Научи меня жить

Глава 17

Если в кромешной тьме зажечь свечу, 
то появится маленький огонёк надежды. 
Если ты, и ты, и ты зажжешь свою свечу, — 
тьма отступит. Оставь свой страх. 
Ты не один, я здесь. Я с тобой.
(Rebelde way)

Гермиона открыла глаза и уставилась в потолок в своей спальне. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она ночевала здесь в последний раз. Вчерашнее возвращение в штаб-квартиру, вызвало у обитателей дома противоречивые взгляды. Мистер и миссис Уизли, Рон, Полумна и Невилл встретили девушку радостными возгласами, радуясь, что у Гарри, наконец-то хватило ума забрать ее из Азкабана. Джинни, Кингсли и Симус не были так единодушны. Остальные не знали, как на это реагировать. Фред и Джордж пообещали создать какую-нибудь игрушку в честь Гермионы, как символ того, что она теперь бывшая заключенная, отмотавшая срок. Девушка со смехом ответила, что это будет честью для нее.
Поднявшись наверх, она набрала полную ванну горячей воды и отмокала в ней несколько часов кряду, смывая с себя всю грязь и боль, которую вынесла из тюремной камеры. Мысли девушки вращались вокруг Малфоя, оставшегося в Азкабане. Наверное, он презирает ее еще больше, чем прежде, и Гермиона сама дала ему в руки повод для ненависти. Она повела себя, как маленькая обиженная девочка, потребовав честности, и теперь жалела о совершенном порыве. Но было поздно, что-либо менять. Время вспять не повернуть, слова не забрать обратно.
В дверь постучали, а затем в комнату заглянула Тонкс.
— Не спишь? — улыбнулась она, присаживаясь на стул возле кровати. — Я слышала, тебе прописали постельный режим.
— Да, Снейп приходил вчера, — поморщилась, как от зубной боли, Гермиона, стараясь не вспоминать, как сильно кричала на зельевара, который имел наглость явиться проверить ее самочувствие, — сказал, что нужно отлежаться хотя бы пару дней. 
— Тогда тебе повезло, — усмехнулась волшебница, помахивая свернутой в трубку газетой, — все издания только и пестрят этим известием. Кингсли проводит экстренное собрание. Даже страшно представить, что сейчас будет.
— Что случилось? — подскочила Гермиона, воображая худшее. — Кто-то ранен? Тонкс, не томи, говори.
— Пожиратели Смерти напали на Азкабан, несколько мракоборцев убиты, трое сильно ранены и сейчас находятся в Мунго. Они забрали с собой Драко Малфоя, и теперь мы лишились секретного оружия.
Гермиона была настолько ошарашена тем, что план Гарри удался, что не могла выдавить ни слова. Она смотрела на женщину, открыв рот, и не знала, что ей сказать. Но, похоже, Тонкс слова и не требовались. Расценив поведение девушки, как шок, она похлопала ее по руке, словно пытаясь успокоить.
— Не говори никому, что я тебе рассказала, — прошептала она, оглядываясь на дверь, — нам строго-настрого запретили тебя волновать, а тут такое известие. Я знаю, что вы сидели в соседних камерах, может, Малфой говорил тебе хоть что-нибудь?
— Мы почти не общались, — выдавила из себя Гермиона, испытывавшая потребность подбросить подушки в воздух и пуститься в пляс. 
Их план удался. Они сделали это.
— Ты побледнела, — всполошилась Тонкс, подскакивая на ноги, — не следовало мне тебе все это говорить. Может, позвать кого-нибудь? Снейп все еще внизу. Хочешь, я приведу его?
— Хочу, — вдруг согласилась девушка, подтягивая коленки к груди и обнимая их руками. — Пусть захватит успокоительное, он забрал все мои снадобья. 
— Я передам ему, — Тонкс открыла дверь, сбежав по лестнице, но успела услышать вопль Гермионы. Расценив его как рецидив, она буквально скатилась с лестницы, призывая на помощь профессора зельеварения.
Когда Снейп появился на пороге, девушка уже успокоилась, блаженно улыбалась и смотрела в окно. Он быстро прикрыл за собой дверь, наложив на нее заклятия, оберегающие от подслушивания. Заняв стул возле кровати, он набросил на полуголую девушку одеяло. Она даже не потрудилась одеться, ожидая его. Но Гермионе было все равно. Раньше девушка почувствовала бы неловкость, но сейчас ее не было и в помине.
