Научи меня жить

Глава 19

Слово «прости» не всегда может всё изменить потому, 
что мы используем его как оружие, как оправдание. 
Но когда мы действительно хотим извиниться, 
когда наши поступки говорят о том, 
чего мы сами не смогли сказать. 
Когда мы всё поняли, «прости» как нельзя кстати. 
Когда мы всё поняли, «прости» — это покаяние.
(Анатомия Грей)


Гермиона открыла глаза задолго до того, как солнечные лучи заглянули в ее комнату. Вернувшись в штаб-квартиру поздно ночью, девушка легла спать с открытым окном, и теперь холодный ветерок своевольно гулял по помещению, заставляя ее продрогнуть до костей. Но благодаря этому Гермиона чувствовала легкость и освобождение, словно она разом избавилась от тяжелого груза, столько времени давившего на нее.
Гермиона встала с постели и на дрожащих ногах прошла к окну, выглядывая на улицу. До рассвета не более полутора часов, а небо уже окрасилось в нежно-розовые тона цвета земляничного зефира. Глаза девушки горели тем огнем, который потух в них с началом войны. Она улыбнулась рассвету, вдохнула прохладный воздух и поежилась, по телу побежали мурашки, напоминая о вчерашнем событии.
Встав перед зеркалом, Гермиона уставилась на свое отражение, удивленная тем, что впервые за долгое время ей не хочется его разбить. Она подошла ближе, дотронулась пальцами до холодной глади и посмотрела на свое лицо. Перед ней была все та же замученная и уставшая Гермиона, но на ее щеках появился румянец, каштановые волосы мягкими волнами обрамляли лицо, а главное, что изменилось: глаза. Черные бусины зрачков горели ярким огнем на бледном лице, впавшие скулы еще больше подчеркивали размер глаз, искусанные алые губы были припухшими и влажными, напоминая о внутренних желаниях девушки и о страстных поцелуях. Сейчас Гермиона рассматривала себя с каким-то непонятным ей торжеством. Она чувствовала себя привлекательной, желанной. Желанной… Драко Малфоем. Внутри все встрепенулось от воспоминаний. Обхватив себя руками, она думала о том, что может быть женственной, ее могут хотеть. Гермиона совершенно отвыкла от этого чувства и перестала чувствовать себя девушкой. Одна ночь смогла изменить ее отношение к себе.
Раньше Гермиона боялась того, что увидит в зеркале. Боялась, что однажды перед ней предстанет безумное существо с сумасшедшими глазами, ее рот будет кривить усмешка, а рука сжимать волшебную палочку в предвкушении убийства. Именно такой она видела себя в своих снах, когда убивала невинных маглов. Просыпаясь от собственного крика, Гермиона ощупывала лицо, боясь подойти и взглянуть на него. Этот страх оставался с ней слишком долго. А сейчас отступал, когда девушка перестала бояться.
Гермиона смотрела на свои глаза, в которых действительно был какой-то ненормальный блеск, и понимала, что ей даже нравится. Она слишком долго убегала от себя, вместо того, чтобы принять это. Друзья всегда считали девушку слишком правильной потому, что она рьяно следовала правилам. Но именно Гермиона предложила сварить Оборотное зелье, чтобы узнать является ли Драко Малфой наследником Слизерина или нет. И именно она украла ингредиенты из личных запасов Снейпа. Гермиона часто нарушала правила, которые так чтила, но оправдывала себя тем, что должна присматривать за вездесущими мальчишками, которые все равно влезут в какое-нибудь приключение, с ней или без нее. Друзья опекали ее, она помогала им. Но какой на самом деле была Гермиона Грейнджер? 
Ее самонадеянный поступок чуть не стоил ей жизни тем летом. Ведь она могла вернуться в Штаб и попросить напарника, но вместо этого пошла одна. Ей нравился дух опасности, ощущение того, что она неуязвима. Это оказалось не так. 
Малфой ценой своей жизни вытащил Гермиону из лап Волан-де-Морта, давая второй шанс на нормальную жизнь. А вместо этого она продолжала играть со смертью в кошки-мышки. Вчера она пересекла черту, когда убила Прескотта. Стоит ли говорить, что убийство вызвало в ней какое-то незнакомое доселе торжество? Девушка получила наслаждение от того, что сделала. 
Вспомнив о Малфое, Гермиона расплылась в довольной улыбке. Внутри сидело чувство удовлетворения, а тело ликовало. Она сделала именно то, чего так долго не хватало в ее жизни. Единственной неприятностью была дискомфортная боль от отсутствия личной жизни в течение столь долгого промежутка времени, который она с лихвой наверстала вместе со слизеринцем.
«Хорош, паршивец», — думала девушка, и сама удивилась своим мыслям. Сколько пошлости и доверия было между ними вчера, что они совершенно не стеснялись желаний друг друга. 
С Роном такого не было, он не мог полностью раскрыться ей. У нее самой были комплексы, из-за которых она не могла почувствовать себя поистине желанной. Малфой был прав, когда предположил их возможный секс. В темноте и под одеялом. Так они меньше стеснялись друг друга.
Она помнила каждую секунду наедине с Драко Малфоем. Ее тело до сих пор болело от прикосновений его пальцев, кое-где останутся синяки. Девушку мучил вопрос, почему он это сделал? Малфой так часто повторял, что она грязнокровка, не достойная его внимания, а в итоге занялся с ней сексом. Что двигало им в тот момент? Обычная похоть или нечто большее?
