Научи меня жить

Глава 25

Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?
Пойми, что мне приходится.
Хотелось, чтобы у меня был другой выход, 
Чем причинить боль тому, кого люблю.
Что ты наделала! 
Я... Я ждала такого как ты,
Но сейчас ты уходишь.
Почему? Почему судьба заставляет нас страдать?
Проклятье между нами... между тобой и мной...
Я не упаду, не допущу этого.
Мы будем свободны, когда все закончится.
(Within Temptation — What have you done)


Гермиона устроилась на постели и листала «Сказки барда Бидля». Малфой сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и волшебной палочкой выводил на деревянной доске какие-то символы. Они не разговаривали друг с другом, не желая портить день очередной ссорой. Девушка сердилась на слизеринца за то, что он не рассказал ей о своих планах относительно рейдов Пожирателей прошлой ночью, когда было совершено очередное нападение на членов Ордена, а парень не считал себя виноватым, так как сто раз объяснял Гермионе, что не обязан ей ничего докладывать. Хватит с него Поттера.
Они ждали Гарри, который в приказном порядке убедил подругу вызвать Малфоя в их импровизированную штаб-квартиру и самой отправиться туда. Встреча оказалась не самой приятной. Впрочем, как и всегда. Чего ещё можно было ожидать от двух бывших непримиримых врагов?
— Ты знаешь, что означает этот символ? — нарушила молчание Гермиона, наклонившись к Малфою и пальцем указывая на знак. — Я никогда его раньше не видела, пока не начала изучать эту книгу.
Драко поднял голову и едва не стукнулся со лбом девушки, но она вовремя отодвинулась. Парень уставился в её глаза, посмотрел на губы и притянул гриффиндорку к себе, целуя страстно и неистово, словно давно мечтал это сделать, но не решался. Гермиона обхватила его шею руками и потянула к себе. Не отрываясь друг от друга, они перебрались на кровать. Ладони Драко дотронулись до груди Гермионы, вызвав у неё стон наслаждения, она укусила его за нижнюю губу и потянулась к молнии на джинсах, чтобы поскорее избавиться от мешавшей им одежды.
— Я вас сюда не для этого позвал, — раздался угрюмый голос Гарри Поттера, который как обычно явился не в самый подходящий момент.
— Поттер, сделай одолжение, погуляй где-нибудь часик, — пробормотал Малфой, даже не смотря в сторону Избранного.
— Да ты обнаглел, — заявил Гарри, скрестив руки на груди, — совесть имей, мы все-таки на войне. И нормальные люди думают о том, как её выиграть, а не предаваться страсти.
— Кто бы говорил, — фыркнул слизеринец, принимая сидячее положение и застёгивая пуговицы на рубашке. — Скажи ещё, что твоя маленькая рыжая бестия тебя не удовлетворяет, как следует. 
— Малфой, ещё слово и можешь считать себя покойником.
— Неважно, — отмахнулся Малфой, присев на угол стола и скрестив ноги в лодыжках. — Ради чего ты вытащил меня из мэнора? У меня было полно других дел, а вместо этого пришлось ждать, пока ты соизволишь притащить сюда свою неубиваемую тушку. 
— Вот только не нужно паясничать, — нахмурился Гарри со вздохом, — но ты прав, я не просто так вызвал тебя. Нужно обсудить дела.
— Поттер, мы уже сто раз всё обсудили, — ответил Драко, стараясь не замечать взглядов, которые бросала на него Грейнджер. Он знал, что ей не нравилось то, что рейд должен был пройти без неё. — Не думаю, что в сто первый что-то изменится. 
— Сегодня, согласно предоставленной тобой информации, Пожиратели нападут на Стиффки. Мы собрали отряд из членов Ордена, но я не могу гарантировать тебе безопасность, если ты тоже будешь в числе налётчиков. Поэтому держись подальше от бойни, иначе можешь пострадать.
— Не бойся, справлюсь как-нибудь и без твоей защиты, — ответил Драко в своей извечной манере, по привычке растягивая слова. — Надеюсь все осталось в силе, и Грейнджер в этом деле участвовать не будет. Мне хватит того, что я должен буду прикрывать твою избранную задницу. Не хочу ещё следить за твоей неуёмной подружкой, вечно ищущей неприятности.
— Я не собираюсь сидеть в штаб-квартире и ждать известий, — возразила девушка, вскочив на ноги и уставившись на Малфоя решительным взглядом. — Я могу помочь в борьбе с Пожирателями, а членов Ордена осталось слишком мало, чтобы пренебрегать каждым добровольцем.
— Тебе там нечего делать, — процедил Малфой, тоже поднимаясь и смотря на гриффиндорку сверху вниз. — Для них ты не менее лакомая добыча, чем Поттер. Тебя схватят и будут пытать, неужели не понимаешь? Соскучилась по Лорду и темнице в мэноре? Так в этот раз вряд ли будет счастливое спасение. 
— О, ты ещё скажи, что беспокоишься обо мне, — со злостью закричала Гермиона, уперев руки в боки. — С каких это пор? Сам ведь всегда говорил, что тебе плевать на меня… на всех нас. 
— Малфой прав, Гермиона, — подал голос Гарри, наблюдая ссору со свойственным ему в последнее время спокойствием, если дело касалось подруги и бывшего недруга, он уже не удивлялся ничему. — Ты останешься в штабе с остальными женщинами. Вам в Стиффках делать нечего.
— Но, Гарри…
— Я все сказал, — припечатал Поттер, глядя прямо в глаза Гермионе. — И либо ты со смирением принимаешь моё приказание, либо я наложу на тебя Петрификус и запру в твоей комнате. Советую выбрать первый вариант, потому что второй тебе явно придётся не по душе.