— Решилась поговорить? — поинтересовался зельевар, закинув ногу на ногу. — Я так понимаю, ты все вспомнила. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я сделал это ради твоего блага?
— Давайте вы не будете строить из себя Дамблдора, — поморщилась Гермиона, — для этого у вас нет бороды и очков-половинок. Так что не притворяйтесь, что желаете мне только добра, это далеко не так. Все дело в Малфое, верно? Вы знали, что сама сбежать я не могла, а кроме Драко мне больше никто не помог бы. Вам не нужно было, чтобы кто-то еще знал об участии вашего подопечного в моей судьбе, поэтому лишили меня памяти. Но это не было благом, по крайней мере, для меня. Я прожила восемь месяцев в кошмаре, а вы делали вид, что помогаете устранить их, пичкая зельями, которые вызывали зависимость. О да, отличная попытка выдать это за благие намерения. 
— Стоило Поттеру сказать, что Орден планирует использовать Малфоя в своих целях, как на Азкабан было совершено нападение, — спокойно произнес мужчина, но по виду был далек от спокойствия. — Как долго, по-твоему, прожил бы Драко, когда информация о твоем чудесном спасении дошла бы до Темного Лорда?
— Я пробыла в Азкабане семь дней, — процедила Гермиона, комкая одеяло, — потому что пыталась спасти его. Неужели вы думаете, что я позволила бы хоть единой душе узнать правду о своем спасителе, когда в Ордене предатель? Почему вы так печетесь о нем, Снейп? Не можете бросить бывшего подопечного в беде? А может, у вас личные мотивы?
— Тебя это не касается, — прорычал профессор, прищурившись. Гермиона сумела пробить его броню и вывести из себя.
— Теперь это всех касается, — прошипела она в ответ, — и меня в том числе. Вы без зазрения совести имели наглость влезть в мою голову, так разве я не имею права знать, ради чего все это сделано? Тем более я уже доказала, что не собираюсь причинять вреда Малфою. Поэтому не бойтесь, рассказывайте.
— Я дал Непреложный обет Нарциссе Малфой, что буду защищать ее сына.
Гермиона стушевалась, словно из нее выпустили весь воздух. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Почему девушка не подумала об этом, ведь помнила о задании, данном Драко на шестом курсе? Вместо него Дамблдора убил Снейп, очевидно, что дело было не только в договоренности с бывшим директором. Малфои оставались дружны с Северусом и во время второй магической войны. Поэтому Нарцисса могла уговорить друга на Непреложный обет, дабы уберечь единственного сына от убийства, которое разрушит его душу.
В дверь постучали. Взмахнув волшебной палочкой, зельевар убрал все чары и разрешил посетителю войти. В комнату ворвалась Джинни, раскрасневшаяся, словно от продолжительного бега.
— Профессор, Кингсли ждет вас с докладом. 
— Уже иду, — поднялся на ноги Снейп, — мисс Грейнджер, я настоятельно прошу не вставать с постели хотя бы день. Ваш организм ослаб от пыток и недостатка пищи, ему нужно некоторое время, чтобы восстановить все процессы.
— Как скажете, — безразлично ответила Гермиона, отворачиваясь к стене. Она снова почувствовала себя опустошенной, словно из нее выпили все соки. Хотелось убраться, как можно дальше отсюда, и девушка знала одно такое местечко, где ее никто не найдет. Оставалось надеяться, что Малфоя там не окажется, потому что он вряд ли обрадуется их встрече.
Откинув одеяло, Гермиона поднялась на ноги и слегка покачнулась. Голова закружилась, а в глазах заплясали красные точки. Переждав приступ, она прошла к шкафу и вытащила джинсы и толстовку. Оделась и, не глядя в зеркало, прошла к окну, собираясь как можно скорее выбраться наружу. Открыла ставни, перекинула одну ногу, вторую, протянула руки к массивной ветке…
— Далеко собралась? — раздался за спиной хмурый голос Гарри Поттера, который пришел навестить подругу и рассказать, что их план удался. 
— Привет, — расплылась в виноватой улыбке Гермиона, поворачиваясь к другу. — А ты чего здесь? Я думала, Кингсли проводит экстренное совещание. Снейп уже докладываться пошел.
