Научи меня жить

Глава 27

— Любовь... — повторила она медленно, 
внутренним голосом, и вдруг, в то же время, 
как она отцепила кружево, прибавила:
— Я оттого и не люблю этого слова, 
что оно для меня слишком много значит, 
больше гораздо, чем вы можете понять.
(Лев Толстой. Анна Каренина)

Гермиона трансгрессировала на пустырь, едва первые лучи осветили землю. Быстрым шагом преодолела расстояние и вошла в дом. Малфой сидел на кровати без рубашки и рассматривал рану на животе, из которой текла кровь.
— Что случилось? — ахнула Гермиона и, приблизившись к Драко, убрала его руку, чтобы осмотреть ранение.
— Отстань, — буркнул парень, пытаясь увернуться от цепких пальцев Гермионы, но сморщился от боли.
Гермиона закатила глаза и, подложив Драко под спину подушку, уложила его на кровать. Приказав оставаться на месте и не шевелиться, она сбегала в ванную и принесла аптечку, полотенца и воду. Осторожно обтёрла кровь мягкой тканью и подозрительно уставилась на Малфоя.
— Это тебя заклинанием зацепило. Кто это тебя так? — укоризненно проговорила Гермиона, но Малфой молчал, закрыв глаза, словно спал. Но неровное дыхание выдавало его. — Хватит делать вид, что ты меня не слышишь, Драко Малфой! — повысила голос девушка, и Драко недовольно уставился на неё.
— Встретился на вечернем дежурстве с парочкой ваших, — ответил он сквозь зубы, поняв, что этим ответом Гермиона не удовлетвориться, продолжил: — один зацепил меня режущим. Что так смотришь на меня? Как будто сама не знаешь, как обе стороны рады видеть друг друга при встрече.
— Почему ты сразу не трансгрессировал? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, продолжая обрабатывать рану. — Здесь какой-то мусор, потерпи, я почищу.
— Я не трус, чтобы бежать от драки, — процедил Драко, комкая пальцами простынь. Он едва сдерживался, чтобы не завопить, и это удавалось с трудом.
Гермиона бросила на него недовольный взгляд, но встала и принесла недопитую бутылку водки. Она была против подобных методов лечения, но сейчас это единственное обезболивающее, которое можно найти. Нужно будет пополнить запас медикаментов, чтобы в будущем в подобных ситуациях не прибегать к алкоголю. Открутив крышку, девушка помогла Драко приподняться и протянула бутылку. Тот сделал несколько глотков и вернул тару Гермионе, а затем снова вернулся в лежачее положение. 
— Ещё немного, потерпи, — Гермиона смочила другое полотенце и снова принялась вычищать грязь. — Никакой санитарии, — выругалась она, пытаясь действовать аккуратно. — Так ведь и заразу можно занести.
— Только этого мне не хватало, — пробормотал Драко, сжав зубы, что Гермионе пришлось потрудиться, чтобы разобрать его слова. — Хватит нам одной грязнокровки.
Гермиона едва подавила желание надавить пальцем на самое больное место, но вместо этого придирчиво осмотрела и, только убедившись, что ранение чистое, потянулась за бадьяном. Несколько капель и рана начала постепенно затягиваться. Наложив марлевую повязку, Гермиона чуть отодвинулась от лежащего поперёк кровати тела и сложила руки на коленях.
Некоторое время они молчали, потом Драко приподнялся на локтях и уставился на Гермиону. Он протянул руку и коснулся плеча девушки, привлекая к себе внимание. Гермиона повернулась и встретилась с ним взглядом.
— Спасибо, — пробормотал Драко.
Она пожала плечами, словно говоря, что это пустяк и не стоит благодарности. Гермиона не знала, как себя вести с ним дальше. Да, сейчас Драко не рычал на неё и не проклинал, но что будет потом? Их отношения и раньше нельзя было назвать нормальными, а после смерти Люциуса испортились напрочь. Как бы через пять минут Драко снова не начал кричать и обвинять во всех смертных грехах.
— Я хотела с тобой поговорить, — произнесла Гермиона, продолжая созерцать свои ладони. — Точнее попросить, — она замолчала, а потом выдохнула: — я хочу посетить Годрикову Впадину.
Драко закашлялся, а затем уставился на девушку с неподдельным интересом. Он ожидал от неё чего угодно, но не предложения отправиться туда, где встретили свою гибель родители Поттера. Да и было бы логичнее, если туда пойдёт сам Поттер, а не совершенно посторонний человек. Да он о Годриковой впадине знал лишь две вещи: там жил Дамблдор и Волан-де-Морт исчез на десять лет после неудачной попытки убить годовалого мальчишку.
Гермиона нетерпеливо выстукивала носком обуви по полу в ожидании ответа. Ну, а что он мог ей ответить?
— Почему я? Логичнее позвать с собой Поттера и Уизли.
Гермиона замялась, и это заинтересовало Драко ещё больше. Для себя он решил, что пойдёт в любом случае, но стоит немного потомить Гермиону. Она все равно расскажет, если хочет его сопровождения. Поэтому нужно всего лишь немного подождать. Драко сделал вид, что тайны девушки ему порядком приелись, закрыл глаза и постарался замедлить дыхание, попутно считая вдохи-выдохи.
На тридцатом вдохе Гермиона не выдержала. Повернулась и схватила Драко за руку, призывая обратить на неё внимание. Не дождалась. Поэтому выпалила на одном дыхании:
— Гарри не верит в Дары Смерти, а я должна убедиться, что они существуют.
— Что? — переспросил Драко, резко сев на постели, и поморщился от боли. — Что ещё за Дары?
Только тут до Гермионы дошла запоздалая мысль, что со всеми произошедшими в их жизнях событиях, она так и не удосужилась рассказать Драко о том, что же означает загадочный «глаз» в «Сказках барда Бидля». Поэтому Гермиона вздохнула и принялась заполнять пробелы в знаниях Драко. Малфой слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. По окончанию рассказа Гермиона выдохнула и мысленно заметила, что Драко оказался, куда лучшим слушателем, чем Гарри, который постоянно перебивал, и раз десять повторил, что все это бред и вымысел.
— Хорошо, допустим, Дары Смерти существуют, но Поттер прав — наша основная задача — крестражи, поэтому я не вижу смысла в поисках разгадки тайны, оставленной Дамблдором. Тем более, это всего лишь версия Полоумной и её папаши.
Гермиона сложила руки на груди и недовольно поджала губы. Она ожидала, что тяга к авантюризму преобладает над холодным расчётом, что позволит ей вытащить Малфоя на это приключение. Похоже, Гермиона ошиблась. Но и пускать все на самотёк не станет. Дамблдор оставил ей эту книжку не просто так. Он хотел донести до неё какую-то информацию. А она, Гермиона, как самая лучшая ученица на курсе должна была разгадать это завуалированное старым волшебником послание.
— Ты не понимаешь, — попыталась объяснить свою догадку Гермиона, как до этого втолковывала Гарри, который остался глух ко всем доводам подруги. — Дамблдор знал, что мы разгадаем значение «глаза», поэтому оставил мне книгу. Не будь это так важно, тогда для чего все это?
— А тебе не кажется, что ты просто ищешь скрытый смысл там, где его нет?
— Я написала Виктору, — Драко чуть рот не приоткрыл от удивления, но вовремя сдержался, — помнится, он здорово повздорил с Ксенофилиусом Лавгудом на свадьбе Билла и Флер. Раньше я не придавала этому значения, но у меня было время поразмыслить за прошедшую неделю.
— И что же тебе ответил Крам?
— На груди Ксенофилиуса висел кулон Даров Смерти, — пояснила Гермиона, — это я рассмотрела на одной из колдографий, позаимствованных из свадебного альбома. В письме я упомянула этот момент и попросила Виктора объяснить, чем его так не устроил этот знак. И знаешь, что он мне ответил? — Гермиона выдержала паузу, заставив Малфоя нахмуриться, и продолжила: — Виктор сказал, что это знак Грин-де-Вальда. Он даже вырезал его на стене Дурмстранга во время своей недолгой учёбы там. 
— И что это доказывает?
— Грин-де-Вальд верил в существование Даров, — Гермиона даже подскочила на месте, не понимая, как можно не понимать таких простых истин. Это же ясно как дважды два. — И, скорее всего, он же натолкнул на эту мысль Дамблдора. Альбус в то время был амбициозен и жаден до славы, поэтому идеи Грин-де-Вальда о мировом господстве завлекли его.
— Это тебе Виктор рассказал? — Драко произнёс имя Крама таким пренебрежительным тоном, что Гермиона подумала бы, что он ревнует, не будь девушка уверена в том, что это так же невозможно, как если бы она оказалась внебрачной дочерью Беллатрисы Лестрейндж.
— Нет, я сама до этого додумалась, — колко ответила Гермиона, продолжая наблюдать недовольную физиономию Малфоя, которая тут же сменилась холодно-отстранённой. — И не делай такое лицо, словно хочешь съязвить по поводу моей неспособности думать. 
— Я и не собирался, — честно ответил Малфой, уставившись в глаза Гермионе, а затем расплылся в улыбке и ехидно добавил: — надеялся, что ты прочтёшь это по моему лицу, и ты не подвела. Браво! 
Гермиона подскочила на ноги и гневно уставилась на парня, который продолжал ухмыляться, словно озвучил самую остроумную фразу в мире и теперь ожидал оваций и коленопреклонённых поклонниц, бросающих цветы к его ногам.
