Научи меня жить

Глава 31

Если тебе навязали войну — ты должен забыть о милосердии. 
      Тебе милосердия не окажет никто 
      и, проявляя его, ты погубишь своих людей 
      так же верно, если бы бросил их безоружными врагу. 
      Это будет ошибка, за которую те, 
      кто идёт с тобой, поплатятся жизнью.
      Если тебе навязали войну — пусть она станет такой, 
      которую твой противник не в состоянии представить себе 
      даже в ночных кошмарах. Чуточку меньше — и враг победит.
      (Терри Гудкайнд. Второе правило волшебника, или Камень слез)


      Панси ворвалась в кабинет Забини, когда он готовился к следующему уроку по нумерологии. Его ученики вот-вот должны были занять места в аудитории, а Блейз никак не мог сосредоточиться на собственных конспектах. Он снова и снова прокручивал в голове увиденную ранее утром ситуацию и никак не мог понять, что происходит с его лучшим другом в последнее время.
      Блейз знал Драко много лет, ещё до школы, когда впервые оказался с матерью на воскресном обеде у Нарциссы Малфой. 
      Тёмный Лорд уже несколько лет как считался мёртвым после неудачного нападения на маленького Гарри Поттера, и магическая Британия училась жить заново, не оглядываясь на ужасы кровопролитной войны. Постепенно семьи чистокровных волшебников вновь начали открывать друг другу свои двери без опаски, что их могут убить в собственном доме по приказу Тёмного Лорда. 
      Люциус Малфой избежал суда за пособничество Волан-де-Морту, а мракоборцы не смогли предоставить никаких доказательств его вины. Если они и были, то золото сделало своё дело, и обвинения были сняты, а Малфоя признали лишь пешкой в руках Тёмного Лорда. Газеты долго пестрели заголовками о том, кто из Пожирателей Смерти был приговорён к пожизненному заключению в Азкабане, а кто избежал этой участи благодаря связям и деньгам. 
      Семья Забини никогда не была в составе приближённых к Волан-де-Морту лиц, но это не помешало мракоборцам вызывать мать Блейза, Аннабель, чуть ли не на каждое заседание Визенгамота. И каждый раз, когда женщина возвращалась домой, Блейз видел, как она запирается в своей спальне и не выходит из неё до утра. Пусть он был ещё слишком мал, чтобы понять, что именно происходит с Аннабель, но детское сердце подсказывало, что дело плохо. Вот только как Блейз мог помочь своей матери, если не знал, отчего она так печальна.
      Всё закончилось так же быстро, как и началось. 
      Министерство объявило, что дело о Пожирателях смерти окончено и все виновные понесли заслуженное наказание. С этого дня Британия может спать спокойно, ведь Мальчик-который-выжил сумел вернуть стране мир.
      Блейз помнил, как однажды спросил у матери, может ли он познакомиться с Гарри Поттером, победившим самого могущественного волшебника всех времён и народов, а она ответила, что всему своё время. А потом Забини и думать забыл о Поттере, ведь мать заявила, что в воскресенье они приглашены на обед в Малфой-мэнор. 
      О Малфоях Блейз знал только то, что читал в газетах, но познакомиться с ними мечтал уже давно. Почему-то они казались ему очень важными людьми, теми, с кем лучше дружить, чем враждовать. Так оно и оказалось.
      Они прибыли в Малфой-мэнор при помощи портала, хотя изначально мать собиралась взять машину с шофёром. После смерти последнего мужа ей пришлось отказаться от большинства привилегий, потому что ожидаемое наследство не принесло ничего, кроме карточных долгов и счетов за выпивку и шлюх из местного борделя. Видимо, поэтому она ни дня не носила траур по нему. 
      Семья Малфоев: Люциус, Нарцисса и маленький Драко — встречала гостей на пороге фамильного особняка. Красивые, белокурые, они были похожи на ангелов, сошедших с небес, и Блейз подумал, что обязательно подружится с этими людьми.
Найти общий язык с Драко удалось сразу. Он протянул младшему отпрыску достопочтенного семейства ладонь, и тот ответил на рукопожатие, добавив ставшую впоследствии коронной фразу: «Малфой, Драко Малфой».
      «Забини. Блейз Забини. Блейз Рэндалл Забини», — серьёзно проговорил Блейз, чем вызвал одобрительный смешок со стороны Люциуса. Брови же Драко поползли вверх, а затем он кивнул, принимая остроту нового знакомого к сведению.
      — Добро пожаловать в Малфой-мэнор, Блейз Рэндалл Забини, — сказал Драко с улыбкой, вновь пожимая новому другу ладонь. 
      С этого дня их жизни связала тонкая, но крепкая нить дружбы, протянувшаяся сквозь годы совместных игр, учёбы в Хогвартсе и борьбы за спасение жизней в новой кровопролитной войне, которая изменила их всех до неузнаваемости. Они все стали другими, но были ли эти перемены к лучшему?
      
      Когда Панси уселась на его стол, Блейз недовольно поморщился, выбрасывая из головы воспоминания шестнадцатилетней давности. Сейчас он смотрел на пылающее праведным гневом лицо подруги и понимал, что всё самое худшее впереди.
      — Я ударила Драко, — тихо сказала Панси, что Блейз сначала даже подумал, что ослушался, хотя, если вдуматься, что в этой фразе можно было понять не так? 
      Но Панси, бьющая Драко Малфоя, это что-то неожиданное. 
      — Зачем? — только и смог спросить Блейз. 
      Нет, конечно, он прекрасно понимал, зачем и за что можно было ударить Малфоя. Видит Мерлин, друг заслуживал оплеух больше, чем кто-либо другой, но, чтобы ему врезала всегда терпеливая и спокойная Панси, её нужно было как следует довести до этого состояния. Именно Паркинсон оправдывала все поступки Драко, находя его мерзкому поведению различные объяснения. Именно Панси всегда покрывала его перед Снейпом и остальными, считая, что каждый из них заслуживает право на личное пространство. 
Сколько лет она безответно любит его? Сколько раз была отвергнута, но всё равно ждала и надеялась, что рано или поздно Драко обратит на неё внимание и поймёт, кто по-настоящему предан ему и душой, и телом. Но годы шли, а Малфой этого так и не увидел. Панси навсегда осталась для него близкой подругой, в которой он видел сестру и соратницу, а не свою вторую половинку. 
