Научи меня жить

Глава 22

Кто-то плывет поперек течения. 
Дело вовсе не в мужестве. Дело в усталости. 
Настоящая усталость породила больше героев, 
чем мужество. Я не собираюсь в герои. 
И не хочу быть отступником. 
Просто слишком устал быть, как все. Это тяжелый труд. 
Многие не замечают этого. 
Многих убивает стремление быть, как все. 
Понимать это страшно. Не понимать — глупо. Ловушка.
(Мацуо Монро. Научи меня умирать)


Драко Малфой пересек холл и направился к лестнице, мечтая как можно скорее оказаться в своей спальне. Преодолев первый пролет, он уже занес ногу на ступеньку, но замер на месте, когда услышал шаги, направляющиеся в его сторону. Прятаться было негде, кроме небольшой ниши в углу, о которой могли знать только члены семейства. Предки Малфоев знали, что им всегда могут понадобиться пути отступления. У Драко было всего две секунды на то, чтобы решиться: прятаться или продолжить свой путь. И он решил идти напролом. 
Подняв голову, парень бесшумно взбежал по лестнице и столкнулся лицом к лицу с отцом и Рудольфусом. Они о чем-то спорили, но заметив Драко, тут же замолчали.
— Драко, — вскинул бровь Люциус, не ожидая увидеть сына в столь поздний час не в постели, — практикуешь прогулки под луной?
— Мне не спалось, — коротко ответил слизеринец, не обращая внимания на подозрительные взгляды мужчин, — вышел подышать воздухом. 
— Драко, можно с тобой поговорить? — сделав жест рукой, спросил Люциус.
— Сейчас? — они встретились взглядами, а затем Драко кивнул головой и нырнул под руку Рудольфуса, направляясь к отцовскому кабинету. Он слышал торопливые шаги позади себя, но не остановился. Открыв дверь, слизеринец обернулся и едва успел отклониться от занесенной руки, которой Люциус намеревался его ударить.
— Ты меня для этого сюда позвал? — холодно поинтересовался Малфой-младший, скрестив руки на груди и уставившись на отца надменным взглядом. — Если да, то я лучше пойду. Мне уже не десять лет, когда ты мог поднимать на меня руку, заставляя следовать твоим идеалам. К чему они нас привели? Мы живем, словно крысы в собственном доме.
— Заткнись и сядь, — прорычал Люциус, прислонившись спиной к двери. — И не смей говорить, что плохо живешь, тебе повезло родиться в такой семье, как наша. Мы — Малфои. Нам есть, чем гордиться.
— Да ладно, — хмыкнул парень, приподняв бровь, — ты сам-то в это веришь? Хотя о чем я спрашиваю? Конечно, ты уверен в этом. Я с самого рождения только это от тебя и слышу.
— Ты изменился, — заметил мужчина, прищурившись, — провел неделю в компании грязнокровки и размяк. Я всегда знал, что толку от тебя никакого. Ты даже убить ее не смог за все это время, а мог бы попытаться. Тёмный Лорд был великодушен, дал тебе неделю, но ты дождался, пока чёртов Поттер не вытащил её, а тебя не решился использовать в качестве приманки.
— Так пусть твой Лорд пришел бы и сам ее убил, — процедил Драко со злостью, — или я должен был всю эту неделю выковыривать камешки и пытаться пробить ей голову?
— Прояви уважение, Драко, Тёмный Лорд ведет нас к победе, — Люциус выглядел сумасшедшим, когда пытался втолковать эту истину сыну. Хотя, наверное, он уже давным-давно сошел с ума, просто никто этого не замечал. Или делали вид, что не видят. — С его помощью мы станем великими. С его помощью чистокровные снова встанут у власти.
И Драко понял, что спорить бесполезно. Люциус настолько помешан на идеалах Лорда, что не видит, к чему он их ведет. Чистота крови всегда была для него на первом месте, заслонив даже любовь к собственной семье. И этого не изменить, как ни пытайся. Самому Драко понадобилось несколько лет, чтобы понять, что чистая кровь не залог успеха. И в случае чего она не спасет от Волан-де-Морта.
— Да, отец, — покорно согласился молодой человек, — так оно и будет. Мы служим Тёмному Лорду верой и правдой, и однажды он вознаградит нас за это.
— Я рад, что ты это понимаешь, — губы Люциуса расплылись в безумной улыбке, — а теперь иди спать. Не нужно привлекать к себе излишнее внимание.
— Хорошо, отец. Спокойной ночи.
Драко еще раз посмотрел в лицо мужчины, удивляясь, как сильно тот постарел за годы войны. Раньше он гордился этим человеком, своим отцом, а теперь от былого не осталось и следа. В настоящий момент перед ним стоял не тот, на кого хотелось бы равняться и быть похожим. Когда от былого величия Малфоев не осталось и следа, отец сошел с ума, уповая на могущество и непобедимость Лорда, мать плакала ночами от бессилия, а в доме царила разруха из-за бесчисленного множества Пожирателей и прочей швали, Драко меньше всего хотел оставаться здесь. Его тянуло как можно скорее привести план в действие, пробраться в Гринготтс и найти этот чёртов крестраж. Так они хоть немного приблизятся к победе. И он готов на всё, чтобы закончить эту войну с наименьшими для себя потерями и в пользу Ордена Феникса. Что бы кто ни говорил и ни думал, но Драко должен помочь им, раз сами они не справляются. 
— Спокойной ночи, сын, — вдогонку прошептал Люциус, когда за парнем закрылась дверь. 