Если подарив Рону свою девственность, она была уверена, что они встречаются, то, как назвать нынешнее положение вещей? Дружеский секс? А они разве друзья? Товарищи по несчастью? Любовники? Мысли крутились в голове, не находя ответа. Разве на войне ее должны интересовать такие мелочи как «отношения»? Еще вчера ответ был бы однозначен, но сегодня девушка была не уверена в его положительности.
— Ты — дура, — сказала Гермиона своему отражению, — непроходимая тупица, которая переспала с человеком, презирающим тебя за твое происхождение. 
«Будь, что будет», — в конце концов, решила гриффиндорка, не желая тешить себя иллюзиями, до добра это обычно не доводит. Если они станут любовниками, то так тому и быть. По крайней мере, она удовлетворит свои физиологические потребности и снимет стресс. А в том, что они переспят еще не раз, она не сомневалась.
Отвернувшись от зеркала, Гермиона оделась и спустилась на кухню, где уже кипела работа. Кикимер где-то в углу гремел кастрюлями, миссис Уизли резала овощи, а Тонкс сидела рядом и очищала яйца от скорлупы. Сегодня волшебница выглядела более посвежевшей. Кожа перестала напоминать пожелтевший пергамент, а волосы не висели серыми паклями. 
— Доброе утро, — поприветствовала волшебниц девушка, занимая место напротив Тонкс. Чтобы занять руки, она взяла из кастрюли яйцо и принялась катать его по столу. — Как ты себя чувствуешь?
— Римус пришел в себя, — улыбка получилась вымученной, но Гермиона знала, какие эмоции обуревают женщину изнутри. — Сейчас с ним Снейп и мадам Помфри. Но они сказали, что все будет хорошо. 
— Тебе лучше вздремнуть немного, — посмотрела на нее миссис Уизли, — похожа на привидение из страшных историй, которыми пичкали Рона Фред и Джордж в детстве. Я вообще удивляюсь, как он после этого заикаться не стал.
Гермиона улыбнулась, слушая историю из детства Рона. Раньше Молли часто рассказывала случаи из жизни своих детей, но когда чужие дети стали умирать от рук Пожирателей, она сочла, что упоминать о счастливых временах было бы крайне невежливо. 
— Я бы точно стала, — продолжила миссис Уизли, выбирая из миски морковь и начиная шинковать. — Если ад существует, то Фред и Джордж возглавят его. 
— Наверное, у них висят их портреты, — подхватила шутку Тонкс, — лучшие шутники месяца. 
— Я бы не удивилась, — пробормотала Гермиона.
Дверь хлопнула, впуская в помещение Снейпа, мистера Уизли и Гарри. Тонкс подскочила на ноги, бросая на стол наполовину очищенное яйцо. Ее взгляд был обращен на мастера зельеварения, и в нем явно читалась мольба на хорошие новости.
— Жить будет, — обнадежил женщину Снейп, не давая ей и рта раскрыть. — Заклятие не такое страшное, как сказала Поппи, так что я практически сразу сумел подобрать противоядие. Он в сознании и ждет тебя. 
— Ох, спасибо, — всхлипнула Тонкс, по ее щекам снова потекли слезы, — Северус, я так боялась, что потеряю его, — и, обняв ошеломленного мужчину, выбежала за дверь.
Гермиона уставилась на Гарри, который выглядел довольным и счастливым от того, что с Люпином все обошлось.
— Думаю, можно обсудить сложившиеся дела, — произнес Снейп, поворачиваясь к мистеру Уизли и Поттеру, — у меня мало времени. Я должен вернуться в Хогвартс.
— Пройдемте в гостиную, — засуетился Артур, открывая дверь, — там нормально и поговорим. А когда соберутся члены Ордена, я передам им всю полученную информацию.
Снейп кивнул и вышел, Гарри бросил на Гермиону замученный взгляд и направился за мужчинами. Миссис Уизли всхлипнула, а затем вернулась к прерванной работе, занимаясь шинкованием с удвоенной силой.
Вскоре дом стал наполняться звуками. Вернулись с дежурства Фред и Джордж, за ними следом Рон, Симус и Невилл. Парвати, Энди и Оливер появились на несколько минут позже. Джинни, Пенелопа и Перси сразу после них. Пенелопа была бледна, как обычно, после ночных рейдов. Ей они давались сложнее, чем любому другому члену Ордена. Сегодня впервые за все время девушку поставили вместе с Перси, хотя Кингсли категорически запретил это делать. Но вчера его не было, поэтому Пенелопа поменялась местами с Парвати. Патил недолюбливала Перси, и с легкостью согласилась нарушить правила.
Миссис Уизли суетилась, накрывая на стол, Гермиона помогала ей, чем могла. Полумна, появившаяся пару минут назад, в спешном порядке раскладывала столовые приборы, а Невилл держал в руках котелок с кашей, который вручила ему Молли.
Вскоре к завтраку присоединились и остальные волшебники, проживающие или присутствовавшие на Гриммо, 12. Гарри занял привычное место по правую руку от Гермионы, Рон расположился слева, накладывая в тарелку сосиски и жареные грибы. 
— Я чертовски проголодался, — сообщил он подруге, набивая рот овощами, — эти дежурства меня выматывают.
— И почему я не удивлена? — со смешком пробормотала Гермиона, отправляя полную ложку каши в рот. Она была голодна, набивая желудок всем, до чего только могла дотянуться. Когда в последний раз девушка с таким аппетитом ела? Она припомнить не могла.