      Новость о том, что Грейнджер стала любовницей Драко, Панси приняла в штыки. Она кричала и билась в истерике от мысли, что он предпочёл ей бывшую гриффиндорку и грязнокровку Гермиону Грейнджер, но поделать с этим ничего не могла. Только Блейз знал о метаниях подруги, в которую сам был тайно влюблён. И ему хотелось придушить Малфоя за ту боль, которую он причиняет девушке своими поступками, но потом Забини вдруг понял, что таким образом судьба даёт ему шанс ещё больше сблизиться с Панси и дать ей то, в чём она так отчаянно нуждалась: любовь и заботу. Всё то, что она так отчаянно искала у другого. 
      — Это Армстронг, Блейз, — сжала руки в кулаки Панси, — неужели ты не понимаешь?
      — Когда он переспал с Грейнджер, ты говорила о ней в таком же тоне, — заметил Блейз, внимательно рассматривая подругу, — но Драко ты не била. Ты даже не показала ему своего недовольства, только сказала, что не понимаешь его странного выбора. Признаться, я тоже не понял, но мы с тобой оба знали, что это ненадолго. 
      — Грейнджер, — прошипела Паркинсон с такой злобой, что Блейз невольно отшатнулся от неё. — Святая Грейнджер. И почему она не сдохла в Малфой-мэноре? Почему Тёмный Лорд не убил эту чёртову грязнокровку сразу, а позволил выжить и сбежать?
      — Мы оба понимаем, что Грейнджер здесь ни при чём, — заметил Забини, сложив руки на груди, — и то, что Драко спас её от смерти, говорит о многом. Тем самым он помог Поттеру и стал чуть ближе к победе. Мы не убийцы, Панс, и никогда ими не были. Не нам решать, кому жить, а кому умирать. И я вновь напоминаю: именно ты была готова на всё, лишь бы война поскорее закончилась. 
      — Хватит его покрывать, Блейз, — выкрикнула девушка, вскакивая на ноги, — Армстронг не Грейнджер. Она не наивная овца в стаде Тёмного Лорда, а изощрённая убийца. Мы оба помним, что Адриана грозилась убить Драко за публичное оскорбление, а он смеялся ей в лицо, называя фарфоровой куклой. 
      — Это было давно, многое могло измениться.
      — И тут он вдруг нежданно-негаданно объявляется в Хогвартсе, — даже не слушая Блейза, продолжила Панси. — Хотя должен находиться в поместье, заменяя своего отца, но вместо этого нам объявляют, что Малфой становится преподавателем зельеварения в конце учебного года, но при этом я что-то не припомню, чтобы Слизнорт жаловался на недостаток кадров. 
      — Это личное дело Слизнорта и Снейпа, — вновь вставил свои пять кнатов Блейз, всё ища оправдание поступкам друга. — До нас мало что доходит, поэтому мы не можем судить только потому, что Слизнорт не заявлял о своей занятости тебе лично.
      — Не перебивай меня! — рявкнула девушка, взглянув на друга исподлобья. — Иначе я решу, что ты с Малфоем заодно.
      — Мы с тобой в равном положении, Панси, и ты это знаешь, — миролюбиво развёл руки в стороны Забини. — И не я твой главный враг, поэтому изволь изливать яд на кого-нибудь другого.
      — Прости, — вздохнула девушка, коснувшись ладонью плеча Блейза. — Я просто не понимаю, что с ним происходит. Что за извращённую игру он ведёт?
Блейз хотел было ответить, но в этот момент дверь отворилась и в кабинет заглянул один из когтевранцев-четверокурсников, за его спиной стояли ещё несколько студентов.
      — Я совсем забыл, что у меня занятие, — пробормотал Забини и приглашающе махнул рукой, предлагая студентам занять места в классе. — Панс, мы обязательно вернёмся к этой теме, но сейчас я должен заняться своими прямыми обязанностями. Прости.
      — Встретимся в Большом зале, — кивнула она и лёгкой походкой направилась к выходу, думая о том, что если Драко по-настоящему важна их дружба, то ему придётся многое им объяснить. 
      И общими фразами ему больше отделаться не удастся. Ей надоели эти тайны и недомолвки. Надоело, что Малфой уходил от темы, стоило задать вопрос относительно его планов и того, какая роль отведена ей и Блейзу в этом смертельном спектакле. И если Драко действительно дорожит ими, как пытается всячески убедить, то пусть докажет это. Панси больше не станет искать ему оправдания и довольствоваться малым. Прошло то время, когда её сердцу для счастья хватало одной лишь улыбки этого самодовольного мальчишки, теперь всё будет по-другому. И она больше не позволит ему устанавливать правила этой непредсказуемой и опасной игры.
      Блейз посмотрел ей вслед, понимая, что Панси права. Драко что-то затеял, вернувшись в Хогвартс в конце учебного года. И лучших друзей он посвящать в свои замыслы не собирался.

      Свой первый урок Драко провёл, находясь в отрешённом состоянии. Машинально он объяснял второкурсникам рецепт зелья «Волшебный искристый порошок», которое было заявлено в программе Слизнорта для студентов второго курса. Драко не помнил, чтобы Снейп учил их варить это зелье, но, по счастью, имел по зельеварению высший балл, чтобы суметь самостоятельно разобраться с заданиями. 
      Вторая, третья и четвёртая пары прошли ещё более незаметно. Драко машинально начитывал лекцию, попутно объясняя некоторые сложные моменты в приготовлении зелий и отвечая на вопросы студентов. Мыслями он находился где-то далеко, но это не мешало ему оставаться в процессе занятия, походу исправляя ошибки и делая поправки для лучшего усвоения материала.
      По окончании последнего урока с практическим заданием справилось лишь трое студентов, получившие по десять баллов каждый. Драко взмахнул волшебной палочкой и уничтожил образцы зелий, стоявшие у него на столе. Пуффендуйцы и когтевранцы с четвёртого курса, галдя, покидали кабинет, но Драко не слышал их, полностью уйдя в собственные мысли.

      Когда Тёмный Лорд вызвал его к себе, Драко не ожидал от судьбы ничего хорошего. Иногда ему казалось, что всё складывается слишком просто. Он, Драко, вчерашний школьник, а пытается перехитрить самого могущественного тёмного волшебника всех времён, ведя собственную игру в этой войне. Сколько ещё может продолжаться его везение? Тем более что Поттер ни на йоту не приблизился к победе.