— Снейп получил вызов от Волан-де-Морта, ему пришлось нас покинуть. А я — Избранный, поэтому совещания могут проходить и без меня, — сложил руки на груди Гарри, продолжая буравить девушку подозрительным взглядом. — Ты совершенно разучилась думать о последствиях своих поступков. Только вчера я вытащил тебя из Азкабана, и мне стоило огромных трудов убедить членов Ордена, что все это было задумано заранее. Я полтора часа распинался, доказывая, что спасение Малфоя было тщательно продумано мной, и никакого предательства не было. Нам необходимо было выведать информацию, известную слизеринцу, и поэтому я поместил тебя с ним в соседние камеры. Когда стало известно, что только с помощью Малфоя мы сможем проникнуть в охраняемое поместье, я вызволил тебя. И теперь ты собираешься сбежать, хотя едва держишься на ногах? И куда? На встречу с ним?
— Он мне не обрадуется, ты ведь знаешь, — тихо произнесла Гермиона, вернувшись в постель, — помнишь, его взбешенное состояние, когда… ну, после того, как я потребовала честности?
— Если я тебе ничего не сказал по этому поводу, — хмуро произнес Гарри, — не значит, что забыл. О чем ты вообще думала в тот момент? Это ведь Непреложный Обет, Гермиона. Не всегда правда идет во благо, а что если ему нужно о чем-то умолчать, а ты требуешь обратного. Это убьет его. А я не хочу оказаться виновным в чьей-либо смерти, даже если это всего лишь Малфой.
— Я знаю, Гарри, — перебила друга Гермиона, обнимая коленки руками, — просто не знаю, что нашло на меня в тот момент. Мне надоело, что все только и делают, что лгут, выдавая свои низменные поступки за благие намерения…
— В Азкабане между вами произошло что-нибудь, о чем я должен знать?
— Мы сидели в разных камерах, — сделала оскорбленное лицо Гермиона, — да и как ты вообще мог подумать, что между мной и Малфоем могло что-то быть? 
— Я должен был уточнить, — пожал плечами Поттер. 
— Гарри, Тонкс сказала мне, что только трое из мракоборцев выжили. Скажи, среди них был человек по имени Прескотт? Или Престон? 
— В списках пострадавших или погибших этого имени не было, — после минутного раздумья произнес Гарри, — у него мог быть выходной. А почему он так тебя интересует?
— Это личное, — ответила девушка, откидываясь на подушки, — пожалуй, ты прав, отлежусь сегодня дома. И не надо подозрительных взглядов, ты можешь быть совершенно спокоен, я никуда не уйду.
— Надеюсь на твое благоразумие, — погрозил ей пальцем Гарри и вышел за дверь.
Гермиона накрылась одеялом с головой, раздумывая над тем, что Прескотту было бы лучше умереть от рук Пожирателей. Это бы значило, что он легко отделался. Грейнджер знала, что выследить его и убить, станет трудной задачей, потому что каждый ее шаг теперь будет просчитан Кингсли, который продолжал ей не доверять. Но и спускать все на тормозах Гермиона не собиралась. Пусть считают ее безумной или чудовищем, по крайней мере, больше никто не осмелится причинить ей боль.
Постепенно мысли о мести сменялись другими, более приятными. Закрыв глаза, девушка снова вспоминала поцелуй с Малфоем. Она никогда не испытывала ничего подобного ни с Роном, в которого была влюблена, ни с Крамом. Это было что-то новое, неизведанное. Не будь между ними решетки, они зашли бы дальше поцелуев. И Гермиона не уверена, что смогла бы остановить его или себя. Да и хотела ли она останавливаться?
Даже сейчас девушка испытывала жгучую потребность увидеть его, дотронуться, поцеловать…
«Не думай об этом, — уговаривала себя Гермиона, пытаясь выбросить из головы непристойные картины с каждым разом, становившиеся все более откровенными, — вспомни, что он тебя ненавидит».
— Ты ведешь себя, как похотливая сучка, — вслух сказала она, — которая течет при одном только виде полуголого мужика. А он при этом тебя ненавидит.
— Кхе-кхе…
Гермиона стащила с головы одеяло и уставилась на Рона, переминавшегося с ноги на ногу на пороге. Его лицо было одного цвета с волосами, а сам он старался смотреть куда угодно, но только не на подругу.
— Привет, Рон, — прохрипела девушка, не зная, что еще можно сказать. — Как дела?
Парень продолжал молчать, его пунцовые уши подрагивали, а взгляд метался по всей комнате. 
«Похоже, он тебя слышал, — сказала сама себе Гермиона, комкая пальцами одеяло, — неловкая ситуация получилась».