Он не был уверен, что Драко услышал, но верил в эту возможность. Старший Малфой не понимал, почему до сих пор ведет себя с ним, как последний мерзавец, настраивая парня против себя. Наверное, боялся, что ему не поверят. А может, во всем виноват страх перед Лордом, который слишком скор на расправу. А если хоть одна живая душа узнает о том, как непостоянны Малфои в своей покорности Повелителю, то от них останется одно воспоминание. И вряд ли найдется хоть один человек, которого не обрадует их смерть. Поттер и его верноподданная шайка уж точно окажутся в числе тех, кто решит позубоскалить на эту тему. Поэтому Люциус будет играть свою роль до конца, но вытащит семью из ямы, в которую сам же и вогнал. А Драко пусть продолжает свои игры на стороне, раз ему это так нравится. 
Больше никого не встретив, Драко вошел в свою спальню и закрыл дверь на всевозможные охранные заклинания, которые только знал. Из-за разговора с отцом внутри все кипело и требовало выхода, но парень ничего не мог с этим поделать. Одно дело громить домик на окраине, куда никто кроме Грейнджер не придет, другое — Малфой-мэнор, где они все под пристальным наблюдением Лорда. 
Вспомнив о Грейнджер, Драко позволил себе расплыться в улыбке. Он вспомнил ее лицо, когда она увидела его. Злость, страх и радость смешались в ее взгляде, но было в нем еще что-то такое, от чего внутри все замирало. Драко не мог понять, что именно, но ему это понравилось. Ее поцелуй с Оливером парень рассматривал как досадное недоразумение, ведь не было в нем ничего такого, что заставило бы его принять меры или всерьез забеспокоиться. Грейнджер получала от всего этого такое же «наслаждение», как если бы самого Драко вдруг поцеловала мелюзга Уизли, например.
Он снова задумался, что же именно изменилось в Грейнджер, но на ум ничего не приходило. Слизеринец отчетливо помнил свои ощущения, но никак не мог их интерпретировать. Увидев Гермиону в объятиях Вуда, было желание разорвать гриффиндорца на части, чтобы больше не смел прикасаться к тому, что принадлежит ему, Драко Малфою.
Вот оно! С каких это пор Драко стал считать Грейнджер своей собственностью? Раньше ему это и в голову бы не пришло. Кем только она ни была, но только не частью его жизни. В школе Драко презирал ее, после тихо ненавидел. Скорее для проформы, чем по какой-то иной причине. В первый год войны, когда Пожиратели говорили, что Поттер и его верная грязнокровка до сих пор не найдены, слизеринец поражался, как долго им удается скрываться, избегая при этом встреч с верными псами Лорда. Он-то думал, что эти трое (Драко до последнего был уверен, что неудачник Уизли тоже с ними, а не болеет лишаем, как уверяли другие) рано или поздно, но выдадут себя. Когда стало известно, что Поттер вернулся в Лондон и возглавил Орден, все только посмеялись, что долго они не протянут, но Малфой снова не усомнился в их способности к выживанию. Кого-кого, а своих врагов он знал, как себя самого. А может и лучше. 
Когда Грейнджер свалилась им под ноги во время очередного рейда, Драко не мог поверить, что это ему не снится. Уж слишком мало надежды было на то, что умная Грейнджер может бродить в одиночестве без своих верных дружков, когда в городе бесчинствуют Пожиратели. Ему даже пришлось незаметно ущипнуть себя, чтобы принять произошедшее за действительность. 
Он помнил, как смотрел на нее, распластанную на земле, и восхищался смелостью, какой не мог похвастаться ни один человек, оказавшийся прежде на ее месте. Хотя чему здесь удивляться? Это ведь Грейнджер. Она с первого курса умудрялась влезать во все тяжкие, связавшись с Поттером. Интересно, Гермиона хоть раз пожалела о дружбе с Мальчиком-который-выжил? Хоть раз задумалась, что попади она на другой факультет, ее жизнь, возможно, сложилась бы совершенно иначе? И как бы он сам относился к грязнокровке, не поддерживай та отношения с Поттером? 
Скорее всего, даже не знал бы об ее существовании. Драко не мог даже припомнить, кто из студентов Хогвартса был маглорожденным, ведь они никогда не интересовали его. И Грейнджер была бы одной из них, не свяжись на свою беду с Поттером. Будучи мальчишкой, он никак не мог понять, что этот очкарик со шрамом нашел в грязнокровке и предателе крови, отказавшись дружить с ним, Драко, представителем одной из самых знаменитых чистокровных семей? Этот вопрос так долго терзал его, что злость на Поттера переросла в соперничество, а ненависть и презрение разделились и обрушились на Уизли и Грейнджер. А в Поттере Драко всегда видел равного. Сильный соперник. Заклятый друг. Кто угодно, только не враг.
Малфой снова задумался, почему пленение Грейнджер не обрадовало его, хотя прежде он бы многое отдал за один только день власти над грязнокровкой. Будь Драко на пару лет младше, Гермионе пришлось бы не сладко. Тогда он еще верил отцу и принимал его слепые убеждения в Лорда как данность, потому мог причинить девушке вред, мотивируя себя тем, что поступает правильно. Но к тому времени идеалы Драко пошатнулись. Он видел столько пыток и смертей, что не мог радоваться еще одной. Пусть это и ненавистная зубрила Грейнджер.
Сколько их было до нее? Чистокровных, полукровок и маглорожденых, которые были виновны лишь в том, что поддерживали Дамблдора и не желали становиться на сторону зла. А некоторые просто оказывались не в то время не в том месте. Драко мог перечислить по пальцам тех, кто смог продержаться больше двух дней. И только Грейнджер выдержала больше других. Она показала ему, что бороться можно и тогда, когда надежды на спасение нет. Парень не знал, когда именно ему пришла в голову безумная идея вытащить ее из плена. Может, в тот день, когда она просила убить ее? Или когда надела ему тарелку на голову, заходясь при этом в приступе безумного смеха, который пробирал до мурашек? 