— Кто-то начал есть? — посмеиваясь, поинтересовался Гарри, наблюдая за оголодавшей подругой, — нужно было тебя раньше напоить.
«Нужно было раньше кое-что другое сделать», — подумала Гермиона, но вместо этого согласилась с другом в том, что алкоголь повышает аппетит.
Наевшись вдоволь, девушка откинулась на спинку стула и мечтательно улыбнулась, осознавая, что впервые за долгое время чувствует себя счастливой. Повернувшись, Гермиона уставилась в окно и замерла. На нее смотрела небольшая сипуха, а к лапке был привязан пергамент. Время замедлилось, а затем раздался негромкий стук в стекло. Подскочив, девушка бросилась к сове, открывая окно и давая птице приземлиться на ее плечо. Отвязав письмо, Гермиона выпустила сову на свободу и прижала письмо к груди. Медленно повернувшись к столу, она встретилась с множеством недоуменных взглядов, которыми одарили ее члены Ордена.
— Письмо от Мэриан Паркер, — нервно сглотнув, произнесла девушка, — мы с Гарри переправили ее в безопасное место несколько дней назад, теперь она прислала сову, чтобы я знала, что все в порядке.
— Напиши Мэриан, что мы прибудем в самое ближайшее время, — уверенным тоном произнес Гарри, — она не должна бояться за свою жизнь.
После слов парня все заметно расслабились и вернулись к прерванной трапезе. Гермиона бочком продвигалась к выходу, сжимая в кулаке записку от Малфоя. Больше никто не мог ей написать.
Только в спальне, заперев дверь на всевозможные защитные заклинания, девушка позволила себе вздохнуть нормально и прислониться к стене, разворачивая свернутый в несколько раз листок бумаги. И снова записка не блистала красноречием. Коротко и лаконично. 
«Сегодня. Шесть часов. Нортумберленд стрит, 28. Возьми Поттера. Есть разговор. Д.М.»
Гермиона прочитала еще раз, вглядываясь в ровные буквы. Чувствовалось, что Малфой писал быстро, как бы желая поскорее со всем этим покончить, но на строчках это никак не отразилась. Девушка задумалась над тем, что же чувствовал Малфой, когда они вчера расстались? Было ли какое-то сожаление, что пришлось покинуть дом в такой спешке, или наоборот радость, что избавился от нее так быстро?
В дверь постучали, и Гермиона подпрыгнула от неожиданности, но когда раздался взволнованный голос Гарри, она тут же сняла все чары и впустила друга внутрь.
— Неужели наш агент объявился? — нетерпеливо поинтересовался Поттер.
Вместо ответа Гермиона протянула ему записку, с которой он тут же ознакомился. Они смотрели друг на друга, а потом девушка, запинаясь, произнесла:
— Может, пойдешь один? Будет странно, если мы исчезнем куда-то вдвоем.
— Будет странно, если я пойду к твоей подружке Мэриан один, — с ухмылкой ответил Гарри, — она может испугаться и убежать с воплями на всю округу, что к ней в дом вломился незнакомый молодой человек.
Гермиона не сдержала улыбку, а через секунду хохотала в голос, сгибаясь пополам. Гарри вторил ей, смеясь громче подруги. Когда смех прекратился, девушка пробормотала:
— А если серьезно, тебе стоит пойти одному. Я не думаю, что мое отсутствие хоть как-то помешает вашим серьезным делам. А я лучше отправлюсь в рейд.
— Нет, Гермиона, — отчеканил Гарри, вмиг став серьезным, — это была твоя идея сотрудничать с Малфоем, а не моя. И Непреложный Обет принимала тоже ты. Мы завязаны в этом деле вместе, поэтому давай будем решать проблемы по мере их поступления. Вместе.
— Хорошо.
— Что это за адрес? — продолжал допрос Поттер, вертя записку в руках, — почему он зовет нас именно туда? Может, это ловушка?
«А ведь он умнее тебя, — ехидно заметил внутренний голос, — озаботился возможной ловушкой. А ты даже подумать об этом не могла вчера. Тебя заботил лишь Малфой».
— Я не знаю, — вместо этого ответила Гермиона, — но думаю, ему можно доверять. 
— Почему ты так ему веришь? — спокойный тон давался Гарри нелегко. — Это ведь Малфой. Пожиратель смерти, чёрт возьми, и ты все равно готова бежать по первому его зову, невзирая на опасность.
— Ну, во-первых, — отчеканила гриффиндорка, упрямо глядя в зеленые глаза друга, — Малфой мог убить меня или вернуть в логово Волан-де-Морта несколько раз, но не сделал этого. Во-вторых, он не на стороне Реддла.
— Но и не на нашей стороне, — возразил Гарри, — он несколько раз повторил, что сотрудничество с нами не означает, что мы стали одной командой, и Малфой в лепешку разобьется ради нас. Этого не будет, мы все это прекрасно понимаем. Так почему, чёрт возьми, я должен доверить этому белобрысому ублюдку наши жизни?
— Наверное, потому, что я ему верю, — тихо произнесла Гермиона, забирая записку и сжигая ее огоньком на конце волшебной палочки. — И вопрос стоит уже не в том, веришь ли ты Малфою. Я хочу знать, доверяешь ли ты мне настолько, чтобы пойти за мной, не задавая вопросов и не сомневаясь?
— Ты слишком многого просишь. Наши жизни стоят на кону в этой войне. Если я умру раньше, чем будут уничтожены все крестражи, то можно будет смело идти в Министерство Магии, размахивая белым флагом, и надеяться, что Реддл вас пощадит. 