      Тёмный Лорд сидел в кресле, так похожем на трон, и, казалось, даже не заметил присутствия в помещении Драко. Рядом с ним кольцами свернулась верная Нагайна, повернувшая голову в его сторону, когда он вошёл. Драко замер на пороге, смотря в жёлтые глаза огромной змеи, но, когда она положила голову на своё тело, он едва сдержал вдох облегчения. 
      Окна были занавешены, поэтому в комнате царил полумрак. Камин не горел, ещё больше создавая мрачную атмосферу, от которой по коже бегали мурашки. Драко стало не по себе, хотя он понимал, что если бы его хотели убить, то, помимо Тёмного Лорда, здесь были бы остальные Пожиратели. Казнь провинившихся была массовым зрелищем, мотивируя остальных на ещё большую преданность. Умирать в муках не хотелось никому. Всем хотелось покончить с войной и вернуться к мирной жизни.
      «Как будто после войны будет мирная жизнь, — думал иногда Драко, когда мысли одолевали его бессонными ночами, — тем, кто выживет, долго придётся привыкать жить без страха смерти. Любая вспышка станет восприниматься как нападение и будет заставлять хвататься за волшебную палочку. Любая толпа будет вызывать страх перед неизбежным. Любой крик заставит обратиться в бегство. Все они покалеченные войной люди». 
      Вчерашние подростки, которым пришлось повзрослеть и против воли занять место на одной из сторон. Вчера у них была одна жизнь, полная удовольствий, сегодня же они убивали друг друга во имя осквернённой веры в ложные идеалы. Война не закончится ни со смертью Поттера, ни с гибелью Волан-де-Морта. Война въелась в их души с самого рождения. Все они знали, что рано или поздно им придётся продолжить то, что, казалось бы, закончилось 31 октября 1981 года, но всё равно закрывали глаза и упорно твердили, что Тёмный Лорд мёртв и больше не вернётся.
      Драко смутно помнил свои детские годы, когда Гарри Поттер впервые одолел Волан-де-Морта в годовалом возрасте. Он плохо помнил вернувшегося под утро отца, который объявил, что война окончена и Тёмный Лорд повержен. Он почти не помнил, как светилась от счастья мать, хоть и пыталась это скрыть. Но он отчётливо помнил годы судебных тяжб, которые тянулись так долго, что, казалось, не закончатся никогда. Драко было пять лет, когда Визенгамот всё же вынес оправдательное решение по делу Люциуса Малфоя. И хоть отец ни дня не провёл в камере Азкабана, рядом с поместьем постоянно дежурили мракоборцы, готовые арестовать Люциуса по одному только подозрению в тёмных делишках. 
      Люди говорили, что отец откупился, задействовав все имеющиеся у него связи, но никто из них не вспоминал, что даже золото не спасло его от допросов и бесчисленных часов, проведённых на скамье подсудимых. Всем было проще назвать Люциуса негодяем с толстым кошельком, чем признать, что и для семьи Малфоев эти годы подозрений и косых взглядов не прошли даром. И пусть Люциус навсегда остался Пожирателем смерти, верным заветам чистокровных волшебников, домой он вернулся с оправдательным приговором. 
Пусть Драко плохо помнил свои бессознательные годы, зато он слишком хорошо помнил сознательные. Так хорошо, что иногда их хотелось начисто стереть из памяти. Лёжа в постели, Драко часто думал, что было бы, поведи он себя совершенно иначе, познакомившись с Гарри Поттером в купе поезда «Хогвартс-экспресс». Ответил бы Мальчик-который-выжил на его рукопожатие и предложение о дружбе, не покажи он себя эгоистичным снобом? И как бы отнёсся к их дружбе отец, узнай, что сын Малфоев якшается с предателями крови и грязнокровкой Грейнджер?
      «Нет, — сам себе отвечал Драко, улыбаясь собственным мыслям, — не готов я был к таким друзьям. Мне проще было ненавидеть Поттера и Уизли с Грейнджер, чем признать, что это со мной что-то не так».
      И только спустя десять лет в его жизни настал момент, когда уже сам Гарри Поттер протянул ему свою ладонь для рукопожатия, и он, Драко, не раздумывая ответил на него, тем самым прекращая всякую вражду между ними. Теперь он был готов к этому.
      — Драко, — вернул Малфоя в настоящее шипящий голос Тёмного Лорда. — Подойди ко мне, не стой на пороге. Я хочу видеть тебя.
      Драко склонил голову в поклоне, но спина при этом осталась прямой, и Волан-де-Морт тоже это заметил, поэтому Малфоя тут же пронзила резкая боль, заставляющая стиснуть зубы, лишь бы не издать ни звука. Пытка продолжалась, и, как Драко ни силился выдержать её стоически, у него ничего не вышло. Упав на одно колено, он упёрся ладонью в пушистый ковёр и опустил голову, чтобы не показать змеиному ублюдку своих мучений.
      — Гордыня, Драко, полезное качество, но иногда её следует усмирить, — Лорд поднялся на ноги и, даже не глядя на преклонённого перед ним Малфоя, взмахнул белой ладонью, и в камине зажегся слабый огонёк, постепенно превратившийся в яркое пламя. — Гордыня привела вас всех сюда, позволила мне захватить власть. Вы считаете, что выше других, но это не так, и каждый раз я доказываю вам это. 
      Маглолюбцы и предатели крови каждый день сражаются за то, во что верят. Считают меня чудовищем, но я всего лишь хочу очистить волшебный мир от недостойных изучать магию, которую по крупицам собирали наши предки. Грязнокровки недостойны быть рядом с настоящими волшебниками, ведь им никогда не понять нашей истинной сути, нашего величия. 
      Кто они по сути своей? Вчерашние маглы, каким-то образом получившие магические способности. Они, жившие несколько лет своей никчёмной жизни в магловском мире, вдруг получают счастливый билет и едут учиться магии. Почему мы должны растрачивать на их обучение собственные силы? Почему должны позволять потомкам древнейших родов жить рядом с магловским отребьем? Разве ты был счастлив учиться рядом с предателями крови и грязнокровками? Тебе нравился маглолюбец Дамблдор на посту директора Хогвартса, Драко?
