя за это! Сколько раз готова была взвыть от отчаяния и злости на себя, считая себя безнадёжной идиоткой. Ведь, будь я умнее или сильнее, смогла бы сбросить это ярмо и жить дальше, не оглядываясь назад. Возможно, смогла бы полюбить Женьку так, как он того заслуживает и стала бы, наконец, счастливой. Но нет, я никак не могу забыть былое, и этим мучаюсь сама, и мучаю Женьку, используя его, как личный спасательный круг в океане жизни.

— В минуты, когда тоска по тебе становилась особенно острой и невыносимой, я порой мечтал вернуться в прошлое и всё изменить. Представлял, как бы мы могли быть счастливы. Потом выныривал в реальность и ужасался собственным мыслям, ведь приходило понимание, если бы я всё изменил в моей жизни, не было бы моей принцессы. И тогда мне казалось, я в шаге от сумасшествия. И, опять же, дочка становилась моим путеводным маяком, не давая свихнуться. И ещё здравый смысл, твердящий, что всё случилось, как случилось, ничего не изменить, и теперь ты потеряна для меня навсегда. Мы буквально жители разных миров. Даже сейчас: ты стоишь так близко от меня, такая невыносимо родная и бесконечно чужая. Мне безумно хочется прикоснуться к тебе, обнять, поцеловать. Заняться с тобой любовью и больше никогда, никуда не отпускать. И единственное, что останавливает меня от этого — понимание, что я потерял это право много лет назад, да и ты этого больше не хочешь. Смотришь на меня, как на чужака. И даже если бы это было не так, то всё равно, это — безнадежно. Кто ты и кто я? Ты — звезда кино, знаменитость, тебя любят, тебе поклоняются, и я — простой парень, да ещё имеющий дочь от связи с твоей некогда лучшей подругой. Ты бы никогда не отказалась от всего, чего достигла, ради того, чтобы жить в нашем захолустье со мной и моей дочерью. И я бы не согласился отправиться с тобой в Москву, ведь вся моя жизнь тут, моя дочь тут. Её мать никогда бы не согласилась отпустить её со мной, а я бы ни за что не бросил её, как бы сильно тебя не любил. Да и все мои размышления не имеют смысла, ведь, для начала, ты никогда меня не простишь.

Я чувствовала, Кирилл искренен как никогда. Он буквально вывернул передо мной душу, только мне это совершенно не нужно. Его слова причиняли боль. Он невероятно точно описал ситуацию, то, о чём я сама невольно размышляла не раз. Его признание имело оглушающий эффект. Невольно к горлу подкатывал горький ком. Хотелось плакать и кричать. Хотелось ударить его за то, что он всё уничтожил. Ведь если бы он тогда не предал меня, мы могли бы быть счастливы. Мы любили друг друга в прошлом и даже в настоящем, пронизанным горечью и безысходностью, наши чувства были живы. Пусть изуродованные и еле живые, но они всегда теплились в моём сердце, и в его тоже, как я узнала сейчас. Только он прав: нас разделяет даже не пропасть, а целая вселенная, и нет ни единого шанса её преодолеть. Слишком многое нас разделяет: предательство, боль, его вина и моя невозможность простить, я уж молчу про его дочь, которая сама по себе живое напоминание о предательстве, и навечно связала Кирилла с Юлией, а так же совершенно разные, непохожие жизни.

— Блять! — не удержался Кирилл после затянувшегося молчания, и я невольно вспомнила, как старалась отучить его сквернословить, вбивая в его упрямую голову, что это совсем не круто. — Скажи хоть что-нибудь, ангел.

— Чего сказать, Кирилл? — и вправду, чего? — Ты сам всё сказал. Между нами всё, навсегда в прошлом, мы жители разных миров. И я не могу простить ни тебя, ни Юлию. Когда-то Маша Черкасова была убеждена, всем нужно давать второй шанс, она умела прощать, но вы убили её. Мария Ларина не столь благородна и прощать не умеет. И, даже если бы случилось чудо и мне это удалось, то ни ты, ни я не отказались бы от того, что каждому из нас дорого.

И больше не теряя ни секунды, я направилась прочь. Мне невообразимо хотелось уйти от этого мужчины как можно скорее и дальше. Этот разговор разбередил старые раны, вывернул их мясом наружу. В душе царило смятение, какого я не ощущала уже много лет. Идея прийти на «наше» место была скверной. Больше я не допущу подобных ошибок. Нам с Кириллом не стоит больше пересекаться, и я искренне надеюсь, что мне удастся избегать встреч с ним всё оставшееся время. А пока домой, под укрытие родных стен. Тем более, я и без того задержалась, отец уже наверное заждался меня.