— Ты не сделаешь этого, — с вызовом ответила девушка, подавшись чуть вперёд, чтобы заглянуть другу в лицо. Но увидев, что он полон решительности, вздохнула и махнула рукой, — ладно, твоя взяла.
— Браво, Поттер, — захлопал в ладоши Драко, склонив голову набок, — да ты оказывается просто мастер ставить девушек на место. Пожалуй, ты поднялся в моих глазах на пару ступеней.
— Вот только давай без сарказма, — устало попросил Гарри, не обращая внимания на издёвку слизеринца. — Есть какие-нибудь новости?
— Я тут Малфою показывала, — наткнувшись на насмешливый взгляд друга, девушка прокашлялась и, сделав вид, что ничего не заметила, продолжила: — знак в книге, оставленной мне Дамблдором. Со всей этой войной мы совершенно забыли о том, что так и не разгадали смысл этих вещей. Почему он отдал и нам? 
— Гермиона, мы бились над этим не один день, но результата никакого нам это не дало, — возразил Гарри, прикрыв глаза ладонью. — Возможно, никакого подтекста в этих вещах не было, и директор оставил нам их просто по доброте душевной. Ты любишь читать — получай книжку сказок. Рон не любит темноту — значит, ему делюминатор, да и тебе удобно. Захотела почитать, а света нет, попроси Уизли. Я самый молодой ловец столетия — возьми свой первый снитч. Все логично. Ничего лишнего.
— Не забывай про меч, — тихо произнесла Гермиона.
— У нас его нет, — процедил Поттер, открыв глаза, — и мы не знаем, куда Дамблдор его мог спрятать. Обыскали все, что только можно. Нигде нет. Так какой толк от всех этих вещей? Только хлам лишний таскать приходится. Так что перестань искать ответы на вопросы. Их нет. Он нам ничего не оставил.
— Дамблдор ничего не делал просто так, — попыталась возразить Гермиона, ища поддержки у Драко, который снова развалился на кровати, заложив руку под голову. — Ну, Малфой, скажи ему, что это необычный знак. Ты ведь изучал древние руны, должен понимать, что я права.
Слизеринец молча взял оставленную девушкой книгу и уставился на нарисованную чернилами руну. Перевернул вверх ногами, затем боком, но ничего похожего на изученные руны не нашёл. А ведь этот предмет он знал ничуть не хуже Гермионы. В большинстве случаев ему даже не был нужен толкователь.
— А ведь Гермиона права, — признал он, отложив книгу в сторону, — это действительно не руны, а что-то другое. Кто-то нарисовал этот знак чернилами в книге, а после оставил её Грейнджер. Возможно, это подсказка. Но даже не знаю, на что она может указывать.
— Хорошо, — раздражённо ответил Гарри, — давайте подумаем об этом после того, как выберемся живыми после сегодняшней заварушки.
— Но, Гарри, это может быть важно.
— Сейчас я хочу поесть и завалиться спать, — ответил Поттер, поднимаясь на ноги. — Потому что нас ждёт не чаепитие в Букингемском дворце, после которого посвятят в рыцари. Так что я возвращаюсь на Гриммо, а вы можете вернуться к вашему любимому времяпрепровождению. И мне плевать, будете вы ругаться или займётесь сексом. Главное не разнесите эту хибару к чёртовой матери.
— Я ослышался, или Поттер только что нас благословил? — присвистнул Малфой, издевательски смотря вслед Гарри, который уже переступал через порог. — Похоже, я попал в альтернативную реальность. 
Гермиона молча придвинула к себе «Сказки», сделав вид, что не обратила внимания на язвительный тон друга. Гарри всегда так говорил, если речь заходила об отношениях между ней и Малфоем. Она знала, что другу не нравится все, что происходит между его подругой и несносным слизеринцем, но он уже не вмешивался, считая, что все это и так скоро закончится. И чем скорее, тем лучше.
— Вряд ли созерцание этого знака поможет тебе разобраться в его значении, — Драко пытливо уставился на девушку, но она упорно делала вид, что находится здесь одна. Он постоял немного, а затем, чертыхнувшись, направился в маленькую кухню.
Его бесило напускное спокойствие Грейнджер, она всегда так делала, когда была недовольна чем-то. И сейчас вместо того, чтобы высказаться, наорать или разбить посуду, девушка снова замкнулась в себе, внутренне переживая личную трагедию. И винила во всем его, Малфоя. Вот этому он даже не удивлялся, Гермиона всегда злилась на него, даже если его вины в этом не было.
Драко насыпал кофе в турку, налил воды и поставил на медленный огонь, думая о том, что снова остался в дураках, пытаясь её защитить. Что бы он ни делал, она во всем видела подвох. Драко проклинал себя, что вообще связался с ней. Со всей этой шайкой смертников, строящих из себя героев. И чего ему на месте не сиделось? Пусть бы сами пытались выиграть эту войну, нет же, захотелось в революцию поиграть. И теперь он рискует собственной жизнью, добывая для них важную информацию, так хоть бы кто спасибо сказал. Единственное, что парень слышал — упрёки и недовольство. 
Немного подумав, Драко заварил Гермионе чай, зная, что девушка ненавидит кофе. Все эти мелочи, которые Малфой о ней узнавал, вроде бы ничего не значили, но парень понимал, что девушке приятно это его внимание. Хотя запомнить, что Гермиона предпочитает зелёный чай без сахара, мог и недотёпа Уизли. 
Вернувшись в комнату с двумя чашками, Драко заметил, что Грейнджер так и не сдвинулась с места, рисуя на куске пергамента загадочный знак, разгадку которого им теперь следовало разгадать.