— И зачем я перед тобой распинаюсь? — словно обращаясь к самой себе, поинтересовалась Гермиона, сложив руки на груди. — Тебе ведь откровенно наплевать на все мои доводы. Как я могла забыть, что тебя не волнует ничего кроме себя самого? — с этими словами она повернулась и быстрым шагом направилась к выходу, бросив на ходу: — я сама отправлюсь в Годрикову Впадину. Или Оливера попрошу. Уж он-то мне точно не откажет.
— Конечно, не откажет, — ехидный тон сменился на презрительный. — Вуд будет просто в восторге, может, даже выпадет шанс потискаться с тобой в каком-нибудь заброшенном сарае. 
— А тебе какое дело? — Гермиона гневно уставилась на Малфоя, который тоже вскочил на ноги и взглядом метал молнии. — Или думаешь, что пользовать грязнокровку можешь только ты? 
— Да плевать мне на тебя, — процедил парень, сжимая кулаки, а затем в два шага преодолел расстояние между ними и схватил девушку за голову.
Его губы накрыли её рот, сминая в яростном поцелуе. Гермиона сжала зубы и попыталась вырваться, но Малфой толкнул девушку к двери, прижимаясь к ней всем телом. Языком парень провёл по её губам, пытаясь разжать зубы, но Гермиона продолжала сопротивляться его напору. И это заводило Драко ещё больше.
Высвободив руку, он схватил Гермиону за волосы, наматывая непослушные пряди на ладонь, заставив, девушку вскрикнуть от боли, тем самым впуская его язык в свой рот. Вторая рука ласкала её грудь через свитер. Но сейчас девушке не было приятно, как раньше, стоило Малфою прикоснуться к ней. Она вдруг поняла, что слова слизеринца не были пустыми угрозами, он мог быть по-настоящему пугающим. Осознав это, Гермиона упёрла ладони в грудь Малфоя в жалкой попытке оттолкнуть парня, но она не увенчалась успехом. Драко лишь усмехнулся и с силой прикусил нижнюю губу девушки, вызвав у той болезненный стон. Она чувствовала металлический привкус собственной крови на языке, видела ярость во взгляде Малфоя и ощущала озноб во всем теле. И это пугало ещё больше. 
Оставив губы девушки, Малфой стал покрывать жадными поцелуями шею Гермионы, затем схватился за ворот свитера и разорвал его на две половины. Гермиона жалобно вскрикнула, пытаясь оттолкнуть юношу, но попытки снова не увенчались успехом.
— Драко, — взвыла она, царапая его плечи через ткань рубашки, — пожалуйста, не нужно. Я не хочу.
Он резко отстранился от Гермионы, насмешливо глядя на испуганную девушку, по щекам которой текли слёзы, и надменно процедил:
— Надо же, ты всё-таки меня боишься, Грейнджер. Что я уже не добрый малый, как ты не устаёшь повторять?
— Ты просто мерзавец, — выдохнула Гермиона, чувствуя, что дрожит всем телом.
— Да!
— Ненавижу тебя!
— Продолжай, — в том же мрачном тоне ответил Малфой, — слышать комплименты в свой адрес, мне никогда не надоест. Особенно из твоих уст. Это прямо-таки заводит.
— Да пошёл ты к… чёрту! — гневно выплюнула Гермиона и сложила руки на груди. 
Противостояние взглядами длилось, казалось, целую вечность, а затем Малфой что-то пробурчал себе под нос и прошёл к покосившемуся от времени комоду, выудив оттуда серый свитер. 
Женский свитер.
— Оденься.
— Чей он? — подозрительно поинтересовалась Гермиона, внимательно рассматривая предмет одежды, предложенный ей.
— Любовница забыла, — ответил Малфой, швырнув свитер Гермионе, уселся на стул и пожил одну ногу на другую. — У неё грудь побольше твоей, так что тебе будет немного широковат. Но другого у меня нет.
Гермиона со злостью уставилась на Малфоя, сжимая руки в кулаки, что ногти впились в ладони. Она даже не подумала прикоснуться к свитеру, поэтому он так и валялся у её ног. Стояла в одном бюстгальтере, решив, что лучше уйдёт отсюда в таком виде, чем наденет на себя чужую одежду.
— Ты так в Годрикову Впадину собираешься? — лениво поинтересовался Малфой, рассматривая покрасневшую от злости Гермиону. Сейчас она напоминала кошку, готовую к прыжку, и это его забавляло. — Мне-то все равно, поэтому выбор за тобой.
— По-твоему, это нормально, что ты предлагаешь мне одежду своей любовницы, которую водишь в место, защищённое заклинанием Доверия? Кажется, мы договаривались, что о нем будут знать лишь самые доверенные лица.
— Когда я приводил сюда Демельзу, здесь ещё не было заклинания Доверия. Теперь мне придётся искать для этого другое место.
— Демельзу? — переспросила Гермиона, едва не сев на пол от удивления, — Демельзу Роббинс? Так ты с ней? Ты и она? — девушка буквально задыхалась от возмущения. И ревности.
А она, чёрт возьми, ревновала этого заносчивого слизеринца, которому было плевать на чувства Гермионы. Но его извечную холодность она бы пережила, привыкла и не к такому, но как он смеет рассказывать ей о своих пассиях, да ещё и предлагать их одежду? Он что не понимает, насколько это мерзко?
«Спать с тобой тоже мерзко, — раздался в голове надменный шепоток. — Мерзко, Грейнджер. Мерзко».
— Да, Грейнджер, — с усмешкой подтвердил Малфой, щёлкнув пальцами, чтобы привлечь внимание девушки, которая полностью ушла в свои мысли. — Я с ней. Знаешь, со школьных времён эта малышка сильно похорошела, хотя и раньше была той ещё штучкой. Мы как-то пересеклись в одном из пустых коридоров и завертелось.
Гермиона чуть ли не плакала. Ей было больно и обидно. А Малфой все продолжал распинаться, рассказывая об интимных свиданиях с Демельзой. Неужели нельзя было просто промолчать? Но нет, это ведь Малфой. Он не станет её жалеть. Наоборот постарается ужалить побольнее. 
— Что ж, не буду мешать тебе, предаваться приятным воспоминаниям, — хриплым голосом проговорила Гермиона и, подобрав свою волшебную палочку, двинулась к выходу. Слезы душили девушку, но она не собиралась доставлять Малфою удовольствия лицезреть, что его слова задели её.
— Я ведь предупреждал, что не стоит влюбляться в меня, Грейнджер, — на пороге Гермиону настиг усталый голос Малфоя. — Ничего кроме страданий тебя не ждёт. Я такой, какой есть. Меня не исправить и не переделать. Но ты ведь никогда не слушаешь. А теперь я ещё и виноват в том, что не оправдал твоих ожиданий.
Гермиона повернулась и молча уставилась на Драко, обняв себя за плечи. Он так же смотрел на нее, затем поднялся, подобрал с пола свитер и, приблизившись к девушке, вручил ей.
— Это Панси забыла, — признался он, а затем жёстко припечатал: — но все остальное — правда. Поэтому не обольщайся на свой счёт. А теперь одевайся, и отправимся в Годрикову Впадину за доказательствами, что Дары Смерти существуют. Чем чёрт не шутит. Все равно уже влез в эту грёбаную историю, когда связался с тобой.
По щеке Гермионы скатилась слеза, но она быстро вытерла её мягкой тканью, а затем отвернувшись, надела свитер. Малфой оказался прав — в груди джемпер был широковат. 
Гермиона взялась за ручку двери, но её остановил голос Малфоя.
— Думаю, нам нужны меры предосторожности на случай, если Тёмный Лорд оставил Пожирателей дежурить у разрушенного дома Поттеров.
— И что ты предлагаешь? — удивительно, но голос Гермионы звучал ровно, словно не её только что душили слезы от обиды и разочарования.
Вместо ответа Драко достал из ящика стола два стеклянных пузырька и поставил на столешницу. Гермиона медленно приблизилась, взяла один из флаконов и посмотрела на свет. Одного взгляда хватило, чтобы узнать Оборотное зелье.
— Это ещё зачем? — поинтересовалась Гермиона, вернув пузырёк на место и сложив руки на груди.
— Потому что если Пожиратели в Годриковой Впадине, я не хочу, чтобы меня там увидели с тобой. Да и будет странно, что я вообще появился в этом месте, не считая сопровождения в виде грязнокровной подружки Поттера.
— Ах да, — прищурилась Гермиона, — это ведь ниже твоего достоинства появляться вместе с грязнокровкой. Может, стоит позвать с собой Демельзу?
— Дура! — рявкнул Малфой, что девушка подскочила от неожиданности. А затем убрал зелье в карман и потянул Гермиону к двери. — Сколько тебе повторять, что я своей жизнью рискую, помогая вам? А ты только о себе и думаешь. Но эгоист в нашей команде — я. Просто замечательно!
Вытащив Гермиону на улицу, Драко взмахнул волшебной палочкой и трансгрессировал. Оказавшись в каком-то переулке, Малфой вышел на оживлённую улицу, Гермиона понуро плелась за ним. Она никак не могла взять в толк, зачем он притащил её сюда, если можно было выбрать какое-нибудь тихое место. 
— Сделай более приятное выражение лица, — посоветовал Драко, следуя за мужчиной и девушкой в деловых костюмах. 