— Гарри, я знаю, что твоя жизнь гораздо больше стоит, чем десяток наших, — в сердцах выкрикнула девушка, — но если не рискнуть, так и просидим всю оставшуюся жизнь в этом чертовом доме, боясь высунуть нос наружу. Мы и так четыре года этим занимаемся. Я устала бояться, понимаешь? Если умирать, так сжимая волшебную палочку в руках. Хватить заботиться о безопасности, если мы проиграем, нас ничего уже не спасет.
— Но если мы попадем в плен, я сам убью тебя, Гермиона Грейнджер, — пригрозил парень и вышел за дверь.
Девушке ничего не оставалось, как смотреть ему вслед и надеяться, что к вечеру он остынет и не захочет порвать Малфоя на десяток маленьких слизеринцев. Только драки ей там не хватало.


Время тянулось мучительно медленно. Чтобы хоть как-то занять себя, Гермиона сидела на полу и складывала журавликов из бумаги. Этому, простому на первый взгляд, времяпрепровождению научила ее Кэт.
«Когда мне кажется, что весь мир против меня, я сажусь и складываю журавликов, ведь когда я сделаю тысячу штук, я буду спокойна и счастлива».
Кэтрин действительно верила в это старинное поверье с исполнением желания. И она старательно складывала журавликов каждый божий день с того самого дня, как ей исполнилось девять лет. Гермиона не знала, исполнялись ли желания подруги, но если вспомнить, с какой старательностью подруга корпела над каждым журавликом, то сбывались. Последнего она сделала в шестнадцатилетнем возрасте, собрав коллекцию из нескольких тысяч, а потом сожгла на заднем дворе, устроив прощание с детством. В то лето ее мама умерла от продолжительной болезни, и тысячи бумажных птиц не смогли спасти ее. Тогда Кэт перестала верить в чудеса. 
Гермиона сидела рядом с ней, обняв подругу за плечи, и смотрела, как горит бумага. Съеживается, темнеет, а затем рассыпается пеплом.
«Я тоже рассыпаюсь, — шептала Кэтрин, положив голову на плечо Гермионы, — спасибо, что ты здесь со мной. Не знаю, как бы я все это выдержала одна».
Она не проронила ни слезинки, ни в тот день, ни в какой другой. Кэт была сильной, чтобы плакать, даже если это касалось смерти ее близких. Некоторые считали Рейнфилд циничной за отношение к жизни, но Гермиона знала, что это не так. Если девушка не плакала, то внутри у нее все разрывалось от невыносимой боли. Она была из тех, кто все до последнего держал в себе. Гриффиндорка лишь два раза видела подругу в слезах. И один из них стал последним днем жизни для Кэтрин Рейнфилд, когда Гермиона убила ее.
Девушка смахнула подступившие слезы и глубоко вздохнула. 
«Не хватало еще расплакаться, — увещевала она себя, — ее все равно не вернуть».
Это звучало мерзко само по себе, но дало Гермионе силы побороть слезы. Она снова посмотрела на журавлика, которого держала в руках, и отложила в сторону, где уже лежали с десяток бумажных птиц. В поверье девушка не верила, но это здорово ее успокаивало, когда не спасали даже книги.
Через какое-то время к ней присоединилась Полумна, которая с энтузиазмом принялась мять бумагу, пытаясь научиться технике оригами. Затем появилась Тонкс, и Гермионе пришлось объяснять сначала. Когда у Тонкс начало более-менее получаться, а Полумна поставила на ладонь первого журавлика, горделиво взирая на дело рук своих, в комнату заглянула Пенелопа. И вскоре комната Гермионы постепенно начала наполняться людьми. 
— Ну, как ты это делаешь? — воскликнула Джинни, повернувшись к Грейнджер, после получаса бесплодных попыток сделать хоть что-то отдаленно похожее на журавля. — Я чувствую себя неумехой с кривыми руками.
— Давай помогу, — улыбнулась Гермиона, придвигаясь к Джинни поближе и разглаживая скомканный лист с помощью магии. — Давай начнем сначала…
Через пятнадцать минут рыжеволосая девушка держала в руке маленького журавлика и буквально лучилась гордостью от того, что у нее все же получилось.
— Спасибо, — тихо прошептала она Гермионе, которая теперь показывала технику Рону. — Гермиона, я хочу, чтобы ты знала, мне жаль, что я так поступила с тобой. Вела себя, как законченная эгоистка и сволочь. А должна была быть рядом, поддерживать, а не устраивать допросы, публично подвергая нападкам и подозрениям. Я понимаю, что ты не простишь меня за это, но хочу, чтобы ты знала…
— Джинни, я…
— Нет, послушай, — перебила Гермиону девушка, — я не придумываю для себя оправдания, да и тому, что я делала, их вряд ли можно найти. Ханна права, меня глодало это чувство ненужности. Я была на твоем месте, меня замечали, слушали, полагались. Нет, ты не подумай, что я обрадовалась тому, что ты попала в плен, просто… я не знаю, как это объяснить… заменив тебя, я стала более значимой для команды, понимаешь? Не той маленькой девочкой, какой меня привыкли видеть. Я была девушкой, женщиной, которая может сражаться за мир. А потом ты возвращаешься, и мир снова вертится вокруг тебя. Так было и будет. И я не смогла сдержать злости. Почему ты вернулась, когда другие умирали? Чем ты лучше? — она замолчала, а затем продолжила: — Я сожалею, правда. Дай мне шанс доказать это. Я устала враждовать, ведь ты не враг мне.