— Рон, послушай, — ровным голосом начала девушка, даже не представляя, как объяснить свой порыв души бывшему парню. Вряд ли он сможет оценить тот факт, что она готова была отдаться его врагу, находясь в камере, а теперь думает о возможности завершить начатое. — Ты сейчас кое-что услышал, но это… хм… как бы поточнее выразиться?
— Сделаем вид, что я ничего не слышал? — охрипшим голосом спросил Уизли, глядя куда-то поверх головы Гермионы, — представим, что я только что зашел. Поздоровался. Кстати, привет. Теперь спрашиваю, как твое самочувствие. Как твое самочувствие, Гермиона?
Девушка смотрела на него, потеряв дар речи. Сказать, что он ввел ее в ступор, значит, ничего не сказать. Было ощущение, что они попали в дешевый спектакль, где актеры настолько непрофессиональные, что вместе с текстом говорят и ремарки.
«Рон растерян, — говорит парень с растерянным видом, словно снова забыл свой текст, — он не смотрит на героиню, потому что смущен. Затем Рон натыкается взглядом на пятно за плечом девушки и говорит: «Привет, Гермиона, я зашел узнать, как твое самочувствие». Герой замолкает и ждет ответа».
Нелепее сценария девушка никогда еще не встречала, особенно если учесть, что это эпизод из ее собственной жизни.
— Может, присядешь? — прокашлявшись, Гермиона похлопала ладонью по кровати, — только не смотри на меня таким взглядом, словно стоит тебе это сделать, как я тебя изнасилую. Рон, это даже не смешно.
— Если ты хочешь, — на парня было жалко смотреть, — я могу помочь тебе с этим. Мы ведь друзья, должны поддерживать друг друга. Нет, ты не подумай, что я намекаю на то, что хочу возобновить наши отношения… — он замолчал, а затем снова продолжил: — нет, то есть я, конечно же, хочу. Но если ты… Гермиона, останови меня, пожалуйста, пока я не наговорил какой-нибудь чуши, о которой впоследствии буду жалеть.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы дверь не распахнулась, и в комнату бодрым шагом не вошел Гарри. Почуяв флюиды, так и витавшие в воздухе, и заметив напряжение, сквозившее между друзьями, он попятился назад, бурча себе под нос, что ошибся помещением, и вообще он шел проведать Джинни, комната, которой находилась этажом ниже.
— Не уходи! — в один голос заорали Рональд и Гермиона, уставившись на друга. Гарри продолжал пятиться назад, нащупывая бронзовую ручку двери. Но натолкнулся только на стену. 
Гермиона стояла на коленях с палочкой в руках, запечатав выход заклинанием. Поттер чертыхнулся и прошел в комнату, повернул стул и сел на него «верхом», переводя взгляд с пунцового Рона на бледную Гермиону. 
— Мне стоит спросить, что здесь произошло? — наконец, спросил он, продолжая сканировать друзей.
— Думаю, не стоит, — ответила девушка, закутываясь в одеяло. — Как прошло собрание?
— Решено увеличить рейды, — сказал Поттер, потирая переносицу, — с сегодняшнего дня почти все члены Ордена, за некоторым исключением, будут выходить на дежурства. Перси успел выесть мне весь мозг, когда Кингсли внес Пенелопу в списки. 
— Но зачем он это сделал? Все знают, что в серьезной битве ей не выжить, а мелкие потасовки проходят только с подвыпившими маглами. И даже в этом случае Пенни совершенно не подготовлена. Перси прав, если ругается по этому поводу. Я тоже против. Мы не должны отправлять наших людей на смерть только потому, что атаки Пожирателей усилились.
— Но что я могу сделать?
— Ты — Избранный, чёрт тебя дери, — выкрикнула Грейнджер, подскакивая на кровати, — кому, как ни тебе принимать решения? 
— Гермиона, — округлил глаза Рон, не ожидавший от подруги подобных выражений.
— А разве я не права? — девушка посмотрела на Уизли взглядом диктатора, и в нем явно читалось «только попробуй, возрази». И парень не решился сказать что-то против.
— Права, — проблеял он, думая о том, что угораздило же его влюбиться в диктаторшу. Хотя может, именно поэтому он в нее и влюбился? Он привык во всем слушать свою мать, и ему нужен был кто-то похожий на нее. Гермиона отвечала всем этим требованиям. Она была всегда собрана, организована и с ней не пропадешь. 
— Ты подкаблучник, Рональд Уизли, — заметил Гарри, продолжая гадать, что же произошло между его друзьями за те несколько минут. — Еще полчаса назад ты был согласен со всем, что говорил Кингсли.