Малфой снова уставился на таинственную руну, задумавшись, что она вызывает в нем какие-то воспоминания. Было странное чувство, что он все-таки ошибся и где-то уже видел этот знак, но вот вспомнить бы где. Протянув Гермионе чашку, парень сделал глоток кофе и пролистал несколько страниц творения барда Бидля, наткнувшись на «Сказку о трёх братьях». Почему-то в детстве она пугала его, хотя Драко не мог понять почему. 
— Странно, что ты помнишь, какой чай я люблю, — вдруг подала голос Гермиона, держа чашку двумя руками. — Хотя я ни разу тебе об этом не говорила. Рон, например, вечно забывает, что я не пью горячий, а разбавляю холодной водой вместо молока. А Гарри всегда кладёт сахар. 
— Действительно странно, — пробормотал Драко, одним глотком опустошая свою чашку, — что за столько лет они не смогли запомнить даже это. Всегда знал, что у твоих обожаемых дружков сильный недостаток серого вещества. И как они с такими данными надеются победить в этой войне?
— Просто у них совершенно другие заботы, — попыталась оправдать друзей Гермиона, но видела, что это не нужно. Малфой говорил все это скорее для проформы, чем всерьёз. Он был чем-то озабочен, словно находился где-то далеко отсюда.
— Мне нужно возвращаться в мэнор, — Драко поднялся на ноги и последовал к выходу, Гермиона удивлённо уставилась ему вслед, — меня могут хватиться. Я и так слишком много времени провёл здесь.
Он вышел за дверь и трансгрессировал, оставив Гермиону в одиночестве. Она чувствовала, что между ними что-то изменилось в последнее время. Драко даже язвить стал меньше, а ведь она всегда думала, что он вообще не имеет понятия, что такое нормальная человеческая речь без постоянных насмешек и сарказма в адрес самой Гермионы или её друзей. Возможно, виной тому была усталость и постоянный риск. Ведь теперь он ходил по лезвию ножа, находясь в ещё большей опасности, чем кто-либо из Ордена Феникса. Их могли поймать Пожиратели, но Драко находился под неусыпным контролем Волан-де-Морта каждый божий день. И стоит ему хоть чем-то выдать себя, Лорд не станет выяснять, почему его предали. Просто убьёт, чтобы другим неповадно было. И сегодня Драко придётся рисковать жизнью, ведь если кто-то из Ордена встретиться с ним, не станет разбираться, верно ли Малфой служит Реддлу или нет. И Гермиона боялась за него, жалея, что не сможет пойти вместе с мужчинами, а остаётся в штабе. Если конечно, не придумает, как обойти запрет Гарри и отправиться на задание.
Захлопнув книгу, Гермиона собрала все свои бумаги и вышла наружу. Слегка накрапывал дождик, хотя ещё недавно стояла солнечная погода. Подняв глаза к небу, Гермиона тяжело вздохнула и подумала, что дождь как нельзя лучше отражает её настроение. Она прошла вдоль дороги, рассматривая покосившиеся от времени и отсутствия домовладельцев домики, а затем повернулась на каблуках и трансгрессировала. Оказавшись на Гриммо, Гермиона быстрым шагом преодолела расстояние до штаб-квартиры и распахнула дверь. Навстречу ей вышла миссис Уизли. Осмотрев девушку с головы до ног, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. Гермиона не понимала, почему женщина в последнее время стала относиться к ней с каким-то недоверием или даже пренебрежением, словно именно она, Гермиона, была повинна во всех неудачах Ордена Феникса. Или в смерти Перси.
Поднявшись к себе в комнату, Гермиона сменила промокшую одежду и села за стол, раскладывая на дубовой крышке свои заметки в порядке очерёдности. Сверху легла раскрытая где-то на середине книжка «Сказок». Грейнджер достала из верхнего ящика ещё несколько листков пергамента и положила с краю ровной стопкой.
— С чего же начать? — пробормотала она, покусывая кончик карандаша. 
Гермиона понимала, что сможет найти ответ на мучившие её вопросы, но вот сколько времени займут поиски? Решив начать с самого лёгкого, Грейнджер придвинула к себе чистый лист и вывела заголовок крупными размашистыми буквами: 

«Завещание Альбуса Дамблдора»
1. Первый снитч Гарри (загадочная гравировка)
2. Делюминатор (хм… нужно как следует обмозговать этот подарок, единственное, что о нем известно, может гасить свет)
3. «Сказки барда Бидля» (за последние дни снова перечитала сказки несколько раз, но смысла оставлять мне эту книгу, так не увидела… возможно, я права, и дело, действительно в загадочном символе)
4. Меч Гриффиндора (тайник так и не найден)

Взяв другой лист, Гермиона начала выводить странный треугольный «глаз», она пыталась смотреть на символ под разными углами, пытаясь найти смысл не в целостности картины, а в отдельных компонентах. Девушка открыла «Словник чародея» и принялась с каким-то остервенением листать страницы в поисках разгадки.
— Предположим, вертикальная черта — это «Иса», — вслух бормотала Гермиона, водя пальцем по мелкому шрифту и вглядываясь в каждое слово. — И что это нам даёт? — она склонилась ещё ниже, читая все, что написано об этой руне: — означает «лёд» и «холод». Третья руна промедления. Связана с Верданди, управляет настоящим, изображается в виде женщины средних лет. Воплощает принцип сохранения и противостояния переменам, сохраняющим неизменным все, что подвергается его воздействию. Мощная сила, замедляющая движение и уплотняющая вещество. Предохраняет от распада и подразумевает качества сжатия и неподвижности. И что это нам даёт? — недоумению девушки не было предела, и она снова вернулась к тексту: — Иса — означает замораживание ситуации. Вызывает состояние затормаживания и остановки, отключения от внешнего мира. Используется при необходимости успокоиться и для остановки внутреннего монолога. При этом снимаются эмоциональные реакции и нервозность. Да уж, успокоиться и снять нервозность не помешало бы, — пробормотала она, быстро переписывая все найденное в книге. — Используется для защиты. С её помощью можно свести на нет действие любой разрушительной или агрессивной силы, направленной на Вас как магическими средствами, так и просто в ожесточённом споре. Одна из идеальных рун для остановки действий противника, помогает нейтрализовать неспровоцированное нападение или враждебное намерение. — а вот это уже интересно.