— Я все понимаю, — ответила Гермиона после секундного раздумья, — ведь проблема даже не во мне, а в Гарри. Ты ревнуешь его, но разве ты не видишь, что между нами нет ничего, кроме родственной любви? Он видит во мне сестру, я в нем — брата. И все, Джинни. А вместо того, чтобы понять, ревность застилает тебе глаза. Я никогда не забуду, что оказалась в Азкабане по твоей милости, но ты права, мы не враги. И нужно попытаться жить в мире хотя бы ради победы. А там будь, что будет.
Уизли тряхнула рыжей гривой, принимая к сведению слова Гермионы. Шаткий мост был установлен, а там уже от них зависит, смогут ли они укрепить его или окончательно все разрушат.
— Мерлин Великий, — вдруг воскликнула миссис Уизли, вскакивая на ноги, — я совершенно забыла об ужине. А время уже позднее.
Вспомнив о времени, Гермиона посмотрела на часы, и ее сердце пропустило удар — без четверти шесть. Они просидели на полу несколько часов кряду, увлекшись оригами. А если бы миссис Уизли не вспомнила об ужине, они пропустили бы встречу с Малфоем?
— Гермиона, ты готова? — в комнату заглянул Гарри. Увидев кучу бумажных журавликов, разбросанный тут и там, он нахмурился и уставился на подругу. — Все отменяется?
— Вы куда-то собираетесь? — удивленно посмотрел на друзей Рон, — а мне когда собирались об этом сказать? Я буду готов через пять минут.
— Прости, Рон, — положила ладонь на плечо рыжему Гермиона, — но сегодня мы идем вдвоем. Мою подругу Мэриан может разозлить твое присутствие. Понимаешь, она не любит рыжих. У нее прямо пунктик какой-то на этот счет.
Гарри за спиной Рона скорчил недовольную мину, девушка и сама понимала, что оправдание так себе, но ничего более умного ей в голову не пришло. Но, к счастью, Уизли поверил ее глупому оправданию и не стал задавать вопросов.
— Ладно, — тут же поник Рональд, — передавайте привет этой своей Мэриан, — и, бросив на друзей обиженный взгляд, вышел за дверь. За ним следом потянулись и остальные.
И через минуту Гарри и Гермиона остались вдвоем, рассматривая беспорядок, учиненный членами Ордена.
— У тебя пять минут, — наконец, произнес Поттер, — не будем заставлять «Мэриан» ждать нас.
Быстро скинув футболку и бриджи, Гермиона переоделась в джинсы и темно-коричневый свитер и вышла, на ходу собирая волосы в хвост.
Они не стали далеко отходить от Гриммо, 12, как делали обычно, а трансгрессировали с порога. И уже через мгновение стояли напротив нужного им дома. Он встретил их крайне неприветливо, в окнах не горел свет, и не было ни малейшего ощущения, что там хоть кто-то есть.
— Дом не зачарован, — тихо проговорил Гарри, вглядываясь в темные окна, — и такое чувство, что он принадлежит маглам. Зачем Малфой вызвал нас сюда?
— Чтобы узнать это, нам придется войти, — ответила Гермиона и взбежала по ступенькам на крыльцо. — Дверь не заперта, — сообщила она Поттеру, который даже не сдвинулся с места, — смелее, Гарри, ты привлекаешь много внимания. 
И действительно на них уже смотрела пожилая женщина, остановившаяся напротив. Вскоре к ней присоединилась еще одна, а потом они пошли дальше, тихо переговариваясь между собой.
— Гарри, не стой столбом, — продолжала звать друга девушка, — ну, хочешь, я сама проверю, а потом спущусь за тобой? Если я не вернусь через пять минут, трансгрессируй в штаб и помни, что я погибла за правое дело.
— Шутница, — пробурчал Поттер, но с места сдвинулся, поднялся на крыльцо и встал рядом с подругой. — Как будто я тебя отпущу одну.
Толкнув дверь, Гермиона вошла и пошарила рукой по стене. Где-то должен быть выключатель. Все магловские дома строились по одному типу, поэтому мало чем отличались друг от друга. Вспыхнул свет, и девушка подпрыгнула от неожиданности, увидев, как близко к ней стоит Малфой.
— Он здесь, — тихо сказал слизеринец, убирая ладонь с выключателя. А затем надменно протянул, глядя на Поттера: — вы опоздали. Я уж думал пунктуальность отличительная черта членов Ордена, но, видно, ошибся.
— Что это за дом? — прищурился Гарри, не удостоив Малфоя ответом. Он здесь для того, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на них.
— Не знаю, — пожал плечами блондин, повернулся спиной к друзьям и пошел по коридору, прекрасно ориентируясь в темноте дома. — Каких-то маглов. Я с ними лично не знаком.
— Ты с ними что-то сделал? — прорычал Гарри, направляясь за слизеринцем, — потому, что если хоть один волос упал с их головы, я разорву тебя на части и даже не посмотрю, что мы заключили перемирие.
— Спусти пар, Поттер, — посоветовал Малфой, даже не обернувшись, — кипение полезно только для чайников. 
— Ах ты, сукин сын, — вымолвил Гарри. 
Больше ничего сказать он не успел, потому что Малфой резко развернулся и ударил своего визави в челюсть, заставив того отшатнуться.
— Еще хоть слово в адрес моей матери, — процедил слизеринец, сжимая кулаки, — и я не посмотрю на твою великую миссию победить змеиного ублюдка. Мне плевать на твою Избранность, в ноги кланяться не стану.