      — Нет, — сквозь зубы ответил Малфой, поднимая голову. В его глазах читалась лютая ненависть, но Лорд отнёс её к обсуждаемой ими теме.
      — Комиссия по учёту магловских выродков до сих пор не избавилась от некоторых грязнокровок только потому, что в их родовом древе вдруг нашлись несколько мало-мальски выдающихся волшебников. Кто-то даже пытался уверить комиссию, что Гектор Дагуорт Грейнджер является дальним родственником знакомой тебе грязнокровки Грейнджер, и тем самым закрыть её дело, признав полукровкой. 
      «Грейнджер? Грейнджер… А вы случайно не доводитесь родственницей основателю Самого Выдающегося Общества Зельесоставителей?» — вспомнил Драко первый урок зельеварения у Слизнорта. Тогда Малфой отпустил какую-то мерзкую остроту, рассказав её сидящему рядом Теодору Нотту. Они оба посмеялись, зная, что грязнокровка Грейнджер уж точно не имеет никакого отношения к знаменитому зельевару. 
      — Гораций Слизнорт всячески пытался помочь своей лучшей ученице, — пробормотал Драко, больше обращаясь к самому себе, чем к Тёмному Лорду.
      — Верно, Драко, — кивнул Волан-де-Морт, — старина Гораций очень любит собирать вокруг себя способных волшебников. Он считает себя серым кардиналом, который выпускает в мир тех, кто в будущем может сослужить ему службу. Ты ведь не попал в круг его любимчиков, не так ли?
      — Не попал, — слова падали в пустоту, словно сухой горох, отдаваясь набатом в мозгу Драко. — Он не посчитал меня значимой фигурой после заключения отца под стражу. 
      — Зато посчитал таковой грязнокровку Грейнджер? Он пригласил её, но пренебрёг наследником древнего и чистокровного рода Малфой. О чём это говорит?
      — Дамблдор всегда окружал себя маглолюбцами, чтил грязнокровок и требовал этого от других. Все они достойны смерти, даже если в их жилах течёт чистая кровь. Своими действиями они внушают остальным надежду и веру в то, что наши порядки устарели и их нужно менять.
      — Я рад слышать это от тебя, Драко, — слегка склонил голову набок Реддл и уставился прямо в серые глаза визави, проникая в его разум, ломая барьеры и преграды, смотря воспоминания и мысли, но не находя ничего запрещённого. — Ты достойный ученик Северуса Снейпа, Драко, а значит, мне пригодится твой талант зельевара в ближайшее время.
      — Вы хотите, чтобы я сварил для вас зелье? — удивился Малфой, взглядом спрашивая, может ли он подняться на ноги. И получив великодушное разрешение, принял вертикальное положение. 
      — Ты вернёшься в Хогвартс и займёшь должность зельевара, подвинув Горация Слизнорта. В следующем учебном году эта должность по праву станет твоей, а Слизнорт исчезнет навсегда.
      — Вы хотите, чтобы я убил его? — дрогнувшим голосом спросил Драко, силой воли заставив смотреть себя в лицо Тёмного Лорда.
      — Я хочу, чтобы в школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс» не осталось ни одного человека, до сих пор верящего Дамблдору и поддерживающего его. Хогвартсу требуется твёрдая рука, но в последнее время преподаватели расслабились, поверили, что избавление близко. Пора показать им, что это не так.
      — А как же мои обязанности? С тех пор как мой отец был убит Орденом Феникса, я…
      — Нарцисса займёт твоё место в рядах Пожирателей смерти, — Лорд быстрым шагом приблизился к Драко и заглянул в его побледневшее лицо. — Поэтому советую сделать свою работу качественно, не думай, что я забыл твоё фиаско с Дамблдором. Теперь за каждый твой промах я буду наказывать не тебя, Драко. Но боль будешь чувствовать ты. Ты будешь стоять рядом и смотреть на мучения своей матери. 
      Драко почувствовал, как земля уходит из-под ног. Внутренности сжала ледяная рука страха и отчаяния, а сам он едва ли мог вымолвить слово. Драко знал, чего именно ждёт от него Лорд: мольбы о помиловании. Он хочет, чтобы Малфои ползали перед ним на коленях, склонили свои головы и потеряли остатки своей гордости во славу его тщеславия. Но Драко не мог себе этого позволить. Дед и отец годы положили на его воспитание, вдалбливая в сознание, что род Малфоев всегда стоял выше других. Они не преклоняются перед другими, не позволяют управлять собой, не идут на смерть, словно овцы на заклание. Слишком много «не», но именно они делали Малфоя Малфоем.
      Драко выпрямился, глядя прямо в глаза Тёмному Лорду, и едва заметно кивнул. 
      — Нарцисса пройдёт Посвящение и примет Чёрную метку, — на лице Реддла появилась мерзкая ухмылка, он знал, куда надо давить, чтобы заставить дерзкого мальчишку валяться у него в ногах. — Белла подготовит сестру к церемонии. 
      — Что мне сказать Снейпу? — вместо этого спросил Драко, понимая, куда клонит Лорд, но не собираясь потворствовать его самолюбию.
      — То, что я хочу видеть тебя в Хогвартсе, больше никаких подробностей он знать не должен. Всё должно пройти тихо. Пусть думают, что жалкий трус Слизнорт сбежал, побоявшись возмездия за своё заступничество. 
      — Но если все будут думать, что он сбежал, в чём же урок всем преподавателям?
      — Они поймут, поверь мне, — усмехнулся Лорд, занимая свой трон в центре комнаты. — Смерть Слизнорта не пройдёт для них незамеченной.
      Драко понял, что аудиенция закончена, и направился к двери, осознавая, что теперь точно влип и выхода из этого дна не видел. Он уже открыл дверь, когда Лорд окликнул его, заставив обернуться.
      — Держись рядом с Адрианой, Драко, в Хогвартсе ты можешь доверять только ей одной. Твои друзья, как их там, — он сделал вид, что задумался, а затем ухмыльнулся: —       Ах да, Забини и Паркинсон, не должны ничего знать. Ты ведь не хочешь потерять ещё и их? Или тебе понравилось убивать своих друзей-предателей? Не заставляй меня идти на крайние меры, чтобы наказать их за чрезмерное любопытство. 