Закончив писать, Гермиона принялась искать значения треугольника и круга. Через полчаса поисков, пришлось признать, что таких рун в «Словнике» нет. Можно было предположить, что «треугольник» собирательная руна. Таких нашлось несколько: «Кеназ» — руна воплощения и «Лагуз» — руна интуиции.
— Конечно, к «Исе» больше подходит «Лагуз», — задумчиво произнесла Гермиона, выводя руну на листке пергамента. — Если «Иса» — лёд, то «Лагуз» подразумевает движущуюся воду, формирующую поток и увлекающую за собой. Одна из женских рун. Соотносится с женской магией, с чувствами и развитием чувственного восприятия реальности, тесно взаимодействует с водной стихией, а также представляет собой поток, который формирует события. В древности вода часто использовалась как символ перехода от жизни к смерти и от смерти к возрождению, достаточно вспомнить северный обычай погребения в ладье. В сферу влияния этой руны включается интуиция, психология и оккультные науки. — девушка перевернула страницы и нашла руну воплощения — «Кеназ», глаза забегали по строчкам, а губы шёпотом передавали информацию: — Означает «внутренний свет». Само обозначение руны Кен исследователи называют как свечение, пламя или факел. Но существует и другой перевод — уметь и обладать информацией. Силой «Кеназ» является свет (пламя, огонь и др.) преобразующий любой материал в совершенно новую материю. В древности оракулы и шаманы использовали эту руну, когда им требовалось отправляться в путешествие за поиском чего-либо нового и неизведанного. Выражение «пролить свет» имеет тут не двузначный смысл, а чётко описывает действия руны. Руна «Кеназ» способна помочь, когда необходимо обрести трезвость мысли, внести ясность в ситуацию, а также в тех случаях, когда необходимо использовать ваши знания, то есть активизирует творческий потенциал, направленный именно на глубокую работу интеллекта. Также руна может помочь Вам не только формулировать правильно свои мысли, но и через слова доступно выражать эти мысли. Руна кено выполняет также защитную функцию. Руна «Кеназ», символизирующая огонь и внесение ясности, также ещё называется руна огня, которая способна рассеять своим светом все тёмные стороны вопроса.
— Нет, похоже, все-таки «Кеназ» подходит больше. — прикусив кончик карандаша, проговорила Гермиона, уставившись на лист, исписанный рунами. — Вода, огонь и если моя догадка верна, то круг должен тоже означать какую-то стихию. — она снова стала листать страницы в поисках последнего искомого знака — круга. 
Но ничего не нашла. Открыла «Словник чародея» на первой странице и пролистала до самого конца. Пусто. Никакой информации. Руны в виде круга не было. Откинувшись на спинку стула, Гермиона запустила пальцы в волосы и закрыла глаза. Похоже, все это ничего не даст. Как сказал Гарри, это не руны и «Словник» не поможет, сколько бы она его не перечитывала. В приступе злости и безысходности, девушка сбросила книгу на пол и смяла все свои записи. Дотянулась до волшебной палочки и подожгла бумагу, с мрачным удовлетворением глядя на пламя. Гермиона чувствовала себя опустошённой, словно поиски вытянули из неё все силы. Хотелось завыть раненой белугой, но вряд ли это принесёт облегчение. Да и нервировать членов Ордена не лучшая идея. Опять решат, что Грейнджер тронулась умом. А провести ещё несколько месяцев в запертой комнате, не хотелось. Да и кому от этого станет легче? Ей вряд ли. 
Закрыла глаза и принялась массировать виски, надеясь, что это поможет хоть немного расслабиться и прийти в себя. За всем этим она не услышала стук в дверь. А затем за спиной раздался женский голос:
— Прости, если помешала, — тихо произнесла Полумна, переминаясь с ноги на ногу, — просто я подумала, что тебе нужна компания.
— Да, наверное, нужна, — не открывая глаз, пробормотала Гермиона. 
Полумна присела на край стола и принялась перебирать оставшиеся нетронутыми записи, остановилась на одном из пергаментов, где подруга несколько раз вывела загадочный «глаз» и, нахмурившись, произнесла:
— Только не говори, что и ты веришь в Дары Смерти. Даже для меня это глупо, хотя знаю, что считаюсь самой странной в вашей компании правдолюбцев. Полоумная Лавгуд и все такое.
Гермиона резко открыла глаза и выпрямилась, уставившись на Лавгуд пытливым взглядом. Девушка наоборот ответила своим обычным рассеянным взором и попыталась улыбнуться, хотя улыбка больше смахивала на какую-то гримасу.
— Что за Дары Смерти? 
— Так ты знаешь о них или нет? — на бледном личике Полумны появилось недоуменное выражение. — Просто ты весь пергамент расписала этим знаком, а сама спрашиваешь, что он означает.
— Я случайно увидела этот знак в книге, — пожала плечами Грейнджер, откидываясь на стуле и балансируя на двух задних «ножках». Ладонями она держалась за край столешницы. — Стало любопытно, что он может означать. В толкователе рун его нет.