Как ни странно, Гарри кивнул, принимая слова противника к сведению. Потирая ушибленную челюсть, он посмотрел на за́мершую в стороне Гермиону, которая боялась пошевелиться.
— Все в порядке, — сказал он ей, а затем снова направился за Малфоем, который возобновил путь, не утруждая себя наблюдением, идут за ним или нет.
Гермиона облегченно вздохнула, что потасовки удалось избежать, и последовала за парнями. Она ощущала, что сейчас Малфой занял лидерскую позицию, и Гарри придется с этим мириться, хотя бы какое-то время, пока он не укрепит свои позиции. Уже никто не интересовался, в какую часть дома ведет их слизеринец и зачем, если можно было выбрать место поближе к выходу, они просто следовали за ним. Вскоре в одной из дальних комнат вспыхнул свет, и Малфой уселся в кресло, положив ногу на ногу, и приглашающим жестом указал на свободный диван напротив себя. Гермиона села, поджав под себя ноги, Гарри занял кресло рядом со слизеринцем, не желая, чтобы его буравили надменным взглядом победителя.
— Зачем позвал? — спросил Поттер, чуть подавшись вперед.
— Я думал, ты сам горишь желанием побеседовать, — ухмыльнулся слизеринец, взмахнув волшебной палочкой. На столе появилась бутылка коньяка и три бокала: — у этих маглов просто отменная коллекция спиртного. Лучше только в мэноре, но сейчас он недосягаем.
— Так чей это дом? — повторил свой вопрос Гарри, слегка нахмурившись от беспечности оппонента.
— Сказал же, каких-то маглов, — ответил Малфой, разливая коньяк по пузатым бокалам. — Я с ними дружбу не вожу, поэтому не удостоился личным знакомством.
— И где они сейчас?
— Им вдруг неожиданно пришло письмо от дядюшки миллионера, который заболел и хочет повидаться с дальними родственниками, дабы оставить им все свое состояние в наследство. Жадные до несметных богатств незнакомого богача маглы собрались и улетели в Монако. Мне бы хотелось посмотреть на их разочарованные лица, когда все окажется простой мистификацией и никакого богатого дяди у них нет.
— Так они вроде не бедствуют, — осматривая обстановку, заметила Гермиона, — зачем они сорвались с места, толком не разведав почву? Это глупо и нелогично.
— Когда речь заходит о больших деньгах, — усмехнулся Малфой, поигрывая бокалом, — мозг отключается. Люди по своей природе жадны, Грейнджер, когда ты уже поймешь, что не все такие наивные, как ты? Они убьют ради денег и не посмотрят, что при этом чувствует тот человек. Я думал, ты сняла свои розовые очки давным-давно.
— И к чему такие сложности? — поинтересовался Поттер, взяв бокал, но затем отставил его в сторону, словно не хотел пить то, что предлагал ему Малфой. — Можно было выбрать любой пустующий дом, а не придумывать столь коварный план по устранению жильцов.
— Ну, я мог просто их убить, — пожал плечами Малфой, сделав глоток коньяка, — а перед этим долго пытать, слушая их крики и мольбу о пощаде. Ты ведь этого ожидал от меня, Поттер? 
— А чего еще можно ждать от Пожирателя смерти? — огрызнулся Гарри, смерив его подозрительным взглядом. — Я не Гермиона, чтобы поверить, что ты пересмотрел свои взгляды на жизнь. Не знаю, какую игру ты затеял, но вряд ли все это принесет хоть какую-нибудь пользу.
— Так почему ты здесь? — наигранно беззаботным тоном поинтересовался Малфой, склонив голову набок. — Если не доверяешь, зачем пришел, Поттер? Я ведь мог устроить тебе ловушку, не думал об этом? Ты нужен Лорду, а мне нужны заслуженные привилегии. Лорд наградил бы меня, и это решило бы проблемы моей семьи. Знаешь, как я устал быть узником в собственном доме? Но ты пришел, а кроме меня здесь ни одного Пожирателя. О чем это говорит?
— Ты не мог быть уверенным, что я приду, — Гарри понимал, что доводы Малфоя убедительны, но тянул время, чтобы признать это. — Поэтому не стал рисковать своей жизнью. 
— Скажи, Грейнджер, отсутствие логики в вашей команде — состояние постоянное или проблески все же случаются? — усмехнулся Малфой, закидывая ноги на журнальный столик. — Чем дольше я общаюсь с вами, тем больше мне кажется, что вы все еще живы благодаря какой-то нелепой случайности. 
Оба парня выжидающе уставились на Гермиону, словно ожидая, чью сторону в этом затянувшемся споре она выберет. И принять решение было непросто.
— Гарри, мне жаль, но Малфой прав, — тихо проговорила она, обнимая коленки руками, словно тем самым пыталась отгородиться от самодовольной ухмылки Малфоя и каменного лица Поттера. — Ты пришел сюда, потому что не отпустил бы меня одну. А я — потому что ему доверяю. — встретив хмурый взгляд друга, Гермиона запнулась, но все же нашла в себе силы продолжить: — ты можешь не понимать этого, можешь считать меня ненормальной, но от этого никуда не деться. Я доверяю Малфою, потому что только благодаря ему все еще жива. Он мог убить меня сам, мог сдать Пожирателям, но вместо этого спасал мою жизнь, рискуя своей. Просто прими это как данность. 
Гарри встал и подошел к окну, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Он не желал продолжать этот разговор, ведь Гермиона затронула ту тему, которую парень не хотел обсуждать при Малфое.