      — Да, мой Лорд, — прошептал Драко, чувствуя, как внутри всё немеет от страха за жизни матери и друзей. Мерлин, какие ещё испытания для него приготовлены, прежде чем война закончится победой Поттера? Если закончится. — Я могу отправляться прямо сейчас?
      — Дождись утра, попрощайся с матерью, собери вещи и в путь. Камин в гостиной будет открыт для перемещения в Хогвартс. Будь верным мне, и никто не пострадает.
      — Я исполню вашу волю, — склонил голову в едва заметном поклоне Драко.
      — Мне нравится твой подход к делу, — усмехнулся Реддл, словно просчитывая что-то в уме, а затем прошипел: — Утром Белла скрепит твою клятву Непреложным обетом. Больше ты не сможешь подвести меня, Драко Малфой. А теперь ступай и как следует отдохни. Утром для тебя начнётся новый этап, так что достойно проводи старый.
      Слова встали в горле, словно кость, и, как бы он ни силился их произнести, ничего путного не выходило. Если раньше он думал, что, получив метку, вляпался в крупные неприятности, то теперь стало ясно, что всё это было лишь первым аккордом в череде его неудач. Но Лорд уже и не ждал от него ответа, потеряв интерес к Малфою, он говорил на парселтанге с Нагайной, и Драко даже пожалел, что не понимает змеиный язык.
      Двигаясь словно в тумане, он оказался в своей комнате. О сне не могло быть и речи, да и не уснёт он сейчас. Для этого нужно обладать недюжинной выдержкой, чтобы суметь после всего произошедшего завалиться в кровать и заснуть. В голове вертелись разные мысли, но его заботила только одна из них: его мать примет Чёрную метку и займёт место среди Пожирателей смерти. Как он мог допустить это? Как мог не спасти её от всех ужасов войны?
      С воплем раненого зверя Драко схватил первый попавшийся ему под руку предмет и швырнул в стену. Он крушил мебель, вымещая на ни в чём не повинных предметах свою ярость. Злость и боль заполнили всё его существо, заставив почувствовать себя человеком, висящим на волоске от смерти. Если раньше он бравировал этим, то теперь понимал, что своими поступками доведёт до бездны не только себя. Его близкие люди, те, кто был дорог больше жизни, оказались на краю из-за него. Если он не выполнит волю Лорда, мать, Панси и Блейз умрут. И на его руках будет их кровь. На его совести будут их смерти. А сам он будет видеть их остекленевшие глаза до конца жизни.
      — Я отправляюсь в Хогвартс, — проговорил Драко, глядя в разбитое зеркало, пошедшее сетью трещин. Его лицо разделилось на сегменты и выглядело довольно-таки жутко, но Малфой смотрел лишь в потемневшие от ярости глаза. — И в этот раз я справлюсь со своим заданием. Обратного пути нет.
      Утром Драко предстал перед Тёмным Лордом, на его бледном лице читались покорность судьбе и решимость выполнить свой долг. Волан-де-Морт усмехнулся, зная, как нелегко далась ему эта покорность, но сейчас перед ним стоял не избалованный дерзкий мальчишка, не пожелавший накануне склониться перед его властью, а сломленный, готовый на всё человек. Точно такой же была Грейнджер, когда поняла, что ей не сбежать. Таким же взглядом смотрела на него, Волан-де-Морта, готовая убивать по одному только приказу.
В комнате кроме них находились только Беллатриса Лестрейндж и Нарцисса Малфой. Нарцисса была бледна, но не понимала, что происходит. Полчаса назад сестра ворвалась в её покои и велела явиться к Тёмному Лорду. На расспросы Белла не отвечала, лишь загадочно улыбалась, и Нарцисса поняла, что замышляется что-то страшное. Она проходила это не раз, поэтому была готова упасть в обморок только от одного взгляда на Беллатрису. Только железная выдержка и воля заставили её взять себя в руки и переодеться в домашнее платье. Волосы Нарцисса собрала в пучок и заколола шпильками.
      — Скорее, Цисси, — торопила сестрицу Беллатриса, порхая по комнате. — Тебя ждёт замечательный сюрприз. Я так обрадовалась, когда Он сказал мне об этом. Мерлин, я так долго просила Его об этом, и вот тебе дарована такая благость. 
      — Я готова, — тихо, но твёрдо проговорила Нарцисса, понимая, что ещё немного и сестре точно придётся приводить её в чувство. 
      Белла стремительным шагом направилась к бывшему кабинету Люциуса, в котором теперь властвовал Тёмный Лорд. Нарцисса едва поспевала за ней, стараясь не думать о том, что же задумал Волан-де-Морт в этот раз. Он вновь испытывает её семью на верность, хочет заставить страдать и корчиться у него в ногах, вымаливая прощение. Чем она так провинились перед Богом, если он постоянно испытывает её на крепость духа? Чем заслужила такую жизнь? Она всего лишь любила и заботилась о своей семье. Она была примерной женой и матерью, настоящей хозяйкой в доме своём, но беды и несчастья сыплются, словно из рога изобилия. Неужели они все заслужили такую жизнь? Неужели всё это никогда не закончится?
      — Нарцисса, — шипящим голосом поприветствовал женщину Волан-де-Морт, — проходи, присаживайся. Белла, закрой дверь и достань свою палочку. Вскоре она тебе пригодится.
      — Да, мой Лорд, — подобострастно проговорила Беллатриса, с готовностью выполнив приказание повелителя. 
      — Что-то случилось, мой Лорд? — дрожь в голосе Нарциссы слышали все присутствующие, но Реддл лишь улыбнулся, не посчитав нужным ответить. 
      Ожидание казни — хуже самой казни.
      Когда дверь отворилась и вошёл Драко, Нарцисса была уже на грани. Едва сдержав порыв броситься к сыну, она на мгновение прикрыла глаза, а затем едва заметно улыбнулась Драко краем губ. Он кивнул, показывая ей, что понял. Между ними всегда была связь, позволявшая им общаться и понимать друг друга без слов. С отцом у него такого никогда не было.
      — Я готов к отправлению, — сказал Драко, кивая на небольшой саквояж, который он держал в руке. 
      — Хорошо, — Лорд снова усмехнулся, а затем повернулся к Нарциссе, — прикажите своим эльфам навести порядок в комнате Драко. Думаю, после сегодняшней ночи там придётся заменить всю мебель.