— Конечно, нет, — усмехнулась Полумна, присев на край стола, — потому что это сказка. Обычная легенда, рассказанная лет сто назад бардом Бидлем. Мой отец верил, что все это правда, и Дары существуют на самом деле, но доказательств этому нет. Поэтому не забивай свою голову. Все это бред. — увидев, что подруга все ещё не понимает, Лавгуд взяла книгу «Сказок» и пролистала несколько страниц и придвинула ближе к Гермионе, чтобы она смогла прочитать заголовок. — Вот, смотри. Это и есть легенда о Дарах Смерти. 
— «Сказка о трёх братьях»? 
— Ладно, слушай, — быстро заговорила Полумна, рукой делая сигнал Гермионе, чтобы она не перебивала ни при каких обстоятельствах. — Как я понимаю, пересказывать сказку тебе нет смысла, потому что ты её читала, — не дожидаясь согласного кивка, продолжила: — Мой отец и некоторые его единомышленники верили, что история про трёх братьев абсолютно реальна и имела место быть на самом деле. — выхватив карандаш из рук Гермионы, Полумна перевернула исчёрканный пергамент чистой стороной вверх и вывела вертикальную черту, — это Бузинная палочка или как её ещё называют Старшая палочка. Самая могущественная вещь по легенде. Говорят, что её можно отнять только силой у предыдущего владельца. Далее, — она изобразила поверх чёрточки круг, — Воскрешающий камень. И Мантия-невидимка, — девушка заключила черту и круг в треугольник. — Все вместе Дары Смерти.
Гермиона уставилась на нарисованный Полумной знак, не веря в то, что все оказалось так просто. Она промучилась над этим несколько дней, а Лавгуд раскрыла тайну в мгновение ока. Но это была бы не Гермиона, если бы не начала рассматривать все сквозь призму недоверия, поэтому она взглянула на подругу и произнесла:
— Но в книге ни слова о Дарах Смерти. Они не упоминаются даже.
— Да, знаю, — раздражённо произнесла Полумна от того, что приходится объяснять такую ерунду, когда можно заняться более важными делами. Например, избавиться от мозгошмыгов, заполонивших голову почти всех членов Ордена. — Мой отец считал, что это всего лишь детская сказка, а не методика для нравоучений и наставлений.
— Ну, вот теперь ты сама себе противоречишь, — с улыбкой сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — Если это всего лишь детская сказка, то почему Ксенофилиус так упорно верил в Дары?
— Если ты перестанешь меня перебивать, то поймёшь, — всплеснула руками Полумна, заставив Гермиону тотчас же посерьёзнеть. — Отец говорил так: «Каждая сказка — это уже пересказанная кем-то история, происходившая на самом деле». Он считал, что «Сказка о трёх братьях» — очень древняя легенда, которой, возможно, несколько сотен лет. Возможно, она даже имеет отношение к семье Певереллов. Так или иначе, но речь в ней идёт о трёх волшебных предметах, трёх Дарах, обладатель которых сможет победить Смерть.
— Кто такие Певереллы? — фамилия показалась Гермионе знакомой, но она не могла вспомнить, где её слышала.
— Папа считал, что братья из сказки на самом деле — трое братьев Певереллов: Антиох, Кадм и Игнотус. Они были первыми владельцами Даров. Так гласит легенда, так что не смотри на меня, как на умалишённую. Сама попросила рассказать тебе эту сказочку на ночь.
— Хорошо, — осторожно произнесла Гермиона, видя, что Полумна находится на взводе, хотя никогда её такой прежде не видела. — Если поверить, что существует могущественная Бузинная палочка и Воскрешающий камень, как быть с Мантией-невидимкой? Потому что наложить чары невидимости может любой волшебник, знакомый хотя бы с азами волшебства.
— Это необычная Мантия-невидимка, — со вздохом объяснила Полумна, она выглядела отрешённой от мира, словно находилась далеко отсюда. — Обычно чары изнашиваются, ты и сама это прекрасно знаешь. Может, их хватит на несколько лет, но потом они исчезнут, и придётся повторять ритуал заново. А речь идёт о совершенном чуде, дарованном Смертью. Эта Мантия делает своего владельца абсолютно невидимым на неограниченное время. И его нельзя обнаружить никакими чарами. Много тебе попадалось таких мантий?
И Гермиона поперхнулась от обрушившегося на неё понимания. Если отбросить логику и рациональные измышления, то все сходится. Дары Смерти. Они существуют. Немыслимо!
Подскочив на ноги, Грейнджер уронила стул и со всей силы обняла подругу.
— Ты — гений, — выкрикнула она, кружась по комнате. — Гений. Ну, конечно же, это ведь логично.
Полумна следила за девушкой недоуменным взглядом, а затем неловко улыбнулась, вспомнив, что примерно так же вёл себя и её отец. Лавгуд скучала по нему, хоть и запрещала думать о том, что не успела его спасти от Волан-де-Морта. Невилл убеждал, что она не виновата в гибели Ксенофилиуса, но Полумна знала, что если бы она убедила отца покинуть их дом и перебраться в одно из защищённых Орденом убежищ, то смогла бы его спасти.
«Ах, папа, жаль, что Дары Смерти всего лишь сказка. Мне бы не помешал Воскрешающий камень, чтобы попросить у тебя прощения».
Гермиона тем временем спустилась в гостиную в поисках Гарри или Рона, но её встретила тишина. Сколько же времени она провела в своей комнате? Взглянув на часы в гостиной, Грейнджер побледнела — было уже около девяти вечера. Значит, они отправились в Стиффки, в надежде спасти маглов от Пожирателей смерти. Развернувшись, Гермиона снова взбежала по лестнице, перескакивая через ступеньки, и ворвалась в комнату Поттера. Открыв платяной шкаф, она принялась передвигать одежду друга в поисках нужной ей вещи. И вскоре она нашлась — мантия-невидимка. Третий Дар Смерти. И почему девушка раньше не задумывалась об её уникальности? Разве часто встречаются такие мантии, передающиеся по наследству и не теряющие своих магических свойств? Вполне возможно, что Дары — всего лишь детская сказка, но если отец Полумны прав, то какие возможности перед ними открываются. Феноменальные. 