Доверие!
«Вопрос не в том, веришь ли ты Малфою. Я хочу знать, доверяешь ли ты мне настолько, чтобы пойти за мной, не задавая вопросов и не сомневаясь?»
Утром Гермиона уже просила его просто довериться ей, но он не мог сделать этого в полной мере. Нет, это не значило, что Гарри не верил подруге, уж в ней-то он не сомневался. Гермиона спасала его жизнь бесчисленное количество раз, что Поттер был уверен в ней, как в самом себе. Но Малфою он довериться не мог. Слишком свежи были воспоминания об их школьной вражде, обо всех гадостях, сделанных с верной руки слизеринца или его подачи. Какая бы неприятность не приключилась с Гарри и его друзьями, в этом почти всегда был замешан Малфой. 
Но при всем при этом Гарри помнил, что Драко так и не смог убить Дамблдора на Астрономической башне несколько лет назад. Он опустил палочку, хотя знал, чем обернется для него и его семьи этот промах. А еще Драко Малфой спас Гермиону, вытащив ее из мэнора, когда та должна была умереть. Каким бы засранцем ни был Малфой, приходилось признать, что если бы не он, Гермиона не сидела бы в этой комнате, кусая губы, в ожидании его, Гарри, решения. Он мог продолжать ненавидеть Малфоя, а тот в свою очередь платить Поттеру той же монетой, но если они хотят победить в этой затянувшейся войне, им все же придется объединить усилия. 
И если Гермиона так уверена в Малфое, он тоже постарается поверить ему. Чего бы ему это ни стоило. 
— Твоя взяла, Малфой, — не оборачиваясь, проговорил Гарри, он спиной чувствовал, что на лице слизеринца появилась ленивая ухмылка победителя, — выкладывай, ради чего ты собрал нас здесь.
— Какие успехи в поисках крестражей?
— Как ты… — Гарри запнулся, а потом повернулся к Гермионе, с возмущением воскликнув: — Ты ему рассказала? 
— Нет, — помотала головой Грейнджер, вперив удивленный взгляд в слизеринца, который казался воплощением спокойствия, в то время как друзья прожигали в нем дырку взглядами.
— Вы сильно меня недооцениваете, — со смешком заметил Малфой, пригубив от бокала, — по-вашему, я недалекий тролль, который слепо следует за чужими убеждениями, не имея собственного ума? Хм, видимо, образ папиного сынка мне блестяще удался, раз я сумел вас удивить.
— Ближе к делу, Малфой, — рявкнул Гарри, не желая слушать самовосхваления своего недруга. — Я не собираюсь сидеть здесь и потворствовать твоим жалким потугам меня впечатлить. 
— Но ты впечатлен.
— Немного, — пришлось признать Гарри скрепя сердцем, а потом быстро произнес: — ладно, я слушаю тебя.
— Сначала ты расскажешь, что вы нашли, потом я расскажу свою информацию.
— Мы здесь не в бирюльки играем, — спокойный тон давался Гарри с трудом, — поэтому выкладывай, что тебе известно. 
— А ты заставь меня, — насмешливо приподнял бровь слизеринец.
— Гермиона может потребовать исполнения твоей клятвы, и ты, как на духу, все ей расскажешь. Поэтому не испытывай судьбу.
— Может, — согласился парень, в упор глядя на девушку, которая вся сжалась под его пристальным взглядом, — но она не станет.
— Он прав, Гарри, — твердо произнесла Гермиона, чувствуя, что Поттер тоже уставился на нее в ожидании ответа. — Я не должна была заставлять Малфоя приносить эту клятву, поэтому не собираюсь принуждать его насильно. Он сам все расскажет, когда мы поделимся своей информацией.
— Гермиона, — возмутился Гарри, но потом вздохнул и принялся рассказывать сильно укороченную версию их поиска крестражей и вообще старался, как мог, запутать несносного слизеринца. 
— Значит, медальон Слизерина вы уничтожили? — протянул Малфой, наблюдая за реакцией гриффиндорцев. — Кольцо, дневник — тоже. Как я понимаю, диадема Когтевран все еще в Хогвартсе? Поэтому вы забрались туда, рискуя собственными жизнями. Но ничего не нашли.
— Откуда ты знаешь о крестражах? — спросила Гермиона, обнимая колени руками. 
— Ты забываешь, чей я сын, — усмехнулся Драко, — если на данный момент Малфои потеряли для Лорда всю значимость, не значит, что так было всегда. Все началось с дневника, который отец подбросил Джинни Уизли на втором курсе. Я знал, что эта чертова тетрадка каким-то образом связана с Лордом, но не мог понять, как именно. Потом начались эти нападения на грязнокровок, Дамблдора выгнали из школы, и я понял, что все это изначально задумано отцом. Он подложил дневник, принадлежавший молодому Реддлу, чтобы разом подставить Уизли и вышвырнуть Дамблдора, защитника сирых и убогих.
— Прикуси язык, Малфой, — посоветовал Гарри, мельком взглянув на подругу. Гермиона же молча, слушала, ей было плевать, что слизеринец продолжает оскорблять ее, к этому она уже привыкла.
— Мракоборцы нацелились на наш дом, поэтому отец избавился от большинства запретных артефактов, оставив лишь самые ценные из них. До сих пор не знаю, какая сука проболталась о том, где мы их спрятали.
Гарри и Гермиона смущенно переглянулись, а потом девушка произнесла:
— Да ладно тебе, столько воды с тех пор утекло.