Они свернули, медленно, но верно приближаясь к «Канари Уорф Тауэр» — самому высокому небоскрёбу в Великобритании. Там расположились редакции газет, юридические компании и различные финансовые офисы. И попасть туда без пропуска было невозможно. Туристы тоже не допускались, официальная причина — борьба с терроризмом. Другая — не мешать работе, отвлекая бессмысленными шатаниями по коридорам и вспышками фотоаппаратов.
— Нас не пропустят, — прошипела Гермиона, едва поспевая за Малфоем. — Давай выберем какой-нибудь менее благополучный район и добудем волосы.
— А мне нравится дух приключения, разве не этого ты от меня добивалась, когда просила пойти с тобой?
Гермиона хотела возразить, но Малфой остановился и вытащил волшебную палочку. Невербальное оглушающее, и два тела, словно подкошенные, рухнули на тротуар. Неспешной походкой Драко приблизился к мужчине и выдрал пару волосков. Гермиона осталась стоять на месте, наблюдая, как к ним бегут люди. Один из охранников бизнес-центра спешно вызывал полицию и скорую помощь. 
— Они уже приходят в себя, — донёсся до Гермионы спокойный голос Малфоя, — как вы себя чувствуете?
Пострадавшая девушка что-то промычала, схватившись за голову. Один из прохожих мужчин помог ей подняться и придерживал за руку, пока другие приводили в чувство её коллегу. Поняв, что на него не обращают никакого внимания, Малфой вернулся к ошеломлённой Гермионе и, взяв её под локоть, увёл подальше от места происшествия. Они вернулись в тот же проулок, и Гермиона дала выход своему гневу.
— Ну, и зачем? — прошипела она, со злостью глядя на спокойного Малфоя. — Это ненормально, тебе не кажется? Мы не нападаем на маглов, чтобы взять их волосы. Мы вообще ни на кого не нападаем. Это не игра, Малфой, и не развлечение.
— А мне было весело. А теперь закрой рот хотя бы на минуту, — отмахнулся парень, доставая из нагрудного кармана Оборотное зелье, — у меня голова начинает раскалываться от звуков твоего голоса. Тебе никто не говорил, что он противный?
Гермиона даже подавилась от возмущения, не в силах вымолвить ни слова. А Малфой тем временем колдовал над зельем, добавляя в него волосы. Затем протянул одну из склянок Гермионе. Она молча взяла и сделала глоток. На вкус оно было горьковатым с лёгким привкусом брокколи и чего-то похожего на подпорченный сырный соус. Сморщившись, Гермиона оперлась ладонью о стену и закрыла глаза.
— Я не ошибся с выбором кандидатуры, — раздался ехидный голос у неё над головой, — теперь свитер тебе впору.
Открыв глаза, Гермиона уставилась на мужчину рядом с собой. Он был примерно той же комплекции, что и сам Малфой, но только немного широковат и плечист, что ткань рубашки слегка натянулась на его фигуре. Соломенные волосы уложены и зачёсаны назад, следуя, какай-то непонятной для Гермионы, моде. А тёмно-синие глаза настороженно за ней наблюдали.
— Ты просто кретин, — выдохнула Гермиона, отлепляясь от стены. Она успела рассмотреть девушку, в которую обратилась, поэтому прекрасно знала, как выглядит. Длинные черные волосы собраны в хвост на затылке, зелёные глаза, высокие скулы. Стройная фигура и грудь нужного размера, чтобы заполнить пустоту там, где нужно. Чёртов Малфой!
Драко усмехнулся, продолжая разглядывать Гермиону, а затем взял за руку и трансгрессировал. Чувствуя, как внутри все дрожит от нетерпения, Гермиона открыла глаза. Они стояли посреди улицы, по сторонам которой находились маленькие домики. Чуть впереди виднелась центральная площадь деревушки.
Здесь было гораздо холоднее, чем в Лондоне. Гермиона поёжилась и невольно прижалась к Драко, тот хмыкнул, но ничего не сказал, приобнял её за талию, и они медленно пошли к площади. Сейчас они выглядели, словно влюблённая пара, прибывшая сюда в поисках жилья. 
— Ты знаешь, где искать твои доказательства? — шепнул Драко, ощущая тепло женского тела и думая, что этот облик ему определённо не нравится. 
Гермиона лишь покачала головой. Она даже не представляла, что станет делать, когда окажется здесь. Не спрашивать же каждого прохожего, что им известно о жизни молодого Дамблдора и где искать разрушенный дом Поттеров.
Вдруг улочка свернула влево, и перед Драко с Гермионой открылась уютная деревенская площадь. Вся она была увешана цветами и гирляндами, посередине высился обелиск, его частично заслоняли собранные для большого костра ветки. А так же столб, к которому было привязано соломенное чучело в чёрной мантии и остроконечной шляпе. Рядом с площадью виднелись несколько магазинчиков, почта и паб; на дальней стороне драгоценными каменьями сияли цветные витражи в окнах маленькой церкви, откуда доносилась музыка.
Драко и Гермиона медленно приближались, пытаясь рассмотреть происходящее. Через площадь спешили во всех направлениях жители деревни, останавливались, переговариваясь между собой, и шли дальше. 
— Это что ведьма?! — воскликнула Гермиона, — они собираются её сжечь?
— Сегодня Белтейн, — ответил Драко, — а так как маги здесь соседствуют с маглами, то вечером устроят праздничные гуляния, а потом проведут обряд сожжения ведьмы.
— Какое сегодня число?
— Ты как будто газет не читаешь, — усмехнулся Драко, поглядывая на Гермиону со снисходительной улыбкой. — Так купи календарь хотя бы.
Гермиона нахмурилась, пробурчала нечто невразумительное и потащила Драко за собой. Её интересовало кладбище за церковью. Там они что-нибудь да обнаружат.
— Мы не договаривались идти на кладбище, — воспротивился напору Гермионы Малфой. 
— А что боишься? — наступила пора Гермионы ухмыляться и одаривать парня снисходительной улыбкой. — Как сказал какой-то мудрый человек: «бояться следует живых, а не мёртвых».
— Слишком цинично для тебя, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, привлекая Гермиону чуть ближе к себе. — А как же твоя вера в добро?
— Пошатнулась с тех пор, как с тобой связалась.
Посреди площади она вдруг остановилась. Драко хотел возмутиться, но не успел открыть рта, когда тоже увидел то, что заворожило Гермиону. Стоило им приблизиться к обелиску, как он преобразился. Вместо стелы с множеством имён перед ними возникла скульптура. Три человека: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у неё на руках. На головах у всех троих были венки из белых лилий. 
— Я и не знала, что Поттерам установили памятник, — восхищённо пробормотала Гермиона, подойдя вплотную и рассматривая лица Джеймса и Лили. У маленького Гарри не было шрама. Так непривычно видеть счастливых людей и знать, что двоих из них уже нет в живых, а третий вот-вот должен принести себя в жертву во имя победы над Волан-де-Мортом.
— Пошли отсюда, — потянул Гермиону за руку Малфой, — потом насмотришься. Можешь даже Поттера позвать, думаю, ему понравится.
Гермиона уставилась на Драко недовольным взглядом, пытаясь мысленно передать ему, что он только что сморозил самую большую глупость на свете. И подобное при Гарри лучше не говорить, иначе в нос уже получит сам Малфой.
Переходя через дорогу, Гермиона оглянулся через плечо — статуи опять превратились в обелиск.
Ближе к церкви пение становилось громче. Один из голосов выделялся из всех, завораживая своей чистотой. Видимо, хор репетировал с утра пораньше. Хотя обычно в понедельник в церкви почти никого не было. Но, видимо, жизнь в Годриковой впадине проходило несколько иначе, чем в других городах. 
На кладбище вела узенькая калитка. Гермиона как можно тише отворила её, и они с Драко протиснулись внутрь. Драко и Гермиона обошли здание кругом, стараясь не привлекать к себе излишнее внимание. Но на них и так никто не смотрел.
За церковью тянулись ряды надгробий. Драко и Гермиона негласно разделились, чтобы не терять времени даром. Гермиона пошла налево, а Драко — направо.
— Я нашёл могилы матери и сестры Дамблдора, — подал голос Драко, привлекая внимание Гермионы. — Что у тебя?
— Ничего, — отозвалась Гермиона, продолжая рассматривать могильные надгробия. А затем замерла, дотронувшись пальцами до потрескавшегося замшелого камня, присмотрелась, нахмурив брови.
— Драко, кажется, я что-то нашла.
Малфой быстрым шагом преодолел расстояние между ними и остановился рядом с Гермионой. Могила была очень старая, запущенная, Драко с трудом разобрал имя. Гермиона же указала на символ, выбитый чуть ниже.
— Тот самый знак! Дары Смерти!
Драко склонился над надгробием: изображение сильно стёрлось, имя почти не читается, но вроде там действительно что-то вроде треугольника.
— Это не доказательство, — попытался вразумить девушку Драко. — Похоже на треугольник, но ещё не факт, что это тот самый знак.
— Тут написано Игнотус, — Гермиона ткнула пальцем в трудночитаемое имя. — И Полумна говорила, что именно с Игнотуса Певерелла и его братьев началась эта легенда. Это доказательство, Драко, потому что именно на его могиле выбит этот символ. Мы близки к разгадке, я уверена.
Драко промолчал, поняв, что спорить с Гермионой бесполезно, особенно если она что-то втемяшила себе в голову. Он успел изучить её за все годы, поэтому знал, рано или поздно, Грейнджер либо докопается до истины, либо поймёт, что не все в этом мире можно разгадать с помощью смекалки и логики.