— Кто бы говорил, — пробурчал Уизли, кривляясь, — себя вспомни, когда только начинал с Джинни встречаться после возвращения на Гриммо. 
— Давайте не будем отходить от темы, — попросила Гермиона, поморщившись, — все это вы обсудите без меня. А то сейчас дойдет до того, что вы линейкой начнете измерять у кого больше.
— ГЕРМИОНА!
— Простите, — похоже, семь дней наедине с Малфоем плохо на нее повлияли. 
А может, вернув все свои воспоминания, она, наконец-то, стала собой, а не той, кем хотела казаться все это время. Хотя Гермиона больше грешила на Малфоя. Он разбудил в ней нечто такое, что девушка всегда старалась держать под контролем. Ее собственный монстр, которого нужно заткнуть, пока репутации гриффиндорки не пришел конец. 
— Я не знаю, что на меня нашло, — продолжила она, стараясь выглядеть виноватой, хотя на самом деле таковой себя не чувствовала.
— Гарри, ты уверен, что она все это время в Азкабане сидела? — посмотрел на друга Рональд. 
— Я уже ни в чем не уверен, — пробормотал Поттер, глядя на Гермиону в упор и пытаясь прочитать ее мысли. 
Он уже был готов отправиться за Малфоем и выбить из того признание, чем именно они занимались все эти семь дней наедине в камерах для смертников. Потому что если чертов слизеринец хоть пальцем тронул его подругу, Гарри наплюет на все соглашения и закопает его на ближайшем пустыре.
— Ты сам отправил меня в Азкабан, — пожала плечами Гермиона, показывая, что не чувствует ни малейшей неловкости при общении с друзьями, — где я провела семь дней. Так что твое удивление неуместно. И ничего такого не было, если ты об этом. 
И снова в воздухе повисло неловкое молчание. Как спасение, в комнату ворвалась Полумна. Ее волосы были растрепаны, а сама она выглядела так, словно за ней гнались адские гончие.
— Пожиратели напали, — на одном дыхании выпалила девушка, даже не пытаясь отдышаться, — Люпин ранен.
Четыре слова заставили друзей подскочить на ноги и последовать за Полумной, которая уже бежала по лестнице вниз. Скатившись по перилам, Гермиона по-кошачьи приземлилась на ноги, обогнав Гарри и Рона, которые все еще пыхтели где-то позади нее, громко топоча ногами. Ворвавшись в гостиную, Гермиона застала Тонкс, бившуюся в истерике. Миссис Уизли пыталась успокоить волшебницу, убеждая, что все будет хорошо.
— С ним мадам Помфри, — прошептала Полумна Гермионе, наблюдая за происходящим. — Вроде ранение неопасное. Но он без сознания.
— Почему Снейпа нет? — громко спросила Грейнджер, привлекая к себе внимание. — Кто как не он должен сейчас обследовать Римуса? Он ведь у нас магистр по Защите от темных сил.
— Снейп у Волан-де-Морта, — произнес мистер Уизли, появившись в комнате. — Нам пришлось вызвать Поппи. Она сможет поддерживать все жизненные рецепторы, пока не вернется Северус.
— Как долго? — сквозь слезы спросила Тонкс, держа в дрожащих руках стакан с водой, — когда он вернется?
— Это мы не знаем, — обнимая женщину за плечи, произнесла миссис Уизли. — Римус поправится, Дора. Он и не из таких передряг выходил в целости и сохранности.
— Тем более, что Люпин оборотень, — произнесла Гермиона, — всем известно, что на них все заживает в разы быстрее, чем у обычных людей.
Никто ничего не ответил, стараясь не думать, что все может быть иначе. Полумна переминалась с ноги на ногу, томясь в ожидании мадам Помфри, которая осматривала пострадавшего уже слишком долго. Гермиона пробилась вглубь комнаты и заняла место рядом с Тонкс и миссис Уизли. Женщины молчали, уставившись друг на друга. Дора подносила платок к лицу и вытирала слезы, бежавшие по бледному лицу.
Гарри в дверях шептался с Невиллом и Роном, изредка выглядывая в коридор. Гермионе не нравились их заговорщицкие взгляды, словно они что-то замышляли и только ждали сигнала для выполнения задуманного. Мадам Пофри появилась только через полчаса, в ее руках был небольшой медицинский сундучок, где она хранила все свои зелья и снадобья. 
— Как он? — бросилась к целительнице Тонкс, на ходу сшибая журнальный столик ручной работы. Но никто даже не обратил на это внимания.