Что бы он ни говорил, но никаких целей Драко не преследовал. Не думал, какую выгоду получить за спасенную жизнь грязнокровки. Не ждал благодарности, потому что она ему не была нужна. Важно было лишь то, что девчонка осталась жива, и ее глаза, полные слез, не станут больше мучить его. Он перестанет просыпаться среди ночи, потому что Грейнджер каким-то немыслимым способом пробиралась в его сны и не давала покоя. Спасти ее, освободившись тем самым от чувства вины, что преследовала его с тех самых пор, как он принес девушку в мэнор. План был безумным, но удался почти без изъяна. Конечно, смерть домовика в него не входила, но он знал, на что идет. Драко пришлось самому закончить дело, рискуя собственной шкурой, но, видимо, в тот день звезды благоволили ему. Он вспомнил, как доверительно Грейнджер прижималась к нему, словно ее держал на руках не Малфой, а любимый Поттер, которому девушка безоговорочно верила. В тот день Драко оставил ее на крыльце и надел на неё кулон, до этого висевший у него на шее. Парень до сих пор не понимал, зачем это сделал. Просто поддался минутному порыву, а потом просто не решился забрать обратно. Этот кулон был на ней в их последнюю близость. Драко лишь усилием воли заставил себя не спросить, почему она надела его, ведь в первый раз его не было. Уж он бы запомнил.
Буквы складывались в надпись, которую можно было прочитать только под определенным углом, никак иначе. Но парень был уверен, что Грейнджер еще до этого не додумалась. Хотя ничего особенного там не было, Драко надеялся, что девушка еще нескоро разгадает тайну кулона. 
— Безгрешен только мертвый, — прошептал Малфой, вспоминая, как долго не мог решить, что именно выбить на пластинке. 
Эту фразу сказала ему мать, когда он сидел подле нее, а она перебирала пальцами его волосы. Больше в тот вечер она не проронила ни слова, но именно эти слова запали Драко в душу.
Безгрешен только мертвый. 
Все совершают ошибки. Главное найти мужество исправить их, пока еще не поздно. А он верил, что время есть. 
Когда Грейнджер и Поттер не явились на встречу, Драко разозлился, понимая, что они упускают драгоценные минуты, но знал, нужно дать Грейнджер прийти в себя и все обдумать. Ему не следовало обвинять ее в том, кем она никогда не была. Знал, но не смог сдержаться. Драко не мог понять, что заставляет его с каждым разом отталкивать, а затем самому бросаться в ее объятия. Наверное, в ее глазах Драко выглядел мерзавцем, но пусть лучше так, чем начнет верить, что он герой. Уж кем-кем, а героем ему точно не стать. Да он и не стремился.
Закрыв глаза, Драко попытался выбросить все мысли из головы, но ничего не получалось. Он снова думал о Грейнджер. Может, не стоило бросать ее в одиночестве посреди улицы наедине с Вудом? Но и остаться Малфой не смог бы. Он и так рисковал, встретившись с ней. Мерлин, что она с ним делала? Почему стоило ей посмотреть на него, как Драко готов был на все ради нее. Даже предать свою семью и перейти на сторону Ордена Феникса? И зачем только он с ней связался?

Еще не рассвело, а Драко уже был на ногах. Все ожидали возвращения Лорда, который снова где-то пропадал. Обычно они не видели его неделями и уже привыкли к тому, что его никогда нет на месте, но все равно задавались вопросом, что же такое важное заставляет его покидать мэнор в это нелегкое время. Белла стояла возле окна, ожидая возвращения Лорда. Драко задумался, а знает ли тетка об истинных мотивах Реддла, и что именно он разыскивает? Если они планируют победить в этой войне, то ему следует разведать почву под ногами и постараться выяснить тайну поисков Лорда.
— Драко, подойди ко мне, — тихим голосом позвала парня мать, заметив сына в дверях, он осторожно приблизился и присел на скамеечку подле нее. — Отец сказал мне, что ты уходил куда-то ночью. Должна ли я знать, где ты постоянно пропадаешь?
— Нет, не должна, — так же тихо ответил слизеринец, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор. — Для твоего же блага, если ты не станешь задавать мне никаких вопросов.
— Он здесь, — воскликнула Белла, повернувшись к ним лицом, а затем снова отодвинула тяжелую портьеру, выглядывая в окно. — И с ним еще какой-то человек.
— Ты знаешь, что ищет Лорд? — быстро спросил у матери Драко, но та лишь отрицательно покачала головой. 
Нарцисса не имела метки, поэтому остальные Пожиратели не особо ей доверяли. Она являлась женой одного из них и сестрой самой верной приближенной и на большее рассчитывать не приходилось. Миссис Малфой была отведена скудная роль хозяйки поместья, чем она, собственно, и пользовалась. 
Драко порой задумывался, довольна ли мать, что выбрала Люциуса из десятка других кандидатов на ее руку или жалеет о своем выборе? Ведь она могла получить, что угодно, жить, как королева, а ей досталась нелегкая доля женщины, которая должна следовать за мужем и его идеалами чистой крови. 
Нет, она и раньше жила слепой верой, что миром должны править чистокровные, будучи урожденной Блэк, но эта вера пошатнулась, когда любимая сестра Андромеда отказалась от семьи ради любви, выйдя замуж за маглорожденного. 
О чем думала Нарцисса, когда видела, что сделали с ее семьей? Мечтала выбраться или пройти все испытания, посланные ей судьбой?