Накинув мантию себе на плечи, Гермиона убедилась, что полностью невидима и поспешила к выходу. Грейнджер понимала, что друзья убьют её за то, что она собиралась сделать, но не могла оставить их без прикрытия. Тем более девушка скрыта от посторонних глаз, так кто сможет на неё напасть?
Едва не столкнувшись на пороге с Молли, Гермиона вжалась в стену, моля, чтобы женщина не услышала частое дыхание и громкое сердцебиение. Миссис Уизли словно почувствовала её присутствие, остановилась рядом с девушкой, протянула руку… ещё немного и её ладонь дотронется до Гермионы, найдёт и заставит вернуться в комнату. Ещё чуть-чуть…
— Мама, — женщина обернулась и одёрнула руку, посмотрела на Джинни, босую и растрёпанную, — тебе следует отдохнуть.
Смерть Перси подкосила Молли, хоть она и не хотела этого признавать. Но потеря сына сказалась на ней. Теперь женщина боялась за жизни остальных детей и мужа, иногда старалась всеми силами задержать их и не пустить в рейд. Но война — есть война. И никто не мог оставаться в стороне, пока гибли люди.
Джинни подошла ближе и взяла Молли под руку, что-то шёпотом приговаривая. И вскоре они скрылись за углом. Подождав немного, Гермиона открыла дверь и выскользнула наружу, вдыхая полной грудью свежий воздух. Пахло мокрым асфальтом, травой и свежеиспечёнными булочками. Как же она скучала по этому запаху. До войны они с Кэтрин часто сидели на крыльце и смотрели на косые струи дождя, подставляли руки, мочили летние платья. Они чувствовали себя свободными, раскрепощёнными, словно вода смывала с них все печали и проблемы. А ведь, по сути, так оно и было.
Отогнав воспоминания подальше, Гермиона лёгкой поступью сбежала с крыльца и трансгрессировала, мысленно обозначив место своего приземления. В Стиффках девушка ни разу не была, поэтому представляла не конкретное место, она думала о человеке. И оказалась в самом центре сражения, рядом с Гарри Поттером и Роном Уизли. Они стояли спина к себе, отражая заклинания четырёх Пожирателей смерти. Оглядевшись, Гермиона поняла, что борьба идёт не на жизнь, а на смерть. Рядом — Кингсли Бруствер отбивался от полудюжины сторонников Тёмного Лорда. И у остальных дела шли не лучше. На земле уже лежало несколько тел, но никто из противников не обращал на них внимания. Держа палочку наготове, Грейнджер медленно продвигалась через сражающихся волшебников, стараясь никого не задеть. Она искала Драко, потому что хотела знать, что с ним все в порядке, и он не пострадал. Гермиона не хотела себе признаваться, но ведь здесь она оказалась только ради него, движимая желанием оградить его от беды. Грейнджер прекрасно понимала, что ему это не нужно, но ничего не могла с собой поделать.
«Где же ты? — мысленно звала слизеринца Гермиона, проклиная Пожирателей и их чёртовы маски и капюшоны. — Ну же, Драко, ты должен быть рядом с Гарри, потому что обещал прикрывать его».
Задумавшись, Гермиона не заметила, что споткнулась об одно из тел, на одно мгновение приоткрыв мантию-невидимку. Но внимательному волшебнику хватило и этого. Девушка не поняла, кто наложил на неё заклинание, но было поздно думать об этом. Её обездвиженное тело отбросило в сторону, а затем сильная рука схватила девушку за лодыжку и поволокла подальше от сражений. Гермиона пыталась невербально избавиться от чар, но волшебная палочка выпала из руки при падении, а нападавший не соизволил взять её с собой. Мысленно застонав от бессилия, девушка приготовилась к самому худшему. Она пыталась понять, куда её волокут, и кто именно оказался таким наблюдательным, что заметил девушку под мантией-невидимкой.
Вскоре они остановились. Тишина. Затем резкий удар ногой по рёбрам заставил Гермиону внутренне сжаться от боли и страха. Она никак не могла понять, почему мантия не смогла укрыть её от посторонних глаз, хотя Гермиона так на это рассчитывала. Снова удар ногой в живот едва не вывернул внутренности Гермионы наизнанку. Девушка часто заморгала, пытаясь скрыть подступившие на глаза слезы. Последовал ещё один удар, намного сильнее прежнего. Будь у Гермионы такая возможность, она вопила бы во все горло, чтобы привлечь к себе внимание, но из горла не вырвалось ни единого звука. Вместо этого Гермиона мысленно молила о прекращении пытки, и проклинала себя за глупость. Если Пожиратели убьют её сейчас, никто и не догадается, что сталось с Гермионой Грейнджер. Если, конечно, после убийца не похвалится своим подвигом перед остальными. Тогда эта информация дойдёт до Драко, а от него узнает и Гарри.
Мантия-невидимка слетела с тела израненной девушки, а затем её перевернули, чтобы она смогла увидеть своего мучителя. Холеные руки небрежным движением откинули капюшон, затем очередь дошла и до маски. И вот уже в лицо Гермионы смотрели холодные серые глаза. В них не было ни капли тепла или света. Только ярость и злость. Ненависть и презрение. Девушка настороженно следила за каждым движением волшебника, но ничего не могла поделать с ним. Она все ещё обездвижена и беззащитна. И никто ей не поможет. 