      «Конечно, ты всё знаешь, ублюдок, — яростно подумал Драко, чувствуя, как внутри поднимается волна ненависти к безносому выродку. — Тебе ведь нравится наблюдать за нашими страданиями. Ты получаешь от этого такую же радость, как другие от звона монет или объятий любимого человека. Но тебе ведь никогда этого не понять. Поэтому ты и издеваешься над нами, показывая свою власть».
      — Драко, что случилось ночью? — Нарцисса всё же не выдержала и приблизилась к сыну. Встав на цыпочки, она взяла его лицо в свои ладони и заглянула в его потемневшие глаза. — Драко, не молчи. Пожалуйста, — на последнем слове она сорвалась, и из глаз женщины скатилась одинокая слезинка, которую она тут же вытерла рукавом платья.
      — Я отправляюсь в Хогвартс, чтобы преподавать там зельеварение, — отрешённо проговорил Драко, догадываясь, чего хочет от него Лорд. — В следующем году я займу место Слизнорта в преподавательском составе. А моё место здесь, — Драко запнулся, не в силах смотреть на мать. Он облизнул губы и уставился на стену поверх головы матери, лишь бы не видеть её лица, когда она узнает. — Моё место здесь займёшь ты.
Драко ожидал что угодно, от слёз до обморока, но только не того, что мать сожмёт холодными пальцами его подбородок и прошепчет:
      — Значит, так тому и быть.
      — Прости меня, что подвёл, — одними губами проговорил он, заглядывая в голубые глаза матери, — я не хотел этого.
      — Я люблю тебя, сынок, — глаза Нарциссы наполнились слезами, да и Драко только огромным усилием воли сдерживал свои эмоции. — Береги себя.
      И она отошла от него, заняв место рядом с сестрой по правую руку от Волан-де-Морта. Нарцисса знала, что рано или поздно это произойдёт, но Люциусу удавалось оттянуть получение ею метки, теперь же мужа нет, а сын вновь отправляется в Хогвартс, чтобы убить одного из соратников Дамблдора. Ей придётся занять их место, и она это сделает. 
      Что произошло дальше, Драко помнил смутно. Он дал Волан-де-Морту Непреложный обет, поклявшись любой ценой выполнить задание, никому не разглашать тайну своего нахождения в Хогвартсе и стать тенью Адрианы Армстронг, единственной, кому он мог доверять во враждебном замке. 
      Путешествие по каминной сети не заняло много времени, и вот теперь он стоит в одном из классов, отведённых под практические занятия по зельеварению, и не понимает, что делать со всем этим дальше. 

      — В каком мире ты сейчас пребываешь? Спустись на грешную землю, — раздался над ухом знакомый голос Адрианы Армстронг. Драко дёрнулся, но не обернулся, продолжая машинально помешивать в котле булькающее зелье. Как ни странно, цвет, запах и консистенция были верными, хотя он не помнил, когда начал варить это зелье. Он пребывал в своих мыслях, но его тело продолжало жить и даже работать.
      — Феликс Фелицис, — потянула носом Гермиона и улыбнулась, — сварить такое сложное зелье, пребывая где-то за пределами класса, это надо иметь недюжинный талант, Драко Малфой. Не скажу, что удивлена твоими способностями, но поражена, ибо это поистине величайший успех. Сомневаюсь, что я бы так смогла.
      — Не помню, чтобы собирался его варить, — отрешённо проговорил Драко, прибавив огонь под котлом, зелье должно было закипеть в последний раз. 
      — Кому-то понадобилась удача, — тихо сказала Гермиона, поворачивая Драко к себе. — Я же вижу, что-то случилось с тех пор, как мы расстались после празднования Белтейна. Пожалуйста, Драко, позволь мне помочь тебе.
      Малфой посмотрел в голубые глаза Адрианы, пытаясь убедить себя, что перед ним Гермиона, та, кому он мог довериться, но что-то останавливало его. 
      — Всё нормально, — проскрипел он неестественным голосом и вновь вернулся к зелью, которое уже начинало закипать. — Уходи.
      Подняв волшебную палочку, Драко сделал над зельем взмах в виде восьмёрки и произнёс заклинание. Огонь под котлом погас, зелье было готово. Теперь ему оставалось лишь настояться некоторое время, а лишь потом можно будет пользоваться его полезными свойствами. 
      — Знаешь, Драко, ты невыносим, — сложила руки на груди Гермиона, — раз уж мы оказались здесь вдвоём, нам нужно объединиться и действовать заодно. Расскажи мне, что с тобой произошло, я помогу тебе, — она взяла его лицо в свои ладони, как недавно это делала Нарцисса, и едва заметно улыбнулась. — Доверься мне, обещаю, что не подведу тебя. Я всегда буду рядом и поддержу, что бы ты ни сделал. Клянусь тебе!
      — Боюсь, что я подведу тебя, — прошептал он, качая головой и снова собираясь отвернуться к котлу. Может, удача действительно нужна ему, раз он сварил это зелье?
      «Держись рядом с Адрианой, Драко, — как наяву услышал Малфой шипящий голос Лорда, — в Хогвартсе ты можешь доверять только ей одной».
      Безносый выродок не мог предположить, что место Адрианы займёт Гермиона Грейнджер, но взял с Драко клятву посвятить ту во все свои планы относительно своего пребывания в школе. Тёмный Лорд сам себя переиграл, добиваясь покорности от Малфоя, и тем самым сделал его помощницей саму Гермиону Грейнджер. Мерлин, как он сразу не понял, что это выход, его спасение. Он не может довериться своим друзьям, но ведь рядом с ним Гермиона. Они обязательно найдут выход и справятся. Вместе. Как всегда!
      Подхватив девушку за талию, Драко закружил её по классу. Страх, сковавший его внутренности, постепенно растворялся в безумном счастье, которое он испытывал сейчас, обнимая светловолосую девушку, удивлённо взиравшую на него сверху вниз. 
      — Драко, что ты делаешь? — хихикала она, вцепившись в его плечи. — Драко, поставь меня на место.
      — Как же я рад, что ты оказалась в Хогвартсе, — тихо сказал Малфой, опуская Гермиону на пол. — Ты нужна мне, правда. 