Двери распахнулись, и на пороге появился Тёмный Лорд. Драко помог матери встать, а затем снова усадил в кресло. Реддл оглядел присутствующих и как-то странно усмехнулся, а затем занял свое место. Нагайна тут же оказалась рядом с ним, свернувшись кольцами у его ног. Следом за Лордом вошли Долохов и Эйвери, ведя под руки невысокого чернокожего мужчину. Он был избит до крови, голова свисала на грудь, а ноги заплетались. Втолкнув несчастного внутрь, Долохов брезгливо вытер ладони о мантию и сделал несколько шагов в сторону. Эйвери вопросительно уставился на Лорда и только после отпустил руки, позволив мужчине рухнуть на пол.
— Дамы и господа, — провозгласил Реддл, привлекая к себе внимание, — хочу познакомить вас с нашим бессменным радиоведущим «Поттеровского дозора», мистером Ли Джорданом. Каким-то образом этот предатель крови узнавал обо всех наших кампаниях и передавал их членам Ордена. Он все время мешал нам, убеждая чистокровных волшебников в могуществе Ордена Феникса. Поверив ему, эти неудачники пытались восстать против нас, думая, что смогут избежать моего гнева. 
Драко пригляделся и с трудом смог узнать в избитом человеке комментатора всех квиддичных матчей в школе. Они с Джорданом пересеклись лишь однажды, когда ехали домой в Хогвартс-экспрессе, и Драко с дружками решил отомстить Поттеру за отца, заключенного в Азкабан. Кто мог знать, что его верная шайка помощников окажется поблизости? Тогда его практически моментально вырубили, но Малфой запомнил ухмыляющееся лицо Джордана. И вот теперь он стоит на коленях перед Лордом, и Драко не испытывает превосходства перед поверженным противником. Наоборот, ему жаль, что парень попался и теперь его ждет мучительная смерть.
— Мерзавец, — прошипела Беллатриса, с презрением глядя на растерзанного долгими пытками волшебника. — Да, как он посмел подрывать ваш авторитет среди уважаемых чистокровных семей? 
— Вы, наверное, спрашиваете себя, что заставило меня привести этого человека сюда и показать вам? Так будет с любым, кто посмеет пойти против меня и решит водить дружбу с Орденом Феникса. Не думайте, что сможете остаться безнаказанными. Предателям спуску не будет. А теперь, — он занес волшебную палочку и проревел: — Авада Кедавра!
Нарцисса сжала пальцы Драко и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она не являлась частым свидетелем пыток и смертей, какие часто видели ее муж и сын, поэтому любое убийство было для нее редким явлением.
— Драко, подойди ко мне, — змеиным шепотом подозвал к себе парня Лорд, — Драко, ты сделал, что я тебе велел?
— Да, мой Лорд, — тихо произнес парень, чувствуя, как Реддл пытается применить к нему легилименцию. Но он был к этому готов, поэтому даже не думал сопротивляться. В его сознании тут же замелькали подготовленные ранее воспоминания, которые он выдумал прошлым вечером и заставил себя в них поверить. 
— Возвращайся в Хогвартс, — приказал Волан-де-Морт, отвернувшись, — мне доложили, что младшим ученикам внушается неповиновение новому режиму. Ты должен проследить за этим. Пора пресечь попытки преподавателей выгородить непослушных. Снейп один не справляется.
— Как долго я должен там находиться?
— Мой Лорд, позвольте вставить слово? — подал голос Долохов, делая шаг вперед. — Я планировал взять младшего Малфоя сегодня в рейд, поступила информация, где могут скрываться пособники Ордена Феникса.
Драко подавил желание, чтобы не выругаться. Долохов, как обычно, лез туда, куда не следовало. Ну, чего ему захотелось включить его, Драко, в рейд именно сегодня? Тем более это даже не члены Ордена, а всякий сброд, поддерживающий Гарри Поттера. Они с лёгкостью расправились уже с тремя из этой братии на прошлой неделе. Эти так называемые волшебники не могли наколдовать даже приличные щитовые чары, не говоря уже о том, что не все из них могли похвастаться наличием волшебной палочки. 
Лорд склонил голову набок и уставился на своего верного последователя, словно решал, как именно ему следует поступить. Драко стоял с высоко поднятой головой, всем своим видом показывая безразличие к данной ситуации, словно ему было плевать, куда именно его отправят. 
Волан-де-Морт усмехнулся, словно понял, какую игру ведет младший Малфой, но ничего не сказал. Долохов продолжал стоять, склонив голову в поклоне, и ждал ответа. Наконец, Темный Лорд решил удовлетворить их ожидание.
— Сначала Хогвартс, — произнес он, крутя волшебную палочку в руках. — Мы не должны допускать неповиновение. Если сейчас оставить все, как есть, они перестанут бояться. Решат, что могут говорить и делать, что угодно, раз мы не принимаем никаких мер.
— Да, мой Лорд, — тихо произнес Драко, скрыв свое ликование. — Когда прикажете отправляться?
— Сейчас же.
Малфой склонил голову и попятился к выходу. Уже на пороге Реддл окликнул парня, заставив его остановиться.
— Помни, что я делаю с предателями, Драко. Не думай, что Орден Феникса спасет тебя, приняв на свою сторону. Для них вы все убийцы, которым нет места в этом мире. Я веду вас к победе, но мне нужна преданность и повиновение. Понимаешь?
— Да, мой Лорд, — тихо ответил слизеринец, глядя в глаза змееподобному монстру, — вы можете не сомневаться в моей преданности вам и нашему делу. Я не подведу.
— Надеюсь на это.
Выйдя в коридор, Драко поспешил к лестнице, направляясь к себе в комнату. Если Реддл начал его в чем-то подозревать — дело плохо. Но парень был уверен, что нигде не оставил следов, чтобы в нем можно было усомниться. Нужно как можно скорее покончить с Реддлом, пока тот не решил избавиться от всей малфоевской семейки. Придется ускорить обучение Грейнджер и Поттера и пробраться в Гринготтс немедленно. Неделя слишком большой срок, столько ждать они не могут.