— Зайдём в паб? — предложил Драко, потянув Гермиону от надгробия.
— А что уже пора напиться и влезть в очередную драку? 
— Не о том думаешь. Может, услышим что-нибудь интересное.
— Обычно в подобных деревеньках не любят чужаков, — заметила Гермиона, тем не менее, двигаясь вслед за ним.
— Прикинемся молодожёнами, которые ищут тихое спокойное место для жилья подальше от душного Лондона.
Гермиона хмыкнула, услышав подобное предложение от Малфоя, но это дало ей лишний повод прижаться к его телу. Она все ещё мёрзла, жалея, что не захватила с собой ветровку, а тёплый свитер отправился на свалку только потому, что кто-то не умеет держать себя в руках.
Они шли мимо надгробий, читая имена, выбитые на камне. То и дело попадались знакомые по Хогвартсу фамилии вроде Аббот. Иногда рядом оказывались несколько поколений одной и той же семьи — судя по датам, можно было предположить, что тот или иной род прервался или переехал из Годриковой Впадины. 
— Это же Поттеры! — воскликнула Гермиона, указывая пальцем на надгробие из белого мрамора. Они замерли, уставившись на имена родителей Гарри.
— «Последний же враг истребится — смерть», — вслух прочитал Драко, проводя пальцем по мраморной плите. — Интересно, кто это придумал? Ставлю все своё состояние, что Дамблдор. — он вытащил волшебную палочку, и перед ними расцвёл венок роз. Как дань памяти погибшим в Первой Магической войне.
Гермиона подхватила венок и положила на могилу. В её глазах стояли слезы, которые девушка смахнула рукавом. Она не могла здесь находиться. Сразу вспомнилось, что её родители тоже погибли от рук Волан-де-Морта, но Гермиона даже не может прийти к ним на могилу. Интересно, что стало с их телами?
Гермиона выпрямилась и посмотрела на опечаленное лицо Малфоя. Он, наверное, думал о своём отце, которого убил, спасая Гермиону.
— Драко, — тихо позвала девушка, отвлекая парня от мрачных дум, он встрепенулся и посмотрел на Гермиону. — Я так ни разу и не поинтересовалась, что стало с телами моих родителей. Ты можешь сказать, куда их потом дели после убийства?
Малфой пожал плечами. Он никогда не интересовался, куда исчезают трупы убитых. Знал лишь, что этим занимались Руквуд и Макнейер. Может, они сжигали их на заднем дворе, а пепел потом развевался по полям?
Гермиона снова всхлипнула, поняв, что никогда больше не узнает правды. Драко вздохнул и обнял девушку. Гермиона прижалась к нему всем телом, обвивая шею руками. Малфой чувствовал, что она дрожит, но не мог понять, это от холода или отчаяния. Гермиона не знала, сколько они так простояли, обнимаясь, но чувствовала его тепло и поддержку. Что бы Малфой ни говорил ей, сейчас он прижимал её к себе, готовый разделить с ней, Гермионой, боль и печаль.
А затем она отпрянула от него, взяла за руку, и оба молча пошли прочь, мимо надгробий матери Дамблдора и его сестры, мимо церкви, где все ещё доносилось ангельское пение, к узенькой, невидимой вдали калитке.
Зашли в полупустой паб и сели у барной стойки. Гермиона хотела примоститься у дальнего столика, но Драко ей этого не позволил.
— Что желаете? — поинтересовался седовласый бармен. У него было добродушное лицо, но в глазах застыло настороженное выражение.
— Мне, пожалуйста, двойной эспрессо без сахара, а моей жене — зелёный чай с мелиссой, — распорядился Драко.
Мужчина кивнул и отвернулся к кофейному аппарату. Гермиона безучастно следила за его действиями. Драко же осматривал светлое помещение. Людей в это время было совсем немного: двое мужчин сидели у края стойки и обсуждали последние новости за пинтой пива, три женщины расположились за столиком возле окна и болтали о предстоящем гулянии. Чуть дальше в уголке примостились светловолосый паренёк в очках с книгой в руках и юноша чуть постарше с темными волосами и усталым взглядом. Напротив — уже немолодые мужчина с женщиной ели овощной салат. А через проход парень с девушкой держались за руки. На столике лежал букет цветов. 
— Вы у нас недавно? — поинтересовался бармен, поставив перед Драко чашку с ароматным напитком. — Я знаю всех местных жителей.
— Да, — Драко сделал глоток и едва не зажмурился от удовольствия — кофе был божественный. — Мы с Селеной недавно поженились и теперь ищем спокойное местечко, чтобы обосноваться вдали от суеты Лондона. 
— Люди здесь хорошие, — заметил бармен, облокотившись о стойку, — но чужаков не терпят. Мы из тех, кто давно живёт одной общиной со своими порядками и устоями. Так что трудно вам будет влиться в коллектив. 
— Так и мы хорошие, — подала голос Гермиона, поставив кружку с чаем на столешницу. — И можем найти общий язык со всеми.
— Не в этом дело, — пояснил бармен, в упор, уставившись на девушку и как-то недобро усмехнувшись. — Сами понимаете, время-то нелёгкое. Никогда не знаешь, кто свой, а кто чужой. А мы люди маленькие.
— Да-да, конечно, — поддакнула Гермиона и повернулась к Драко.
— Я видел, что вы ходили на кладбище, — продолжил бармен, склонив голову набок. — Там похоронены ваши родные?
Гермиона покачала головой, а Драко ответил:
— Мы ходили посмотреть на могилу Поттеров. Это же местная достопримечательность Годриковой Впадины. 
Бармен прищурил глаза и уставился на парня, а затем довольно-таки резко произнёс:
— Не знаю, кто вы, но уносите-ка ноги отсюда подобру-поздорову, если не хотите проблем.
— Но мы всего лишь…
— Он прав, — Драко поспешно поднялся на ноги и схватил Гермиону за руку. — Пожалуй, подыщем другое место для семейного гнёздышка. Прощайте!
Драко выволок Гермиону на улицу, прошёл чуть дальше по улице и свернул на следующую. Огляделся и, убедившись, что никто за ними не наблюдает, трансгрессировал. Оказавшись на пустыре, Малфой отпустил Гермиону и уселся прямо на землю. Девушка села рядом, отметив, что они приняли свой истинный облик.
— Там были Пожиратели, — произнёс Малфой, перебирая пальцами мелкие камешки у себя под ногами. — Если бы бармен не намекнул, мы бы оказались в беде. И как я сам их не разглядел?
— Хочешь сказать, что те мужчины у стойки были Пожирателями?
— Нет, не они, — покачал головой Драко, повернувшись к Гермионе, — два парня за дальним столиком в углу. Я сразу не узнал их, поэтому оставил без внимания, но заметив, как бармен косит глаза в их сторону, рассмотрел.
— Мне показалось, что они обычные студенты, которые не нашли другого места, чтобы позаниматься, — пожала плечами Гермиона, не понимая причин для паники. — Я тоже была там и не заметила никаких намёков, кроме того, что этот бармен настоящий хам. А ты — параноик.
— Роджер Девис перешёл на сторону Тёмного Лорда сразу после того, как вы с Поттером сбежали за крестражами. Через год к нам присоединился и Захария Смит. У него какие-то личные счёты с вами. Это были они, Гермиона. И я не параноик!
— Но они же не слизеринцы, — воскликнула Гермиона, но наткнувшись на взгляд Малфоя замолчала.
— Питер Петтигрю тоже не слизеринец, но это не помешало ему предать Орден Феникса и настучать Тёмному Лорду о местонахождении дома Поттеров. Хватит вешать на нас ярлыки, Грейнджер, мы ничем не хуже вас. И не все среди нас убийцы и предатели. Теодор Нотт пытался спасти Ханну Аббот, когда было совершено нападение на её семью. За это был убит по приказу Сама-Знаешь-Кого. Его отец тоже.
— Я не знала.
— Среди Пожирателей много тех, кто водил с вами дружбу в Хогвартсе. Вы посещали вместе кружок Поттера, здоровались в коридорах, встречались на тайных вечеринках, но это не помешало им завербоваться в ряды Реддла и принять Чёрную метку, а затем начать охоту на своих же друзей. В ваших рядах предатель, а вы даже вычислить его не можете, поэтому постепенно теряете своих людей, когда меньше всего ждёте нападения. Не удивлюсь, если однажды Пожиратели проникнут на Гриммо и перебьют вас во сне.
— Для этого сначала нужно убить меня и Рона, — возразила Гермиона, сжав его ладонь в своей руке, Малфой даже не воспротивился. Их пальцы переплелись, и этот жест казался более интимным, чем все поцелуи и секс вместе взятые.
— Чтобы убить тебя, много ума не требуется. Ты постоянно лезешь в неприятности, готовая в любой момент принести себя в жертву, словно агнец на заклание. Когда ты поймёшь, что никто этого не оценит? Всем плевать, — его глаза потемнели, а затем он поднялся на ноги, отряхивая брюки. И, не оглядываясь, побрёл к домику.
Гермиона сидела некоторое время, греясь в лучах солнышка, которое вышло из-за туч, осветив это убогое место. Через некоторое время Малфой выглянул и, увидев, что Гермиона все ещё здесь, вышел на улицу. В руках он нёс две кружки. Примостившись, Драко протянул ей одну и уставился вдаль.