— Вот это сюрприз, — бархатным голосом заявил Люциус Малфой, склоняясь над поверженной пленницей, — сама грязнокровка Грейнджер решила заглянуть на огонёк. Ты уже соскучилась по моему дому? Обещаю, что в этот раз ты не сбежишь. Теперь некому будет спасти тебя.
Гермиона смотрела на него и проклинала себя за глупость. Опять чёртово геройство и безалаберность привели её в руки к Пожирателям. И Люциус прав, теперь девушку ничего не спасёт. Второй раз Драко не станет рисковать своей жизнью ради глупой идиотки, возомнившей из себя невесть кого. 
«Клянусь, что если выберусь из этой заварушки живой, — думала Гермиона, пытаясь вернуть контроль над собственным телом, но ей это не удавалось. — То буду сначала думать, а потом лезть в самое пекло, где меня могут убить».
— Не будь мне противна твоя грязная кровь, — Люциус словно разговаривал сам с собой, перекладывая палочку в другую руку, — я бы развлёкся с тобой. Заставил бы ненавидеть себя ещё больше, чем сейчас. Но предрассудки сильнее желания проучить чёртову грязнокровку. Да и не стоишь ты этого.
«Что бы ты сказал, если бы узнал, что твой сын оказался выше этого? — яростно думала Гермиона, не в силах сдвинуться и хоть как-то подать сигнал друзьям, что она здесь. И ей нужна помощь. — Что бы ты сказал, если бы узнал, как твой сын ласкает мое тело, как его губы шепчут моё имя во время оргазма? Чтобы ты сказал, если бы узнал, что твой сын предал тебя ради грязнокровки? Что бы ты сказал, Люциус?»
Словно прочитав её мысли, Малфой выпрямился и ударил Гермиону ногой, заставив её перевернуться на живот и упереться лицом в мокрую траву. Она чувствовала его ботинок на своей спине, придавливающий к земле, причиняющий боль. Гермионе хотелось кричать, но заклятие не позволяло этой маленькой слабости. Склонившись, Люциус схватил девушку за волосы и потянул на себя, заставляя ее смотреть в его ледяные глаза, наполненные ненавистью и презрением. Чтобы она видела, кто причинил ей боль. Чтобы знала, что спасения нет.
— Отец, я искал тебя, — раздался спокойный голос Драко, он приближался, пытаясь увидеть, кого мучает Люциус. — Это она?
— Да, Драко, — мужчина повернулся к сыну и улыбнулся: — как видишь, жизнь ничему не научила нашу грязнокровную беглянку. Думаю, Тёмный Лорд обрадуется, если мы вернём ему эту непослушную сучку назад. Он выбьет из неё спесь, но теперь она долго не протянет.
Драко напряжённо смотрел на распластанное на земле тело Гермионы и пытался найти выход. Но не видел его. Он готов был самолично разорвать девушку на части за то, что ослушалась и пришла сюда, накликав неприятности и на себя, и на него. Малфой не мог допустить, чтобы отец выполнил свою угрозу и отправил Грейнджер в мэнор, потому что оттуда ему её больше не спасти. Последнее, что увидит грязнокровка, будет гостиная в его доме и Волан-де-Морт, направляющий на неё волшебную палочку. Руку опалило жаром, он чувствовал, что Непреложный обет напоминает о данной клятве спасти любой ценой. Но чем придётся заплатить за жизнь Гермионы?
Вытащив волшебную палочку, Драко медленно приближался к отцу. Ему нужно только оглушить его, стереть часть воспоминаний, касающихся грязнокровки, и позволить Грейнджер трансгрессировать в штаб-квартиру Ордена. Если он будет действовать быстро, Люциус не поймёт, что случилось. Только бы не прогадать. Воспользовавшись тем, что отец обратил все своё внимание на пленницу и не следит за сыном, поднял палочку, и открыл было рот, чтобы произнести заклинание.
Волшебная палочка вылетела из его руки, а сам Драко оказался прижат к стволу дерева руками отца.
— Недостаточно быстро, сын мой, — прошипел Люциус, встряхивая парня за грудки. — Думал, что я совсем хватку потерял? Самоуверенность — худший из недостатков, Драко. И она подвела тебя.
— Как ты понял? — спросил парень. Он не испытывал и тени страха перед отцом, а ведь раньше боялся его больше всего на свете. Боялся и уважал. Драко смотрел в лицо Люциуса и видел, что тот все же колеблется, прежде чем ответить. 
— Легилименция, — наконец, признался мужчина, — знаешь, о чем думала твоя грязнокровная «подружка», так яростно буравя меня взглядом? Знаешь, о чем вспоминала? Из всех сучек планеты ты выбрал именно Грейнджер? Если хотел кого-нибудь трахнуть, то почему твой выбор пал на эту поттеровскую подстилку?
— Я думал, что ответ очевиден, отец, — усмехнулся Драко, склонив голову набок и продолжая буравить отца спокойным взглядом. — Я всегда мечтал трахнуть заучку Грейнджер. Когда она доводила меня до белого каления, я представлял, как вталкиваю её в какой-нибудь чулан и беру силой. Слышу её крики и слезы. И это заводило меня ещё больше. И когда представился такой случай, я воспользовался им. 
Гермиона молча слушала, как Драко в красках расписывает свои мечты о насилии над ней, и мечтала, чтобы это были просто слова. Чтобы на самом деле он так не думал. 
— И почему я не верю тебе? — противостояние отца и сына продолжалось, а затем Люциус отшвырнул парня в сторону и склонился над Гермионой. Волшебная палочка упёрлась ей в шею, а мужчина уже говорил громко, обращаясь к парню: — Зато можешь посмотреть, как я убью её, а потом займусь тобой. Выбью всю дурь из твоей головы.