И путешествие в Хогвартс как нельзя кстати для грядущих планов. Сам он вряд ли бы рискнул отправиться туда без ведома Лорда, но раз уж тот сам решил его туда отправить, то грех не воспользоваться предоставленной возможностью. Драко вытащил из верхнего ящика стола небольшой мешочек, зачарованный заклинанием незримого расширения, и сложил туда некоторые вещи. Обычно этот мешочек он всегда носил при себе, но вчера выложил, когда вернулся домой. Еще раз оглядевшись, парень решил, что готов и шагнул к камину. Спускаться в зал, где все еще находился Лорд, Драко не хотел, поэтому воспользовался собственным. Взяв немного летучего пороха, он шагнул в камин и бросил его в огонь, четко назвав конечный пункт путешествия. Пламя вспыхнуло, загудело, унося с собой долговязую фигуру парня. Мгновение спустя он вышел из камина на ковер в кабинете Снейпа, взиравшего на бывшего ученика со свойственным ему спокойствием. 
— Честно говоря, удивлен, — заметил зельевар, сложив локти на столе. — Чем обязан столь неожиданному визиту?
— Я думал, вас сложно удивить, — ответил Драко, отряхивая мантию от каминной пыли. — Вам следует наказать домовиков, они совершенно не следят за порядком.
В дверь кабинета постучали, а затем в помещение вошла Минерва Макгонагалл. В руках она держала свиток, но, увидев посетителя, замерла на пороге.
— Не знала, что вы заняты, директор, — холодным тоном произнесла женщина, смерив Драко неприязненным взглядом. Парень порадовался, что она не способна убивать глазами, иначе он уже упал бы замертво. — Следует перенести собрание на более позднее время?
— Нет, Минерва, — покачал головой Снейп, взглядом прося Драко оставить его на некоторое время, но тот сделал вид, что не понял намека. — Мы продолжим, как и собирались. Скажите преподавателям, что я буду ждать их в учительской через пятнадцать минут, пора положить конец бесчинствам нерадивых студентов, возомнившим, что им можно все в этой школе.
— Да, директор, — кивнула Макгонагалл, но с места не сдвинулась, продолжая буравить Малфоя подозрительным взором.
— Я собираюсь присутствовать на вашем собрании, — вложив всю твердость и надменность в свой тон, произнес слизеринец, отвечая на взгляд профессора не менее враждебным, но в то же время уважительным взором. — Темный Лорд наслышан о проделках студентов, подрывающих его авторитет. Если они сомневаются в нашем повелителе, пытаются сопротивляться новому режиму, то должны быть наказаны. И я намерен проследить, как будет выполняться наказ. Надеюсь, вы не против, уважаемая профессор Макгонагалл?
— Конечно, нет, мистер Малфой, — сжала губы в тонкую полоску волшебница и стремительно покинула кабинет.
— Что это было? — поинтересовался Северус, смерив парня вопросительным взглядом. — Если Темный Лорд послал тебя, почему меня не поставили в известность?
— Может, потому, что вы известный сторонник Дамблдора и продолжатель его режима? — ехидно поинтересовался Драко, заметив, как изменилось лицо бывшего декана при этих словах. — Расслабьтесь, Снейп, он ничего не знает. Хотя и подозревает всех и каждого в измене. А я не хочу быть тем, кто сообщит ему эти новости. Говорят, что гонцу, принёсшему дурную весть, отрубали голову. Я не желаю проверять, так ли это на самом деле.
— А может, дело в другом? — вкрадчиво поинтересовался зельевар, приподнимаясь с кресла, — это ты спас Гермиону Грейнджер из Малфой-мэнора, а не я. Как думаешь, если Реддл узнает об этом, тебя минует расплата? Поэтому угрожать мне излишне, не думаешь?
— Угрожать? — изумился Драко, усевшись на стул и продолжая смотреть на волшебника, — помилуйте, Снейп. Я и не собирался вам угрожать. Предлагаю совместное сотрудничество. Мы оба повязаны в этом деле, и если хоть одна живая душа узнает об измене, нам несдобровать. Вам это нужно? Мне нет. Я собираюсь увидеть конец этой проклятой войны и выйти из нее с наименьшими для себя потерями.
Волшебник уставился на парня с немым изумлением, а затем расхохотался.
— Браво, Драко, ты сумел удивить меня второй раз за несколько минут. С каких пор папенькин сыночек решил воевать на стороне Ордена? Общение с Грейнджер дурно на тебя влияет, или ты решил стать героем, как Поттер? Да только кроме Поттера в этой войне героев не будет, а ты лишь подпортишь свою аристократическую шкуру. И ты, и я здесь второстепенные герои, разменные монеты, поэтому не лезь в это дело, а оставь его другим. 
— Глупости, я зашел уже слишком далеко, и обратно пути нет, — сжал зубы парень, ему не понравилось, что только что сказал Снейп.
— Драко, послушай, — Северус снова был серьезен, как никогда, — я поклялся твоей матери, что буду тебя оберегать. Зачем ты сам лезешь на рожон? Пожалуйста, оставь все как есть и возвращайся в мэнор. Мы найдем способ закончить эту войну и без тебя. А потом, я обещаю тебе, жизнь наладится. Если повезет, отделаешься условным сроком или уедешь заграницу. Только оставь свои бредовые идеи.
— Слишком поздно, — ответил парень, потирая переносицу, — Поттер и Грейнджер вытащили меня из Азкабана. Я дал Непреложный Обет. Поэтому ваши предупреждения меня не спасут. 