Поблагодарив, Гермиона сделала глоток ароматного чая и задумалась о том, что в какой-то мере Малфой прав. Почему они всю жизнь судили слизеринцев, совершенно не зная их, но привечали учеников с других факультетов, хотя они не отличались какими-то добродетельными качествами? С самого начала повелось, что на Слизерине учатся только дети чистокровных волшебников, имевших отношение к Волан-де-Морту. Но ведь не все были таковыми. 
Просто кто-то однажды сказал, что от слизеринцев нужно держаться подальше. И все следовали этому негласному правилу, передавая его из уст в уста. Они недолюбливали их, порой устраивали облавы на учеников Слизерина в пустых коридорах. А преподаватели вместо того, чтобы пресечь распри, поддерживали каждый свой факультет. Даже сам Дамблдор грешил этим, прибавляя лишние баллы Гриффиндору. Вспомнить тот же первый курс, когда они выиграли Кубок школы. А ведь раньше подобное не предусматривалось. 
Все шли на поводу у предрассудков, даже не задумавшись, а что чувствует тот факультет, против которого сплотились оставшиеся три. А при этом не все слизеринцы были исчадиями ада, а не все гриффиндорцы, пуффендуйцы и когтевранцы — добрыми друзьями. И гриффиндорец Питер Петтигрю, и слизеринец Северус Снейп являлись одними из ярких тому примеров, что неважно из какого факультета ты выпустился, важно, кем ты после него стал.
— Как думаешь, кто из Ордена передаёт сведения Сам-Знаешь-Кому? — спросила Гермиона, очнувшись от своих мыслей.
— Ты ведь знаешь, что если бы мне это было известно, то я сказал бы, — отозвался Драко хриплым голосом. — И потом вы ведь знакомы не первый год, разве так сложно отыскать предателя?
— В том-то и дело, — вздохнула Гермиона, поставив на землю пустую кружку, и откинулась назад. — Мы так давно знакомы, сражались плечом к плечу, сложно поверить, что кто-то из них предатель. 
— И что вы с ним сделаете, когда найдёте? — Малфой лёг рядом с ней и повернулся голову к Гермионе, чтобы видеть её лицо.
— Допрос, суд, Азкабан, — пожала плечами Гермиона, — по крайней мере, убивать никто не станет. Орден не работает по схеме Тёмного Лорда.
Драко кивнул и закрыл глаза. Они лежали некоторое время, а потом Гермиона поднялась на локтях, заглядывая в лицо Малфоя.
— А как ты объясняешь свои отсутствия?
— Раньше никак, — после некоторого колебания ответил Драко, не открывая глаз, — никто особо не следил, где я и что делаю. Сейчас сложнее. После смерти отца я должен занять его место. Теперь мне поручают нечто большее, чем контроль преподавателей в Хогвартсе. И я так больше не могу, — он открыл глаза и уставился на Гермиону. И в них не было надменности или равнодушия, как это бывало обычно, когда речь заходила о смерти. В его взгляде была такая безграничная боль, что сердце Гермионы сжалось от жалости и печали. — Не могу сначала убивать маглов, а потом делать вид, что играю в героя, помогая вам искать крестражи.
— Ты не играешь в героя, — попыталась возразить Гермиона, протянув к нему руку. Коснувшись пальцами скулы парня, она задержала ладонь на его щеке, а затем откинула светлую прядь со лба. — Пусть я наивная дура, которая видит в тебе только хорошее, забыв о плохом. Но если бы не ты, меня давно не было бы в живых. И если это не героизм, то я и не знаю, как ещё назвать.
И Гермиона поцеловала его. Малфой не ответил, но и не отверг её. Просто брал то, что она ему давала, словно пытаясь отхватить хоть немного веры в светлое будущее, которого сам Драко не видел, как ни пытался. Оторвавшись от него, Гермиона поднялась на ноги, отряхнула джинсы и вытащила волшебную палочку.
— Мне пора возвращаться на Гриммо, спасибо, что пошёл со мной сегодня.
— Чего уж там, — усмехнулся Малфой, тоже поднимаясь. — Это было настоящее приключение, пожалуй, отложу его для Омута памяти. Буду вспоминать на старости лет, — он выдержал паузу, а затем закончил: — если доживу.
«Если доживём, — почему-то подумалось Гермионе, но ей было приятно, что в этом случае Малфой станет вспоминать день, который провёл вместе с ней. — Обязательно доживём, даже не сомневайся».
И они трансгрессировали, направляясь каждый к себе домой и, не зная, что их ждёт дальше.

За столом было негде яблоку упасть. Сегодня собрались почти все члены Ордена, Кингсли собирался обсудить новые меры безопасности. Но его самого не было видно. Так же как и Римуса с мистером Уизли. Поэтому все обсуждали последние новости, пытались просчитать, кто может оказаться следующим в схеме нападений Пожирателей, и делились новыми методами защиты своих жилищ.
Гермиона сидела между Оливером и Гарри и внимательно слушала разговор между Биллом, Роном и Невиллом. Билл, приехавший на несколько дней из коттеджа Ракушка на похороны Перси, решил остаться на Гриммо и помогать в рейдах. 
Его жена Флёр сначала вернувшаяся домой, вскоре тоже приняла такое же решение, особенно, когда Гермиона написала ей и попросила выслать несколько колдографий, на которых присутствует Ксенофилиус Лавгуд. Воспользовавшись причиной, Флёр тут же приехала и отказалась покидать штаб-квартиру, аргументируя тем, что её помощь не будет лишней. И теперь она вместе с Джинни выхаживали миссис Уизли. Постепенно женщина начала приходить в себя и даже стала выходить из спальни и участвовать в жизни дома на Гриммо. 
Парвати сидела наискось от Гермионы и тоже слушала, жуя брокколи. Изредка она вставляла дельные советы, которые всем пришлись по душе.
— А вообще, — продолжила Патил, размахивая вилкой с нанизанным на неё кусочком картофеля, — можно установить в домах оповещающие чары. По типу магловских сигнализаций, но так чтобы они срабатывали на Пожирателей смерти.
— Милое дитя, — повернулся к Парвати незнакомый волшебник с рыжими бакенбардами и светло-голубыми глазами. — Неужели вы считаете, что мы не снабдили каждый второй дом оповещающими чарами? Но это, как видите, не помогает. Коллинзы, Майклзы, Фолкисы погибли, подвергнувшись нападению Пожирателей поздней ночью.
— Да, но я имела в виду совершенно другое, — мотнула головой Парвати, её голос прозвучал слишком громко, заставив и других прислушаться к беседе. — Большинство оповещающих чар «настроены» на взлом, то есть, срабатывают при умышленном проникновении. Но если входит волшебник, знающий об этом, а мы имеем дело с предателем, то смею предположить, Пожиратели уже знают, как им попасть в дом, а значит, это уже не взлом. Защита сама впускает их внутрь, отключая все защитные чары, оповещающее входит в их число.
Наступила тишина. Все, приоткрыв рот, смотрели на Парвати, которая в это время отправила картофелину в рот и медленно жевала. Почему-то раньше никто до этого не додумался, поэтому всем было невдомёк, как именно Пожиратели умудряются вламываться в защищённые дома, но оповещающие чары при этом не срабатывают. А все оказалось куда проще, чем можно было подумать.
— И что ты предлагаешь? — поинтересовался все тот же волшебник с бакенбардами, опустив снисходительный тон.
— Настраивать оповещающие, но не привязывать его к общей защите дома. Опять же вернёмся к магловской сигнализации, которую я уже упоминала. Некоторые бизнес-центры используют эту методику. Сигнализация ставится не только на защиту от взлома, но и на определённые участки. Например, датчики, направленные на движение. Я предлагаю усовершенствовать наши оповещающие чары по типу таких вот датчиков, и тогда они станут срабатывать, если будет произведено нападение.
— Да, но они так же сработают, если кому-нибудь из домочадцев приспичит сходить в уборную, — возразил другой волшебник, сидевший напротив Парвати. — А теперь представьте, что хотя бы три семьи из десяти решили встать со своих кроватей в одну ночь. И мы, на кого будет направлен сигнал, бросимся на помощь тем, кто в ней не нуждается. А в это время убьют кого-нибудь из оставшихся семей. Мы не сможем быть везде. Поэтому такие датчики устанавливаются в пустующих офисах. 
— Значит, пусть терпят до утра, — выкрикнул Симус со смешком, но Парвати совершенно спокойно продолжила.
— Да, это недоработанный момент, но мы ведь волшебники или нет? Можно сделать так, что магия станет срабатывать только на магию. А кому придёт в голову, ходить в уборную с помощью заклинаний. Устанавливаем по периметру дома чары, реагирующие на все виды чар даже самого простого уровня, тем самым, если на территорию кто-то трансгрессирует или произнесёт какое-нибудь заклинание, мы будем об этом знать. 
— Хорошо, — кивнул бородатый, вперив в Парвати утомлённый взор, — но на разработку этого уйдёт время. А у нас его нет. 
— Пусть Флитвик соберёт команду и занимается разработкой, — ответила Патил, прожевав, — так мы сократим время и убьём двух зайцев.
Дверь открылась, и в кухню вошли Кингсли, мистер Уизли и Люпин. Они выглядели уставшими. Заняв места, Кингсли внимательным взором окинул присутствующих.
— Что здесь происходит?
— Парвати предлагает метод защиты наших домов, — пробасил один чернокожий волшебник с темными волосами и карими глазами. Он сидел у самого края рядом с Симусом и Люпином. 