      — Я знаю, — кивнула Гермиона, заглядывая в его глаза, уже не казавшиеся ей грозовой тучей. — Ты всегда можешь доверять мне, Драко. Мы многое прошли вместе и сейчас справимся с любыми трудностями. 
      — Встретимся в Комнате Спрятанных Вещей на восьмом этаже через полчаса, ладно? 
Гермиона кивнула и, встав на носочки, легонько поцеловала Драко в губы. В дверях она столкнулась с Забини, мимолётно кивнула ему и поспешно ретировалась, понимая, что лучшим друзьям предстоит долгий разговор, виной которого стала она, Гермиона. Пусть и в обличье другой девушки.
      — Здравствуй, Блейз, — холодно поприветствовал друга Драко, полностью придя в себя, — не ожидал тебя здесь увидеть после пламенной речи Панси сегодня утром.
      — Я знаю, что она тебя ударила и наговорила много лишнего, но и ты нас пойми, — Забини уселся на угол ближайшей к Малфою парты и взял забытое кем-то перо, повертел в пальцах, а затем вновь посмотрел на друга. — Мы все на грани сейчас, война продолжается, не сегодня-завтра нас могут призвать в ряды Тёмного Лорда…
      — То есть вас обоих волнует только то, что Тёмный Лорд может призвать вас? — прищурился Драко, присев на свой стол, чтобы их лица находились на одном уровне. 
      Раньше он не стал бы придираться к словам друга, но теперь, когда Нарцисса заняла его место в рядах Пожирателей, фраза Забини резанула как ножом по сердцу. Малфой знал, что Тёмный Лорд не станет призывать Блейза и Панси, они были ему не нужны. Его устраивало, что парень и девушка находятся под присмотром в Хогвартсе, а в остальном он даже не помнил об их существовании, пока не пришёл черёд припугнуть Драко смертью друзей. Но даже Волан-де-Морт понял, что Драко хватило и произошедшего. Разве призыв не доверять друзьям не значил, что он должен отдалиться от них? Реддл хотел примирить его с Адрианой, заставить очерстветь душой и сердцем, ведь друзья только размягчали его, делали лучше и добрее. А этого нельзя было допускать. 
      — Ты понял, что я имею в виду, — спокойно сказал Блейз, выдерживая тяжёлый взгляд Драко, полный боли и сожаления. — Мы всегда были вместе, Драко. Я знаю тебя практически всю свою жизнь. И я готов умереть за тебя. Если для того, чтобы доказать тебе свою преданность, я должен принять Метку, значит, так тому и быть. Я не боюсь смерти, Драко, но лишиться твоей дружбы не пожелал бы и в страшном сне. 
      — Ты прекрасно знаешь, что мне не нужны доказательства, Блейз Рэндалл Забини, — и он протянул другу ладонь для рукопожатия. — Я всё помню, правда. 
      — Что ж, я рад, Малфой, Драко Малфой, — ввернул шутку шестнадцатилетней давности Блейз, отвечая на рукопожатие. — Я понял, что происходит нечто такое, во что ты не можешь нас посвятить. Стоило придумать пароль, чтобы когда-нибудь он всё же пригодился. Всё настолько серьёзно?
      — Хуже не придумаешь.
      — Только не говори, что он взял с тебя клятву, — по глазам друга он понял, что так и есть, и выругался. — Чёрт! Ты прав, хуже некуда. Не говори ничего, я сам догадаюсь. Значит, тебе дали какое-то задание в Хогвартсе, раз ты здесь. Так! И ты не должен говорить нам с Панси об этом. Да! А Адриана? Адриане он доверяет, поэтому она должна проследить за выполнением задания. Это никак не объясняет, почему ты с ней переспал, но не будем вдаваться в подробности. Сделаем вид, что Тёмный Лорд извращенец и хочет, чтобы его последователи вели активную половую жизнь.
      Драко не выдержал и расхохотался, ему вторил Блейз. Они словно вернулись в школьные годы, когда подтрунивали друг над другом и остальными студентами Слизерина. До близнецов Уизли им было далеко, но шутки вечно удавались на славу, заставляя лучших друзей хохотать до упада, пугая младшекурсников. Панси обычно поджимала губы и толкала их в бок, напоминая, что воспитанные молодые люди так себя не ведут, а затем сбрасывала маску благочестивой барышни и присоединялась к ребятам. 
      В своей гостиной слизеринцы были совершенно другими. Они знали, кто они и что собой представляют, поэтому необходимость в масках отпадала. В своей среде все они были настоящими, не такими, какими сделало их общество или родители. И лишь за пределами гостиной Слизерина превращались в аристократов, презирающих других за более низкое происхождение. Играть правильные роли умели все, но были ли они такими правильными в реальности? 
      Драко вспомнил, как однажды вечером Блейз спросил, почему он так цепляется к Поттеру и его компании. Всем ведь плевать на его избранность и неправильных друзей, но стоило столкнуться в коридорах Хогвартса, как непременно случалась потасовка, чуть ли не переходящая в бои на волшебных палочках.
      «Это же Поттер, — просто ответил тогда Драко, — не знаю, привычка, наверное. Я не даю покоя ему, он всячески мешает мне. Наверное, будь мы друзьями, в Хогвартсе было бы слишком скучно жить».
      — Я не могу рассказать вам всё, Блейз, — отсмеявшись, сказал Драко, вновь становясь серьёзным. — Но как только я найду способ обойти клятву, ты первым узнаешь все новости. А до этого времени держитесь от меня подальше, хорошо? Пусть все думают, что мы прекратили общение из-за Адрианы Армстронг. В некотором роде так оно и есть.
      — Я понял тебя, — кивнул Блейз, хлопнув Драко по плечу. — Просто знай, что мы с Панси всегда поддержим тебя.
      — Насчёт Панси я не уверен, — улыбнулся Малфой, накрывая котёл с зельем крышкой. — Никогда не видел её в такой ярости. Так что не говори ей ничего, ладно? Пусть ненавидит меня, может, позабудет о своей любви ко мне и обратит внимание на того, кто всегда был рядом с ней?
      — Ты знал?
      — Я ж не тролль тупоголовый, чтобы не заметить, как она смотрит на меня, а ты, в свою очередь, смотришь на неё. Я часто говорил, но повторю ещё раз: между мной и Панси никогда ничего не было и не будет. Поэтому бери инициативу в свои руки и завоёвывай ту, которую любишь.
      — А ты?