— Глупец! — уставившись на Драко, прошептал Снейп, — где твое благоразумие? Неужели не понимаешь, чем может обернуться для тебя хоть один неверный шаг? Это из-за нее, да? Все дело в Грейнджер?
— Думаете, что я влюбился в Грейнджер? Как Вы, Северус, влюбились в Лили Поттер…
На виске Снейпа забилась жилка, и он посмотрел взглядом, готовым уничтожить Драко, но дал ему продолжить.
— Думаете, я опущусь до этого? — Драко уперся ладонями в столешницу и уставился на бывшего декана надменным взглядом. И он знал, что говорит все это не ради красного словца, не потому, что хочет показать себя бессердечным мерзавцем, не способным на… любовь? А потому что действительно был убежден в этом. Да кому она вообще нужна? Уж точно не ему. — Я не дурак, чтобы попасться на удочку, как вы. Любовь и Малфои несовместимы. Мы можем испытывать все, что угодно, но только не любовь. Оставьте это чувство плебеям, верящим, что она спасет этот насквозь прогнивший мир. Я же заявляю — не спасет. Так какой в ней, черт возьми, смысл? 
— Ну что ж, твой выбор, — скептически произнес Снейп, поднявшись на ноги. Он даже не собирался спорить с Драко, считая, что если сейчас парень так уверен, что любовь обойдет его стороной, то не он, Снейп, должен его в этом переубеждать. Пусть сам получает свои уроки от судьбы, она хоть и причиняет боль, но объясняет доходчиво. — А теперь мне пора на собрание, хочешь, присоединяйся, ревизор. Хотя я бы не советовал, если не желаешь, чтобы преподаватели проделали в тебе дыру злобными взглядами. Или потолок случайно на голову рухнет, мало ли чего можно ожидать от магов их уровня.
— Не думаю, что кто-то рискнет напасть на меня при свидетелях. Особенно если учесть, что часть вашего педагогического совета состоит из Пожирателей. 
— Не думаю, что и они будут рады тебя видеть, — заметил Снейп, пропуская Драко вперед, — послав тебя с проверкой, Лорд показал, что не доверяет им. Так что не жди теплого приема. Его не будет.
— Я знаю двоих, кто будет мне рад в любом случае, — заметил Малфой, следуя за профессором к учительской.
— Мистер Забини и мисс Паркинсон, — утвердительно произнес зельевар, косясь на бывшего студента, — пожалуй, здесь ты прав. Хотя не думаю, что им так уж и нравится находиться здесь под неусыпным контролем, как преподавателей, так и Пожирателей. Они здесь чужие, им не место в Хогвартсе. Чем ты думал, когда попросил вернуться в школу?
— В Хогвартсе у них меньше шансов попасть в неприятности, — коротко ответил слизеринец, даже не удосужившись посмотреть на Снейпа, — пусть лучше ведут уроки и сносят ненависть преподавателей, чем участвуют в бойне. Не мы влезли в эту войну, нас в нее втянули. И когда члены Ордена говорят, что всегда есть выбор, мы-то с вами знаем, что на самом деле его нет.
Северус смерил парня долгим взглядом, но ничего не ответил. Драко хмыкнул, понимая, что бывший декан с ним согласен, хоть и не собирался в этом признаваться.
— Лорд отправил меня сюда потому, что подозревает в измене, — вдруг признался Снейпу парень, резко остановившись и заставив того поступить так же. — Я уверен, что нигде не мог оставить следов, иначе он бы уже убил меня. Реддл в каждом из нас видит изменника, поэтому пытается запугать всевозможными способами. Сейчас он хочет держать меня на расстоянии от Лондона, даже не позволил Долохову включить в рейд, хотя раньше считал, что я должен как можно больше времени проводить с Пожирателями, учиться мучить и убивать хладнокровно. Что скрывать, для него я все тот же слабак, не сумевший убить Дамблдора.
— У него есть все основания тебя подозревать, — Снейп потер переносицу, а затем добавил, словно не замечая, как окаменело лицо Драко: — но я думаю, что дело вовсе не в тебе. Кем бы ты себя не воображал, никому в голову не придет, что папенькин сыночек решился на переворот.
— Вы открыли мне глаза, — ехидно заметил Малфой, опираясь ладонью о стену. — И как это я сразу не догадался, что для всех я бесхребетный папенькин сынок, что никто не берет меня в расчет? А я-то уже заказал платочки с монограммой и афиши со своим портретом. Вот так рушатся мечты.
— Люциус воспитал тебя таким, каким хотел видеть, но на самом деле ты ведь другой. Просто перестань прятаться за масками и будь собой. Нарцисса будет гордиться тобой любым, но гораздо приятнее, когда мать видит перед собой настоящее лицо сына, а не того, кто только притворяется им.
— Вы. Ничего. Не. Знаете. — прищурил глаза Драко и сжав руки в кулаки, — ничего. Пусть я лучше буду выглядеть в ваших глазах подонком, но мать знает, кто я и чего стою. Поэтому не нужно давить на меня, используя маму. Ничем хорошим не закончится.
И он быстрым шагом двинулся по коридору, оставив Снейпа далеко позади себя растерянно смотреть ему вслед. Внутри все кипело от злости, что бывший декан пытался найти к нему рычаги воздействия с помощью Нарциссы. Кто как не Снейп знал, как трепетно Драко относится к матери, которая была для него всем. И он не может умереть, пока война не выиграна. Оставить ее сейчас было невозможно. Поэтому Драко пойдет на все, лишь бы спасти ее и обеспечить ту жизнь, которой она достойна.
Войдя в учительскую, парень на мгновение замер на пороге, рассматривая присутствующих, подмечая любую реакцию на его появление. Многие были спокойны, лишь в глазах сквозило раздражение.