— Патил, потом подойдёшь ко мне со своим предложением, — сказал Кингсли, Парвати кивнула, принимая к сведению. — А сейчас ешьте. После ужина обсудим кое-какие плановые моменты. 
Гермиона уставилась в тарелку. После Оборотного зелья есть брокколи как-то не хотелось, поэтому она выковыривала картофель и грибы. Овощи уже остыли, а мясо застыло и покрылось планочкой жира. Что ещё больше не способствовало аппетиту. 
— Что ты думаешь по этому поводу? — спросила Гермиона у Гарри, откладывая вилку. — Вроде идея неплохая, но опять же при нападении магию можно не использовать, если знать о принятых мерах защиты.
— Здесь я полностью с тобой согласен, — ответил Гарри, тоже отодвигая тарелку в сторону. — Но это хотя бы поможет предотвратить до тридцати процентов нападений.
— Не факт, — не согласился Оливер, склоняясь к столу, чтобы видеть лицо Поттера. — Согласен, на первых порах, возможно, мы сможем застать Пожирателей врасплох, но потом они пересмотрят свои методы. Я говорю «возможно», потому что среди нас есть предатель, сливающий информацию Сами-Знаете-Кому. Как мы можем быть уверены, что разрабатываем чары не напрасно, а в это время Тёмный Лорд займётся тем же, но направленным на взлом без использования магии?
— Они чистокровные волшебники, Вуд, — вмешалась в разговор Парвати, она единственная, кто продолжал трапезу, в то время как остальные отодвинули свои тарелки. — Взять тебя и меня, к примеру. Ты когда-нибудь пользовался метро или автобусом, чтобы добраться в другой конец города? Нет, потому что портал или трансгрессия гораздо быстрее. Ты ищешь потерянную вещь? Нет, ты используешь Манящие чары. Мы настолько привыкли к магии, что забываем о том, как маглы живут без неё. И в этом наша основная проблема. А Пожиратели и Волан-де-Морт ничего не знают о быте маглов, потому что ненавидят и мечтают избавить мир от их существования. Вряд ли они станут заниматься разработкой каких-либо методов, чтобы попасть в дома без помощи магии.
— А в этом есть зерно истины, — согласился с Парвати волшебник с бакенбардами, — Кингсли, ты просто обязан прислушаться к девочке, она говорит потрясающие вещи. 
Парвати скромно потупила взор от обилия похвал, которые тут же посыпались на девушку от присутствующих магов. Ей льстило, что её предложение было положительно встречено таким количеством выдающихся волшебников.
— Ты молодец, — поздравила Парвати Джинни.
Патил кивнула, принимая комплимент. Вскоре стало ясно, что продолжать трапезу никто не намерен, и Кингсли начал речь. Гермиона сначала слушала с интересом, а затем начала клевать носом. Ничего нового она не услышала. Их опять призывали быть осторожными в рейдах, внимательно осматривать каждый тёмный угол и не связываться с Пожирателями, если не уверены в победе. Дальше Гермиона уже не слушала, отключившись на фразе «нужно доверять своему напарнику и прикрывать его спину в случае опасности, тогда летального исхода можно избежать».
Звук отодвигаемых стульев вернул Гермиону к действительности. Большинство мужчин прощались, собираясь покинуть штаб-квартиру, Парвати подошла к Кингсли, чтобы более детально обсудить идею с охранными заклинаниями. Гарри, Рон, Невилл и Билл вышли, оставив Гермиону, Полумну и Анджелину разбираться с посудой. Джинни сначала тоже хотела остаться, но все решили, что ей лучше составить компанию миссис Уизли.
Собирая тарелки со стола, Гермиона складывала их в большую раковину, где уже трудился Кикимер. Раньше домовик не любил принимать помощь, но Гарри убедил его, что волшебники не собираются эксплуатировать его в качестве раба, как обычно относились к эльфам. И со временем Кикимер согласился.
Когда с уборкой было покончено, Энди уселась на стул и смахнула с лица прядь волос. Полумна примостилась рядом с ней и вытянула ноги. Гермиона стояла возле раковины и мыла посуду вместе с Кикимером. Её совесть не позволяла ей использовать труд домовых эльфов, ведь она всегда хотела добиться для них лучших условий труда.
Когда дело было сделано, Гермиона упёрлась спиной о бортик мойки и вздохнула с облегчением. Полумна спала, положив голову на стол, а Энди заколдовала веник и швабру и лениво наблюдала за тем, как они убирают. Гермионе она сейчас напомнила Голубую фею из диснеевского мультфильма «Спящая Красавица».
— Я просто без сил, — пожаловалась Полумна, когда Гермиона её разбудила.
— Пора баиньки, — прошептала Энди, помогая Лавгуд подняться.
Втроём они добрались до лестницы и распрощались на втором этаже. Гермиона стала подниматься к себе, в который раз жалея, что так высоко забралась. Предвкушая тёплый душ и сладкий сон, Гермиона открыла дверь и застыла на пороге. На её кровати самым наглым образом лежало тело, завёрнутое в одеяло, и мерно посапывало, сложив руки под щёчкой. Белокурые волосы разметались по подушке, а сам ангельский вид вызывал умиление.
Гермиона закрыла дверь и наложила все виды охранных чар, чтобы больше никто не смог к ней зайти. Прошла к кровати и потрясла Малфоя за плечо. Он тут же подорвался, уставившись на неё сонным взглядом.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Драко, пытаясь вновь завалиться в кровать.
— Ты не поверишь, но тот же вопрос я хотела задать и тебе. — со смешком проговорила Гермиона, не зная, плакать ей или смеяться от подобного «сюрприза». — Малфой, как ты оказался в моей спальне?
— Если я когда-нибудь соберусь умирать, то пошлю за смертью тебя, — фыркнул Малфой. Он уже полностью пришёл в себя, рассматривая Гермиону с присущей ему надменностью. — Ваше собрание затянулось.
Гермиона не нашлась, что ответить. Даже в собственной спальне она чувствовала себя гостьей, в то время как Малфой ощущал себя в своей тарелке, продолжая рассматривать растерянное лицо Гермионы. Присутствие Малфоя означало только одно — он что-то задумал. А значит, желанный сон отменяется.
Не дождавшись ничего вразумительного, Драко поднялся на ноги и, взяв Гермиону за руку, потянул к окну. Она послушно шла за ним, думая, что снова пускается в авантюры с Малфоем. А ведь Кингсли строго-настрого запретил покидать Гриммо по ночам без напарника. Но, с другой стороны, Малфой вполне может считаться её напарником. Зачастую от него куда больше пользы, чем от кого-либо другого. И ему Гермиона могла доверять.
Они по очереди вылезли в окно. Драко снова взял Гермиону за руку и трансгрессировал. Оказавшись на пустыре, девушка недоуменно уставилась на Малфоя, не понимая, ради чего он вытащил её посреди ночи. Так же молча, он пошёл к двери. Гермионе больше ничего не оставалось, как следовать за ним. И только оказавшись внутри, Драко усмехнулся, рассматривая девушку с ног до головы, взял с кровати длинную чёрную мантию и накинул Гермионе на плечо.
— Надевай, — приказал Малфой в ответ на недоуменный взгляд девушки. — Все вопросы потом.
Только сейчас Гермиона заметила, что он сам облачен в чёрную мантию поверх магловской одежды. Не говоря ни слова, она всунула руки в рукава и застегнула пуговицы на груди. Хмыкнув, Драко нахлобучил ей на голову остроконечную шляпу. 
— Что ты задумал? 
— Потом все узнаешь, — Малфой щёлкнул пальцами, и к нему тут же прыгнула «Молния», все ещё одна из самых быстрых мётел.
— Я никуда не пойду в таком виде, — сложила руки на груди Гермиона, уставившись на метлу. — Ты верно с ума сошёл, если думаешь, что можешь вот просто ворваться в мою комнату и заставить куда-то пойти с тобой на ночь глядя. 
— Ты согласилась ещё в тот момент, когда вылезла со мной в окно, — ответил Малфой и снова схватил девушку за руку. — Грейнджер, давай хоть сегодня забудем о войне и просто предадимся праздному веселью? Всего одну ночь, а потом мы вернёмся к составлению списков, а ты начнёшь искать приключения на свою задницу.
— И это мне говоришь ты? Малфой, ты случайно не заболел?
— Я серьёзен, как никогда.
Он вытянул девушку на улицу и оседлал метлу. Гермиона вздохнула, понимая, чем подобная авантюра в дальнейшем может обернуться, но села сзади, обхватив Малфоя за талию. Драко оттолкнулся от земли, и они взлетели. Ветер трепал их волосы, а сердца бились от радости полёта. Постепенно набирая высоту, Гермиона с восторгом смотрела на уменьшающиеся крыши домов. Она не была поклонницей полетов, но высота всегда манила. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. Гермиона прижалась к Малфою, согревая и его, и себя. Глаза слезились, в ушах стоял гул, но ей было все равно. Никогда ещё девушка не чувствовала себя настолько счастливой и свободной, как в этот самый момент, а ведь пару раз Рону удалось уговорить её полетать с ним на метле. Но сейчас были совершенно иные ощущения. Не сдержав эмоций, она закричала, что есть силы, а Малфой только усмехнулся, заражаясь радостью спутницы.