— Пока что без сознания, — ответила женщина тихо, — но состояние стабильное. Сейчас самое главное обеспечить ему максимальный покой и ждать, пока Римус очнется. Только тогда можно говорить о полноценном лечении. 
— Но что с ним, Поппи? — поинтересовалась миссис Уизли, придерживая за талию Тонкс, чуть ли не терявшую сознание от слов мадам Помфри. — Хоть это ты нам можешь сказать?
— Это какое-то неизвестное мне темное проклятие, — наконец, ответила женщина, встречаясь взглядом с Молли, — все, что я могу сказать, оно разрушает личность человека. Если его своевременно не снять, Римус может не очнуться. Или что хуже — он будет существовать в состоянии овоща, не узнавая никого из нас и не понимая, что с ним происходит.
Тонкс зарыдала, теперь уже не сдерживая эмоций. Миссис Уизли умоляюще посмотрела на Поппи, которая без всяких слов поняла, что от нее требуется, и уже доставала из чемоданчика склянку с ярко-голубой настойкой и протянула ее Нимфадоре. Волшебница покачала головой.
— Гермиона, — окликнул подругу Гарри, — нужно поговорить.
Девушка кивнула и прошла вслед за парнем, который направлялся к выходу из штаба. Прихватив куртки, Гарри открыл дверь и вышел на крыльцо. Они спустились по лестнице и быстрым шагом направились в сторону переулка, который использовали для перемещений. Подняв воротник куртки, девушка поежилась от холода и сырости. Погода снова испортилась, возможно, во всем были виноваты дементоры, а может, и сама погода не спешила радовать лондонцев теплыми солнечными деньками.
— Может, ты скажешь мне, куда мы так спешим? — спросила Гермиона, едва поспевая за другом. — Да не беги ты так, никто за нами не гонится. 
Они завернули в проулок, и только тогда Поттер соизволил посмотреть на подругу. Его лицо было бледно, словно мел. Волосы растрепаны, а из глаз исчез блеск.
— Я должен поговорить с Малфоем, — выпалил Гарри, буравя безумным взглядом Гермиону. — Ты ведь слышала мадам Помфри, счет идет на минуты? Чем скорее мы свяжемся со Снейпом, тем лучше. Только он может помочь.
— Мне жаль, Гарри, — запинаясь, выдавила девушка, — но я не знаю, как связаться с Малфоем. Мы ни разу не обговаривали способ связи, все происходило случайно. Прости, но я, правда, ничем не могу помочь.
— Ты куда-то собиралась сегодня, — упрямо возразил Поттер, вперив в подругу пытливый взгляд, — и не говори, что я ошибаюсь. Люпин так часто спасал наши жизни, Гермиона, научил меня вызывать Патронус. Все, что я знаю, только благодаря ему. Он не может умереть, понимаешь? Я не спас Сириуса, но ему не позволю уйти.
— Я все понимаю, — тихо произнесла Грейнджер, выдерживая взгляд друга, — но я, правда, ничем не могу помочь. У меня нет способа связаться с Малфоем, и не было. Единственное, что можно сделать, это написать ему письмо, глупее способа выдать его не придумать. И потом даже если я ему напишу, он все равно не ответит.
— Неужели нет ни единого способа вызвать его?
— Может, и есть, но я о нем не знаю, — пробормотала девушка, не в силах вынести печали в глазах друга, — нам остается лишь ждать, пока Люпин придет в себя. И надеяться, что Снейп появится в самое ближайшее время.
Гарри пожал плечами, а затем обошел Гермиону и направился обратно в штаб-квартиру. Девушка смотрела ему в спину и жалела, что заставила друга снова в ней усомниться. Он искренне верил, что она может помочь, а это оказалось не так. Как бы девушка ни хотела вызвать Малфоя и попросить его о помощи, но знала, даже в случае успеха, слизеринец не откликнется. Не сейчас, когда Темный Лорд будет проверять его на верность, а сам он злится на Гермиону за ту клятву, что она потребовала. 
Девушка стояла в переулке слишком долго, а затем быстрым шагом направилась на Гриммо, 12. Им оставалось только ждать, пока Римус очнется, а то, что он сделает это, Гермиона не сомневалась. Люпин был сильным человеком, который не мог умереть от проклятия Пожирателей. Сейчас его слишком многое держало на этой земле, чтобы взять и уйти. Тонкс, Тедди, Гарри. Он не мог их оставить. Не мог и все!