«Стало быть, Минерва уже предупредила о моем появлении, — подумал Драко, ища глазами своих друзей, которых почему-то не было на месте. — Где же они ходят?»
— Проходите, мистер Малфой, — любезно предложила профессор Стебль, но слизеринец видел, как нелегко ей дается обычная вежливость. Она едва сдерживала себя, чтобы не накричать на него.
— Спасибо, — Драко растянул губы в ответной улыбке, хотя желания улыбаться было мало. Он не мог понять, куда подевались его друзья. Ему было плевать на остальных, но судьба Панси и Блейз, засланных в стан врага, не могла не беспокоить слизеринца.
Он двинулся к столу, выискивая место, откуда ему будет хорошо видно собравшихся. Как за спиной послышалось громкое дыхание, а затем женский голос взвизгнул:
— Драко! — стремительно обернувшись, парень схватил Панси и сжал в объятиях. — Ты не сказал, что приедешь, — укоризненно шепнула она ему на ухо.
— Мне нужна ваша помощь, Панс, — так же тихо проговорил слизеринец, — после собрания встретимся в Выручай-комнате, передай Блейзу.
Девушка кивнула и отступила в сторону, занимая место рядом с профессором Макгонагалл. Забини сел рядом с ней, взглядом давая Драко понять, что рад встрече и им многое нужно обсудить после.
— Итак, начинаем, — привлек к себе внимание Снейп, присаживаясь в кресло во главе стола. — На повестке дня проделки студентов младших курсов, которые своим непослушанием наводят Темного Лорда на подозрения в подстрекательстве и измене.
— Что? — выкрикнула профессор Вектор, — как он может обвинять нас в подстрекательстве, когда мы делаем все, чтобы ученики сидели тише воды ниже травы?
— Тише, Септима, — положила ладонь на плечо разгневанной женщине Макгонагалл. — Волан-де-Морту пора провериться у психиатра, раз ему везде мерещатся измены. В этом нет нашей вины.
— Прикусите свой язык, Минерва, — посоветовала Адриана Армстронг, одна из верных приближенных Лорду. 
Это была молодая девушка на четыре года старше Драко, но уже успела снискать себе славу одной из изощренных убийц в команде Реддла. Ее светлые волосы, заплетенные в две толстые косы, ярко-голубые глаза, вздернутый носик и веснушки делали ее похожей на куколку Барби, которыми играют магловские дети. С виду не скажешь, что эта маленькая и хрупкая девушка пытает людей с таким наслаждением, что ей позавидовал любой маньяк-потрошитель. 
Ее отец, Фредерик Армстронг, был убит в первой войне после падения Реддла, когда мракоборцы рыскали по свету в поисках уцелевших Пожирателей. Фредерик не собирался сдаваться живым. Говорили, что убил его Грюм, хотя доказать никто не смог. 
— А то яд так и капает. Вы ведь не хотите сказать, что наш господин чокнутый псих? — продолжила Адриана с оскалом, которому позавидовал бы и нильский крокодил. 
— Ну, надо же, вы сами это сказали, Адриана, — насмешливо проговорила профессор, — значит, не я одна заметила.
— Да как ты смеешь, полукровка, так отзываться о Темном Лорде? — волшебница подскочила на ноги и выхватывала волшебную палочку.
— Хватит, — тихо, но твердо произнес Драко, уставившись на девушку, от ярости потерявшую дар речи. Она не привыкла, чтобы ей приказывал какой-то щенок, хоть и чистой крови. — Ты не сделала ничего, чтобы Темный Лорд мог наградить тебя, Адриана. По школе ходят слухи, подрывающие его авторитет, а ты вместо того, чтобы найти виновника и наказать, брызжешь слюной, пытаясь разобщить коллектив.
— А ты что здесь забыл, Драко? — елейным голоском поинтересовалась Адриана, растягивая губы в хищной улыбке, — что-то я не помню твоего имени в списках преподавательского состава. Или ты решил в конце года просвещать детские умы? Вот только получится ли тебе чему-нибудь их научить, не имея при этом ни ума, ни нужных знаний.
— Я погляжу у тебя и ум, и знания в достатке, — отбил Малфой, наклоняясь к девушке через стол. — Жаль, что ты ими так и не научилась пользоваться. Даже Долгопупс тебя оставит далеко позади, а я ведь всегда думал, что нет никого глупее, чем этот толстощекий мальчишка.
Щеки Адрианы вспыхнули, когда она поняла, что ее оскорбили на виду у всех. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Драко не позволил ей этого сделать, продолжив все тем же ехидным тоном:
— Тёмный Лорд недоволен тобой, Адриана. Вот уж не знаю, за какие таланты он так тебя ценил, но сейчас ты спустилась со своего пьедестала, поэтому не нужно зарываться и лезть в неприятности. А я еще выясню, не твоих ли рук это дело. А то может это вовсе не студенты, а кто-то другой?
Девушка не нашла, что ответить. Лишь молча взирала на него, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Драко позволил себе ухмылку победителя и попросил Снейпа продолжать. 
Собрание не продлилось долго, и вскоре преподаватели покинули кабинет, оставив лишь трех друзей и их бывшего декана. Адриана выходила последней. Посмотрев на Малфоя полным ненависти взглядом, она перебросила светлую косу на спину и вышла, стуча каблучками по каменному полу. Вскоре ее шаги затихли.
— Нарываешься, Драко, — заметил профессор, перекладывая книги с места на место, но парень понял, что его выходка пришлась Северусу по душе, хоть тот и пытался это скрыть. — Адриана не из тех, кто оставит оскорбление без ответа. Она придумает, что тебе ответить и тогда берегись.
— Пока она придумает, меня уже здесь не будет, — ответил парень и проследовал к двери, Панси и Блейз шли за ним.