Полет продолжался около получаса, а затем Малфой резко пошёл на спуск. Они направлялись к самому большому скоплению огней, вскоре Гермиона смогла различить и людей, водивших хороводы вокруг зажжённых костров. Ей очень хотелось поскорей приземлиться и влиться в общее гуляние. Празднование Белтейна было в самом разгаре.
— Приготовься! — крикнул Драко. Несколько секунд — и они стояла на краю поляны, рассматривая людей в костюмах нечисти, ведьм и колдунов.
— Добро пожаловать на шабаш.
— Где мы? — они шли к одной группке людей, переодетых в чертей и болотную нечисть.
— Это Аппер-Фледжли, дорогая, — повернулась к Гермионе ярко накрашенная девушка в зелёной мантии. Её наманикюренные пальчики царапнули воздух в сантиметре от лица Гермионы, а затем она представилась: — Я Галинор Эддисон, для друзей просто Нора.
— Я Дерек, — не дал Гермионе и рта раскрыть Малфой, — а это моя подруга Селена, — он снова использовал имя, которым назвал её в пабе Годриковой Впадины.
— Всего лишь подруга? — расплылась в улыбке Нора, рассматривая Драко со всех сторон. — Люблю, когда красивых парней сопровождают подруги на подобные гуляния. Вы знаете, у нас в конце программы разрешается уединиться с понравившимся партнёром. — и она что-то шепнула Малфою на ухо.
Драко улыбнулся обворожительной улыбкой и кивнул, принимая услышанное к сведению. Галинор снова посмотрела на Гермиону и, не увидев в ней соперницу, отошла, напоследок пожелав им повеселиться, как следует.
— Что она тебе сказала? — настороженно поинтересовалась Гермиона, проверяя на месте ли волшебная палочка, а затем засунула её в рукав, чтобы в случае чего быстро достать.
— Ревнуешь?
— Было бы кого ревновать, — фыркнула Гермиона, развернулась и пошла к компании полуголых парней, измазанных красной краской. Из одежды на них были лишь короткие шорты. А на голове маленькие рожки.
— Примете ведьму в свою компанию? — проворковала Гермиона, бросив взгляд на Малфоя, прежде чем «черти» обступили её, скрыв Малфоя из виду.

Закатав рукава мантии, Гермиона сидела на земле с одним из «чертей» и пыталась вспомнить его имя. Он рассказывал смешные истории, а Гермиона смеялась, даже не вслушиваясь в слова. Она выискивала взглядом Малфоя, которого в последний раз видела часа полтора назад, когда к нему подошла Нора и утащила в самую глубь толпы. 
«Наверное, решили не дожидаться окончания праздника», — подумала Гермиона, улыбаясь очередной шутке симпатичного собеседника.
— Селена, — к ним приблизилась Нора, слегка покачиваясь от выпитого спиртного. Она сняла остроконечную шляпу и мантию, оставшись в джинсах и кашемировом свитере, и теперь Гермиона могла рассмотреть девушку, как следует. — Вот ты где.
Это была высокая девушка с большой грудью и тонкой талией. Рыжие волосы лежали на плечах и спине, а зелёные глаза щедро подведены чёрной подводкой. Галинор излучала сексуальность, которой никогда не было у Гермионы.
— А я повсюду тебя ищу, — продолжила Нора, протягивая девушке руку, — хочу тебя кое с кем познакомить, если ты не против. А то так и просидишь здесь, маясь от скуки, без обид, Дон.
Протянутую руку Гермиона не приняла, поднялась самостоятельно и пошла следом за болтушкой Норой, которая успела пообжиматься с Малфоем и спешила поделиться этим с собеседницей. Гермиона сжала зубы и волшебную палочку, чтобы не запустить в Нору Петрификусом или чем-нибудь потяжелее.
— Дереку пришлось отлучиться, — не умолкала ни на минуту Галинор, — но он обещал скоро вернуться к нам. Попросил меня составить тебе компанию. О, вот мы и пришли!
Они оказались на самой окраине поля, где несколько девушек и парней прыгали через костёр, хохоча во все горло. Нора схватила Гермиону за руку и потащила к одной из девушек, стоящих в стороне, словно она все никак не могла решиться последовать примеру остальных.
— Я нашла тебе компанию, — обратилась к девушке Нора, — познакомься, это Селена. Селена — Лаванда.
И когда та сняла капюшон, Гермиона с ужасом узнала свою бывшую однокурсницу, с которой жила в одной комнате целых шесть лет — Лаванду Браун.
— Гермиона? — воскликнула гриффиндорка, обнимая растерянную Грейнджер, словно желанную гостью. — Боже мой, Гермиона, как же я рада тебя видеть. Что ты здесь делаешь?
— Гермиона? — удивилась Нора, переводя взгляд с одной девушки на другую.
— Ты ошиблась, — поспешно проговорила Гермиона, освобождаясь из объятий Браун. — Меня зовут Селена. Селена Адамс.
— Нет же, — забормотала Лаванда, с надеждой уставившись в карие глаза Грейнджер. Да, эта девушка была гораздо бледнее и худее, чем та Гермиона, которую она знала, но сомнений не возникало — перед ней её бывшая однокурсница. — Я не могла ошибиться.
Гермиона в свою очередь рассматривала Лаванду, поражаясь, что с ней стало за те годы, что они не виделись. И почему она находится одна в компании маглов в это нелёгкое время. Гермиона знала, что Брауны покинули страну буквально сразу после окончания дочерью Хогвартса. Лаванда — чистокровная волшебница, поэтому ей ничего не угрожало, если она, конечно, не влезала в какие-нибудь передряги вместе с О.Д. 
— Ну, вы тут знакомьтесь, — прервала неловкое молчание Нора и отошла, оставив девушек наедине.
— Гермиона, что это за шуточки? — нахмурилась Лаванда, когда стало понятно, что никто не обращает на них внимания. — Какая ещё Селена, мать её, Адамс? Думаешь, я не узнаю ту, с которой шесть лет прожила в одной спальне? Я ещё не совсем идиотка, какой ты меня всегда считала.
— Я не считала тебя идиоткой, — возразила Гермиона, склонив голову набок. — Всего лишь глупенькой наивной простушкой.
— Я так и знала, что это ты!
— Я думала, что вы уехали из Англии, — произнесла Гермиона, сложив руки на груди. — Когда ты вернулась, и почему Орден не знает об этом?
— Неважно, — скривилась Лаванда, словно одно упоминания об Ордене Феникса навевало на неё тошнотворные спазмы. — Мне надоело постоянно переезжать с места на место, меняя города и страны. Моя мать сошла с ума, когда Пожиратели убили отца, и замучила меня своей паранойей. Ей постоянно мерещится, что за нами пришли, потому что мы отказались поддерживать Сама-Знаешь-Кого.
— И поэтому ты бросила её на произвол судьбы в чужой стране? — нахмурилась Гермиона, — а сама подвергаешь себя опасности? Сейчас небезопасно пытаться прожить одиночкой, Лаванда.
— Я не бросила её, — прорычала Браун, делая шаг к Гермионе, что они теперь стояли вплотную. — А привезла сюда, в этом богом забытую деревню. Мама думает мы в маленьком городке на юге Австрии. Она даже меня с трудом узнает, куда ей опознать ложь в моих словах? И в этом виноваты вы все. 
Гермиона опешила от подобного обвинения. Да, члены Ордена погибали слишком часто, чтобы постоянно горевать по этому поводу. К потерям давно привыкли, но ещё никогда их не обвиняли в том, что по недосмотру погиб кто-то из сбежавших заграницу волшебников.
— А тебе бы встретиться со своим другом Симусом, — прошипела Гермиона, встряхивая Лаванду за плечи. — Он тоже винил нас в смерти Дина, но мы не можем уследить за всеми. Если покинули Англию, будьте добры, сами о себе заботиться, а не взваливайте ответственность на наши плечи. Мы не всевидящие боги, Лаванда, чтобы уследить за каждым. У нас и так проблем по горло, а люди гибнут. Это война, а не конкурс по поеданию пончиков. Когда вы уже все поймёте?
Она развернулась и пошла в обратном направлении, собираясь разыскать Малфоя, чтобы сказать, что хочет вернуться домой. И или он идёт с ней, или продолжает развлекаться с рыжей Норой, которая готова на все, чтобы с ним переспать.
— Не смей уходить, Гермиона Грейнджер! — рявкнула Лаванда, хватая девушку за плечо и впиваясь острыми ногтями в тонкую кожу. — Только не тогда, когда я с тобой разговариваю.
В самой ближайшей к ним группе раздались удивлённые возгласы. Аппер-Фледжли являлось полумагическим поселением и, разумеется, жившие здесь маги знали её имя. Ведь портрет девушки висел чуть ли не на каждом углу с огромными буквами: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР». Не хватало теперь ещё влипнуть в неприятности из-за этой ненормальной. 
— Оставь меня в покое, — прошипела Гермиона, вырываясь, — похоже, ты и сама умом тронулась вслед за своей матерью.
— Не. Смей. Говорить. О моей. Матери. Грязнокровка! — с расстановкой проговорила Лаванда, делая акцент на каждом слове. — Я ведь видела с кем ты сюда пришла. С каких пор тебя сопровождает Драко Малфой? Или ты теперь тоже на стороне Лорда? Убиваешь невинных маглов? Поэтому ты здесь?
— Я не собираюсь вступать с тобой в пререкания, — попыталась утихомирить разбушевавшуюся девушку. — Пожалуйста, давай поговорим завтра, когда ты протрезвеешь и успокоишься.