— Я так и знал, что ваша неуемная троица в этом замешана, — прорычал Малфой, подавшись вперед. — Кроме вас больше никто не мог. Могу я узнать, как вы это провернули? 
— Оборотное зелье, — пискнула Гермиона, вжавшись в спинку дивана, а затем села прямо и гордо произнесла: — да, это я украла ингредиенты из личных запасов Снейпа и сварила Оборотное зелье в школьном туалете для девочек. Все еще сомневаешься в наличии у меня мозгов? 
— Уму непостижимо, — пробормотал Малфой, уставившись на девушку, — второкурсница сварила зелье и обвела меня и Снейпа вокруг пальца.
Гермиона догадывалась, что он хотел сказать отнюдь не «второкурсница», а более привычное для него «грязнокровка», но сдержался.
— Моего отца могли посадить в Азкабан.
— А меня мог убить василиск, — парировала Гермиона, — только потому, что твой папаша не любит грязнокровок и считает, что их нужно уничтожить, как можно скорее. Джинни могла погибнуть, если бы Гарри вовремя не подоспел. Да и сам Гарри едва остался жив. Так что конфискация ваших черно-магических артефактов и штраф — малая цена, что вам пришлось заплатить.
— Хорошо, будем считать, что мы квиты, — согласился слизеринец.
Они снова замолчали, а затем Гарри произнес:
— Когда ты догадался, что дневник это — крестраж? 
— Не сразу, — ответил Малфой, — ближе к выпуску. Подслушал разговор Беллы и Рудольфуса. Перед тем, как напасть на дом Поттеров, Лорд передал двум самым преданным своим сторонникам несколько предметов, принадлежавших ему лично. Отец получил дневник и воспользовался им крайне неразумно, натолкнув Дамблдора на мысль о возможных крестражах. Белле досталась чаша, думаю, она принадлежит Пенелопе Пуффендуй. Сейчас крестраж заперт в ее личном сейфе в Гринготтсе. Если мы доберемся до него, останется найти диадему, убить Нагайну и покончить с Лордом навсегда.
— И каким способом ты собираешься ограбить сейф своей тетки? — поинтересовался Гарри.
— Таким же, как вы когда-то пробрались в гостиную Слизерина, — с усмешкой заметил Малфой, наблюдая за реакцией собеседников, до которых еще не доходила вся абсурдность ситуации. — С помощью оборотного зелья.
— Ты с ума сошел? — воскликнула Гермиона. — Это самоубийство лезть в защищенные подвалы Гринготтса. Если нас поймают, то не сносить головы. Я не позволю Гарри лезть в петлю.
— Я так и знал, что ты это скажешь, — кивнул слизеринец, — поэтому я пойду с тобой. Для Избранного есть занятие поважнее.
— С тобой она никуда не пойдет, — отчеканил Гарри, — я не собираюсь жертвовать жизнью Гермионы.
— Однажды ты уже ею пожертвовал, — заметил Малфой с легкой усмешкой, — что изменилось теперь? Мы преследуем одни и те же цели, Поттер. Разве ты не хочешь закончить эту войну? Я предлагаю тебе приблизиться к победе, но если ты предпочитаешь сидеть в своей норе, то пусть так оно и будет. — Он поднялся на ноги и направился к выходу: — надеюсь, больше не увидимся.
— Малфой, — крикнула Гермиона, вскакивая на ноги, — я согласна пойти с тобой в Гринготтс. Гарри, чего ты молчишь? Это наш шанс, возможно, единственный, чтобы попасть в сейф Лестрейнджей. Я все равно сделаю это, хочешь ты того или нет. Помнишь, я говорила о риске? Я лучше умру там, чем буду продолжать жить под гнетом власти Реддла.
— Я согласен, — наконец, произнес Поттер, уставившись в спину слизеринца, который тут же остановился. — А теперь мне нужно знать, что именно ты задумал.
Малфой повернулся, облокотившись об дверной косяк, и усмехнулся.
— Достань Оборотное зелье к следующей неделе, — сказал он, не глядя на стоявшую истуканом Гермиону, — я раздобуду все необходимое. А завтра мы начнем превращение из грязнокровки в Беллатрису Лестрейндж. А тебе, Поттер, достанется самая ответственная роль — будешь изображать меня. — с этими словами он вышел из комнаты, крикнув на прощание: — завтра в пять, Грейнджер, приходите на пустырь.
Где-то внизу хлопнула дверь, а затем наступила полнейшая тишина, прерываемая лишь дыханием парня и девушки.
— Больше нам здесь делать нечего, — севшим голосом произнес Гарри, — возвращаемся на Гриммо, — и, взяв подругу за локоть, взмахнул волшебной палочкой. 
Оказавшись в штабе, парень, молча, поднялся по ступенькам на свой этаж и скрылся в спальне. Он не обмолвился ни единым словом, просто оставил подругу на площадке и ушел. Гермиона смотрела ему вслед, а затем поднялась в свою комнату. Что говорить, Малфой их сегодня удивил. Никто не ожидал от него чего-то подобного. А он просто взял и возглавил их трио, хотя роль лидера всегда отходила Гарри. Рон и Гермиона негласно выдвинули его, а потом следовали, полагаясь на друга везде и во всем. Поэтому когда пришла пора возглавить Орден, никто и не думал выбрать другого лидера. Избранный был один. А теперь у него появился конкурент. И Гарри такое положение дел не нравилось. Доверять свою жизнь Пожирателю смерти и давнему врагу он не собирался.