— Но как же Тёмный Лорд? — Драко с трудом поднялся на колени, взглядом ища собственную палочку.
— А мы ему не скажем, что наткнулись на грязнокровку Грейнджер. Точнее скажем, что нашли её истерзанный труп. Кто-то позабавился с девчонкой до нас. Смотри, Драко, смотри, как она умрёт. Я ведь знаю, что ты убиваешь, только отвернувшись. Но сейчас я хочу, чтобы ты смотрел.
Рот Люциуса приоткрылся, готовясь произнести смертельное проклятие, и в этот момент пальцы Драко нащупали волшебную палочку. Он не думал, просто говорил. Два слова. И зелёный луч отбросил светловолосого волшебника подальше от поверженной Грейнджер. Впервые в жизни Драко смотрел на смерть человека. Собственного отца. И уже ничего нельзя было изменить. 
Палочка выпала из онемевших пальцев, он был не в силах сдвинуться с места. Не в силах принять содеянное. Каким бы человеком ни был Люциус, но родителей, как известно, не выбирают. А Драко любил своего отца. Да, Люциус не был образцом для подражания, порой вымещал раздражительность и гнев на семье, но и Драко и Нарцисса знали, что это временно. Потом все наладится, и в доме воцарится покой и уют. А теперь его отец мёртв, потому что он, Драко, предпочёл грязнокровку родной крови. Предал свою семью. 
Заклинание Люциуса спало. Гермиона со стоном поднялась на колени, чувствуя, как тело разрывается от боли. Но она ничто по сравнению с той, что испытывал сейчас Драко. Пошатываясь, она брела к Малфою, опустилась на колени и дотронулась до его плеча. 
— Мне жаль, — шептала она, убирая волосы с его лица, — мне жаль, что так получилось.
Именно эти слова вывели парня из оцепенения. Сбросив ладонь Гермионы, он сжал её со всей силы, пока девушка не вскрикнула от боли. Сейчас Драко хотел причинить ей боль. Заставить страдать. Почувствовать хотя бы отголоски тех чувств, что испытывал сейчас он, глядя на мёртвое тело своего отца. 
— Тебе жаль? — повторил он, с ненавистью уставившись в лицо Гермионы. — Я убил своего отца ради тебя, чёртова грязнокровка. Убил. Своего. Отца. Только потому, что тебе не сиделось в безопасности. Геройствовать захотела? Смерти искала? 
— Нет, Драко, — едва сдерживая слезы, произнесла Гермиона, даже не пытаясь вырвать руку из цепких пальцев слизеринца, — я всего лишь хотела помочь.
— Да это я тебе помог, тупая идиотка, — тон Драко не повысился ни на тон, но девушка чувствовала, что он едва сдерживает себя, чтобы не начать кричать. 
Гермиона подумала, что сделай он это, ей стало бы легче. Пусть лучше орёт на неё, изливая ярость и боль, чем цедит каждое слово сквозь зубы и смотрит с такой ненавистью. Она понимала, что Драко вправе и злиться, и ненавидеть за то, что она сделала, поэтому готова была покорно вынести все его слова и действия, направленные в её адрес.
— Чёртовы гриффиндорцы с великим самомнением героя, — продолжил Малфой, сжимая пальцы ещё крепче и надеясь, что завтра у неё будут синяки. Она заслужила не только их, но на большее он был не способен. — Думаешь, бессмертная? Можешь пренебрегать правилами безопасности, потому что ты у нас великая волшебница? Да ты хоть одно заклинание произнести успела, прежде чем тебя обезоружили и притащили сюда? Тебя не волнует, что здесь все рискуют своей жизнью. Гораздо лучше лезть на рожон, ведь Драко Малфой теперь у вас на посылках. Он поклялся своей жизнью, что спасёт в случае опасности. И он спас тебя. Снова. Ты довольна? Как тебе ощущение власти, Грейнджер?
— Прости…
— Это все, что ты можешь мне сейчас сказать? — прошипел Драко, вцепившись пальцами в подбородок Гермионы и заставив взглянуть на него. — Ты не нашла другого способа заставить меня возненавидеть себя, вот и придумала этот план? Хотела отомстить за то, что я натравил на вас Пожирателей? Или хотела, чтобы я вспомнил свою ненависть к тебе? Так тебе это удалось, — с силой оттолкнув Грейнджер от себя, он поднялся на ноги, сжал волшебную палочку в холодных пальцах и в два шага преодолел расстояние до тела своего отца.
— Драко, я не знала, что так все получится, — пробормотала Гермиона, едва сдерживая слезы. — У меня не было злого умысла, поверь. Я хотела помочь. Просто помочь вам. 
— У тебя это плохо получилось, — Малфой смерил её злобным взглядом, руки самопроизвольно сжались в кулаки, он едва сдерживал себя, чтобы не довести начатое отцом дело до конца. 
Как же парень хотел сомкнуть пальцы на её горле и смотреть, как синеет её лицо. Слушать её хрипы. Видеть слезы в глазах, полных страха и мольбы. Она не стала бы сопротивляться, потому что заслужила это. Приняла бы любую казнь. Чёртова жертвенность. И это его остудило. Кулаки разжались. Но лицо продолжало хранить каменное выражение, а глаза все так же метали молнии. Грейнджер стояла перед ним на коленях, растрёпанная, со слезами на глазах, а руки у груди сложены в молебном жесте, и просила о снисхождении, но он не мог ей этого дать. Не сейчас. Может, потом. Может… что вряд ли.
— Дальше без меня, жалкая кучка героев, — закончил Драко и трансгрессировал, оставив девушку наедине с собой и болью, которую она испытывала.