На них уже косились не только маги, но и маглы, не понимающие, что происходит. Веселье постепенно сходило на нет, все смотрели на ссору, словно предвкушая хорошую драку. 
— А я держу себя в руках. Ты отняла у меня счастье, когда стала встречаться с Роном, — продолжила беспочвенные обвинения Лаванда, не обращая внимания, что привлекает к ним слишком много внимания. — А я любила его по-настоящему. Но он выбрал тебя, умницу-разумницу. А ты променяла его на хорька слизеринского. Так держать, Грейнджер, сразу видно, что мозги у тебя есть.
— Девочки, не ссорьтесь, — к ним приблизилась Нора под руку с Драко, который тут же попал под артиллерийный огонь.
Лаванда уставилась на него с такой ненавистью, а потом развернулась и помчалась сквозь кричавшую ей толпу, которую она распихивала локтями самым бесцеремонным образом.
— Что это было? — поинтересовался Малфой, подняв пальцами опущенный подбородок Гермионы. — Хочешь, вернёмся домой?
Грейнджер кивнула, ухватившись за это предложение. Драко взял Гермиону за локоть и потянул к деревьям, где оставил свою метлу. 
— Позвони мне, малыш, — крикнула ему вслед Нора, а затем скрылась из виду, затерявшись в толпе.
Остановившись в тени деревьев, Малфой уставился в лицо Гермионы, но она упорно отводила взгляд. 
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
Гермиона покачала головой, не в силах объясняться с ним после перебранки с Лавандой. Из неё словно выпили все силы, оставив только лишь оболочку. А ведь все так хорошо начиналось. Они планировали повеселиться от души, а в итоге каждый провёл время по отдельности, и в довершении ещё Лаванда со своими обвинениями.
Они уже оседлали метлу и готовились взлететь, когда раздался громкий хлопок и радостные крики сменились на вопли, полные ужаса и боли. Гермиона обернулась и замерла от увиденного.
В свете ещё горевших костров люди разбегались в разные стороны от толпы волшебников с поднятыми волшебными палочками, что медленно двигалась по полю. Их головы были скрыты капюшонами, а лица — масками. 
— Это — Пожиратели Смерти! — завопил кто-то, — спасайтесь!
Они хохотали над мечущимися в поисках укрытия людьми, разбрасывая заклинания направо и налево. Одна из девушек оказалась у них на пути, и Пожиратель направил на неё волшебную палочку, подняв бедняжку в воздух. Она завопила, прося поставить её на место, и в свете костра Гермиона узнала Галинор. 
Драко схватил Грейнджер за руку, не позволяя ей броситься в самую гущу событий. Ему не хватало ещё, чтобы кто-то из шайки Лорда узнал о нахождении здесь Гермионы Грейнджер. Иначе охоту начнут не только на маглов, а он не сможет спасти её, не выдав при этом себя.
— Нужно уходить, — произнёс Драко, обращаясь к побелевшей от страха Гермионе, — мы не сможем им помочь. Нужно уносить ноги.
Гермиона, не в силах вымолвить и слова, уселась на корточки и зажала уши ладонями. Теперь крики слышались отовсюду. Драко выбрал отличное местоположение — они видели все, но их не видел никто. Поэтому Гермиона, словно заворожённая, продолжала смотреть на происходящее. Ещё несколько маглов взлетели в воздух, а Пожиратели хохотали над их мольбами и слезами. Тут и там мелькали зелёные вспышки, унося на тот свет все больше и больше людей. Некоторые волшебники, жившие в Аппер-Фледжли, пытались противостоять Пожирателям, но силы изначально были неравны, и они падали на землю, чтобы больше не встать. Остальные, видя, что стало с их соседями или друзьями, даже не вступали в бой. Убегали, надеясь, что убийцы удовольствуются маглами и не тронут других волшебников.
Некоторым Пожирателям было мало просто убить, они избивали и надругивались над телами изувеченных маглов. Гермиона продолжала смотреть на это, понимая, что воспоминания прочно засядут в её голове и останутся в ней навсегда. Слезы катились по щекам, а пальцы сжимали волшебную палочку с такой силой, что могли переломить её пополам. Тем временем действия Пожирателей становились все ужаснее, чем вначале. Они поджигали дома, в которых успели попрятаться люди. Послышались истошные вопли, ветерок доносил запах гари, забивающий ноздри. Чёрный дым застилал ночное небо. Гермиона, даже зажмурившись, представляла всех этих людей, запертых в огне. Словно наяву видела, как корчатся их тела в языках пламени, и ничем не могла помочь.
«Я буду слышать эти вопли вечно». 
Потом была вспышка, и Гермиона уставилась на Малфоя, трансгрессирующего на пустырь. Он прижал девушку к себе, которая дала волю эмоциям и рыдала у него на плече. Неужели это она, Гермиона, виновата в нападении Пожирателей? И они искали именно её? Ведь Лаванда несколько раз назвала девушку по имени. А жители Аппер-Фледжли оказались лишь небольшой помехой на пути к цели.
Гермиона дрожала всем телом, прижавшись к Малфою. Слезы не прекращались, постепенно перерастая в самую настоящую истерику. Подхватив девушку на руки, Драко направился к дому, открыл дверь ногой и уложил Гермиону на кровать, а сам пошёл в кухню, чтобы набрать воды. Вернувшись, он помог ей привстать и протянул стакан. Гермиона пила медленно, постоянно всхлипывая, а затем поставила пустой стакан на пол. Драко сел рядом с ней и снова взял Гермиону за руку. Он уже жалел, что позвал её на празднование Белтейна этой ночью. Но кто мог подумать, что веселье обернётся кошмаром?
Приказа напасть на Аппер-Фледжли не было, в этом Малфой был уверен на все сто процентов, иначе он бы ни за что не повёл бы туда Гермиону. Волан-де-Морт покинул мэнор на несколько дней, предоставив свободу действий своим поверенным лицам: Беллатрисе и Долохову. А они не следили за тем, что делает в свободное время Драко Малфой. Им хватало того, что он не мешается под ногами и не лезет впереди всех, пытаясь выслужиться и занять место любимчика змееподобного монстра, каким когда-то был Люциус.
Значит, приказ о нападении поступил неожиданно. И не от Лорда, иначе он, Драко, непременно бы почувствовал жжение в метке. Кто вызвал их в Аппер-Фледжли? И не искали ли они Гермиону, потому что кто-то из присутствующих на празднике оказался стукачом. Или и там были Пожиратели, мелкие сошки вроде Смита и Дэвиса, а Драко их просто не заметил в толпе?
А ещё Малфоя интересовал вопрос, почему никто из членов Ордена так и не появился? Разве у них не должны быть свои дозорные в каждой деревне, где жили волшебники? Почему Волан-де-Морт приставил своих людей, а Орден даже не озаботился этим? Вот сюрприз их ждёт утром, но ничего не поделаешь.
Или дело в другом, и их просто убрали до того, как начался финальный аккорд празднества? Драко пришлось оставить Гермиону на несколько минут, чтобы разведать обстановку и выяснить, не установили ли по периметру Аппер-Фледжли купол, запрещающий трансгрессию, а когда вернулся, застал девушку в состоянии, близком к обмороку. Ей не следовало видеть всего этого. 
— Это все из-за меня, да? — всхлипывая, спросила Гермиона, — Лаванда несколько раз назвала моё имя, кто-то мог услышать и сообщить Пожирателям. 
— Как она вообще там оказалась? — нахмурился Драко и лёг рядом с Гермионой, повернувшись набок. Гермиона по-прежнему сжимала его ладонь, словно боялась, что стоит ей отпустить, и он исчезнет.
Гермиона вздохнула и вытерла слезы рукавом свитера. Её лицо покраснело, а глаза припухли, но Драко почему-то подумалось, что даже в таком виде она прекрасна. Куда напыщенной Норе до Гермионы, красота которой напоминала нераспустившийся бутон розы? Именно в её наивности и невинности была вся прелесть.
— Лаванда обвиняла Орден в смерти её отца и сумасшествии матери, которая после этого тронулась рассудком. Она напомнила мне Симуса, который готов был перегрызть нам глотки за Дина. Но мы не можем уследить за всеми. Так в чем наша вина?
— Всегда будут те, кто станет считать нас виноватыми, — ответил Драко, прижимая Гермиону к себе и вдыхая запах волос девушки. Сейчас они пахли дымом и гарью, перебивая шампунь, но ему было все равно. 
Гермиона тяжело вздохнула и положила голову на грудь Драко, слушая его сердцебиение. И вскоре задремала под его ровное дыхание. И только тогда Малфой слегка приподнялся на локте и вытащил из рукава волшебную палочку. Он не собирался стирать ей воспоминания, лишь немного подправить и исключить то, чего лучше не помнить. Так будет лучше для всех. Гермионе пришлось много вынести за годы войны, что это может только добить её. Драко чувствовал свою вину за произошедшее, ведь именно ему пришло в голову вытащить Гермиону из охраняемого дома на Гриммо. Она могла лечь спать и тогда, возможно, никакого нападения не произошло бы. Когда все было сделано, Малфой убрал палочку, накрыл их обоих одеялом и прижался к Гермионе, которая во сне что-то пробормотала и обняла его, не оставив между ними ни дюйма свободного пространства. Последней мыслью Драко Малфоя, прежде чем он заснул, было то, что он ещё ни разу не просыпался с Гермионой Грейнджер в одной постели.