— Не думаю, — вполголоса сказал Северус, мрачно разглядывая дубовую дверь. — Адриана своего не упустит. Выждет, а затем нанесет удар по самому больному. 
Снейпу не нравилась выходка Малфоя-младшего, возомнившего себя рыцарем круглого стола. Неужели этот самонадеянный мальчишка не понимал, на что обрекает себя и свою мать? Если хоть одна душа пронюхает о его связях с Орденом Феникса, будет беда. Волан-де-Морт не пощадит никого из Малфоев, даже зная, как преданно ему служит Люциус. А после расправы над семьей, очередь дойдет и до него, Снейпа. Реддл начнет проверять своих сторонников с еще большей ожесточенностью, не скупясь на Круциатус и Легилименцию. А сколько Пожирателей лелеют надежду на освобождение от Режима Лорда, подрастеряв прежний пыл? Они рассчитывали на быстрый захват власти, а вместо этого должны вести эту растянувшуюся на годы войну, сражаясь с повстанцами, которые не желают преклонить колени и принять новую власть.
Снейп понимал, что здесь не обошлось без Грейнджер. Стоило им оказаться в соседних камерах, как у Драко снесло все предохранители и отказало чувство самосохранения. А ведь у Малфоев оно развито на генетическом уровне, куда лучше, чем у остальных представителей человечества. Они никогда не сделают чего-то необдуманного, грозящего им смертью. Им проще отсидеться в окопе, а под конец выйти на поле битвы и показать себя во всей красе. А тут мальчишка нарушил все законы своей благородной чистокровной семейки, начиная от спасения грязнокровки прямо под носом у Лорда и заканчивая принесенным ей же Непреложным обетом. Если он еще и влюбится в нее, несмотря на все свои заверения, что не способен испытывать этого чувства, то впору поверить в возможность мира во всем мире. Снейпу хотелось найти Драко и заставить того выкинуть всю эту чушь из головы. Ну, зачем ему все это нужно? Приключений захотелось? 
— Не думал, что мальчик просто повзрослел? — раздался спокойный голос над головой мужчины. Резко развернувшись, Северус уставился на голубые глаза, скрытые очками-половинками. 
Дамблдор сидел в кресле, поглаживая перья Фоукса, и добродушно смотрел на своего убийцу… преемника.
— И поэтому нужно лезть в петлю? — поинтересовался мужчина, думая о том, что даже после смерти директор продолжает копаться в его голове. Вот только как ему это удается?
— Ты слишком громко думаешь, Северус, — продолжил Дамблдор, слегка подавшись вперед и не отрывая взгляда от собеседника. — И потом я достаточно изучил тебя, чтобы знать, что творится у тебя в голове.
— И даже после смерти вы не оставляете мою голову и ее содержимое в покое, — усмехнулся зельевар, возвращаясь к прерванному занятию в переборке книг. 
— Драко Малфой изменился, Северус, пора признать это, — тихо продолжил Альбус. — Он уже не тот легковерный и эгоистичный подросток, каким был во время учебы в Хогвартсе. Они все повзрослели на этой войне. Стали мужественнее, умнее. Уже не делят мир на светлое и темное, а принимают его таким, каков он есть. Со всеми проблемами и неурядицами, надеждой и любовью. 
— А ведь Драко прав, — Снейп снова повернулся и посмотрел на учителя, — что толку от этой любви? Кого она спасла? Кому помогла? Вы всю жизнь пытались доказать ее существование, а что в итоге? Твердили, что Гарри Поттеру дарована эта величайшая сила и именно она поможет ему сокрушить Волан-де-Морта. И что мы получили? В жилах Темного Лорда течет ее кровь, оберегает, дает силу. Он захватил власть и упрочил свое положение. А Поттер и остальные прячутся, словно крысы.
— Всему свое время, Северус. А насчет мнения Драко, я думаю, ты знаешь ответ. Пусть и дальше продолжает уповать на свою не предрасположенность к любви, но мы-то с тобой знаем, что она еще никого не обошла стороной.
— Вы об этом знаете не понаслышке, Альбус, — одними губами произнес Снейп, снова возвращаясь к своим делам. — Покажите мне хоть одного, кому выпал счастливый жребий, и я лично подтолкну Драко к Гермионе Грейнджер. А пока пусть держатся подальше друг от друга. 

Укрывшись в Выручай-комнате, ребята расположились за небольшим круглым столом и молча рассматривали друг друга. Когда игра в молчанку затянулась, Драко решил, что пора открыть карты:
— Мне нужна ваша помощь. То, что я хочу сделать очень рискованно, поэтому без вас мне не справиться.
— Выкладывай, — произнес Блейз, Панси кивнула, сжав руку Малфоя в своей ладони.
— Я собираюсь войти в Гринготтс вместе с Грейнджер, которая под оборотным зельем станет изображать Беллу, и заберу из ее сейфа крестраж. Поттер под видом меня будет инспектировать преподавателей. Мне нужно, чтобы вы прикрыли его в случае чего. Сами знаете, что Поттер своим поведением не слишком-то похож на меня.
— Я думаю, что мы слишком много упустили, пока не виделись, — подала голос Панси, с изумлением глядя на Малфоя. — Пожалуй, тебе сначала нужно рассказать какого Мерлина в твоем плане присутствуют Поттер и Грейнджер, а затем, возможно, я решу, что можно перейти к обсуждению ограбления Гринготтса.
Драко уставился на друзей, на лицах которых был неподдельный интерес, и понял, что они до сих пор не знают обо всех его злоключениях, произошедших с ним за последнее время. Как же давно они встречались в последний раз? Что им известно, а что нет? На всякий случай он решил начать сначала. С того момента, как его жизнь полностью изменилась. 
С Азкабана.