      — Что я? — не понял Драко, вскинув бровь.
      — Разве ты ничего не испытываешь к Гермионе Грейнджер? 
      — Ты не в своём уме, Забини, — фыркнул Малфой, в свою очередь, хлопнув друга по плечу. — Я и Грейнджер, такое в страшном сне не приснится. Так что не говори ерунды и оставь меня уже в покое. Тем более у меня сейчас свидание с Адрианой Армстронг, но я тебе этого не говорил.
      — Понял, ухожу, — засмеялся Забини и направился к выходу. 
      Драко проводил его взглядом и подумал, что Блейз слишком хорошо изучил его за годы дружбы, если смог раскусить тайные чувства к Гермионе Грейнджер, до которых он сам только сегодня додумался. 

      В Выручай-комнату Драко попал с опозданием, но Гермиона нашла чем себя занять. Она сидела на куче хлама и листала какой-то потрёпанный временем журнальчик. Действие оборотного зелья закончилось, поэтому девушка вновь приняла свой истинный облик. Каштановые волосы в беспорядке лежали на плечах, а сама она была такая близкая и родная, что Драко не смог сдержать улыбки, тайком рассматривая её, пока она не обнаружила его присутствие. 
      — Мне нравится твоя улыбка, — оторвалась от журнала Гермиона, посмотрев на Драко хитрым взглядом. — Почему-то мне кажется, что в тебе что-то изменилось.
      — Возможно, — пожал плечами Малфой, приближаясь к девушке, которая тоже расплылась в улыбке, — всё возможно, Гермиона Грейнджер.
      Они смотрели друг на друга, ощущая, как между ними образуется что-то новое, прежде неизвестное. Они словно стали на шаг ближе, и это почему-то пугало, заставляло бояться, что это чувство такое же мимолётное, как и всё остальное. Почему-то это извечная ошибка всех людей — не принимать ничего хорошего, что приходит в твою жизнь, и приветствовать плохое, словно старого товарища, которого давно не видел, но навсегда выделил тёмный уголок в своей душе. И сейчас, стоило Драко посмотреть на неё иначе, Гермиона запаниковала и отступила, пытаясь справиться с подступающими к горлу эмоциями.
      — Почему мы здесь, Драко? — тихо спросила она, делая шаг назад и обводя захламлённое помещение рукой. — Если ты боишься, что нас подслушают, то Выручай-комната могла предоставить нам и более уютное помещение.
      И повинуясь мыслям Гермионы, комната действительно начала меняться. Первой исчезла куча хлама, на которой девушка восседала совсем недавно, но Драко быстро схватил Гермиону за руку и гневно прищурился:
      — НЕТ! Я сказал, что нам нужно ЭТО место, и никакое другое!
      И куча хлама вернулась, вытащив из небытия ещё парочку других таких же, упавших у ног Гермионы с характерным звуком, какой издаёт стопка книг, упавшая на пол.
      — Ладно-ладно, — подпрыгнула Гермиона, вновь удивлённая переменой в поведении Драко, — как скажешь, только не заводись.
      — Так я ещё и не начинал, — усмехнулся Малфой, а затем тоже перешёл на серьёзный тон. — Оборотное зелье у тебя с собой? Тебе придётся стать Адрианой на время нашего разговора. 
      — Но сначала ты расскажешь мне о её болезни, — покачала головой девушка, делая ещё один шаг назад и нашаривая взглядом покосившийся табурет. Взмах волшебной палочкой, и перед ними возникла небольшая софа с красно-золотой обивкой. Посмотрев на результат работы собеседницы, Драко только хмыкнул, а софа тут же пошла волнами и сменила свои цвета на зелёное с серебром.
      — Ты невыносим, — закатила глаза Гермиона, но послушно села на край софы, подогнув одну ногу под себя. — Что ж, я слушаю тебя. 
      — Сначала ты должна принять зелье, — покачал головой Драко, глядя на Гермиону так, словно она была недалёкой идиоткой, не понимающей простых вещей. — Я буду говорить с Адрианой, а не с тобой. 
      — А хочет ли она говорить с тобой? — слова Драко заметно испортили настроение девушки, заставив её скривить губы и сложить руки на груди. — Да и не брала я зелье с собой, планировала вернуться под мантией-невидимкой.
      — Хорошо, — он достал из кармана два пузырька. В одном Гермиона узнала оборотное зелье, которое Малфой забрал у неё в спальне сегодня утром, а во втором — из зелёного стекла — находилось неведомое лекарство, — я подготовился. Пей.
      — Тебе не кажется, что ты должен объясниться для начала? 
      — У меня нет ни времени, ни сил уговаривать тебя, — поморщился Драко, протянув Грейнджер оба пузырька. — Я хочу видеть перед собой взрослую женщину, с которой могу обсудить насущные проблемы и решить, что делать дальше. Так что ты либо сейчас выпьешь оба зелья, либо мы заканчиваем наш разговор и расходимся по своим спальням. 
      — Знаешь, если ты так хочешь видеть Адриану Армстронг, — гневно прищурилась Гермиона, с осторожностью беря в руки флакончики с зельями, — то тебе следует навестить её в кабинете Снейпа. Думаю, она очень обрадуется твоему визиту. Вспомните совместные годы службы у Тёмного Лорда, обсудите личные отношения….
      — Святой Мерлин, ты когда-нибудь успокоишься? — выкрикнул Драко, понимая, что сам себя загнал в ловушку, придумав любовную историю между ним и Адрианой. — Не было у нас ничего, ясно тебе? Не было! Мы на дух друг друга не переносим, и я бы с радостью свернул ей шею, будь у меня такая возможность. И когда я вижу тебя в её обличье, мне приходится напоминать себе, что передо мной Гермиона Грейнджер, девушка, которую я…, — он запнулся, словно сам не верил, что едва ей не признался, а затем быстро продолжил: — которой я могу всецело доверять. Довольна?
      — Так, значит, ты не…
      — Да, чёрт бы тебя побрал, — едва сдержал себя в руках Малфой, — Грейнджер, ты настолько невыносима, что я вообще удивляюсь, как до сих пор терплю тебя.
      — Аналогично, Малфой, — подавив смешок, заявила Гермиона, а затем вытащила пробку из зелёного пузырька. — Твоё здоровье.
      На вкус зелье напоминало какой-то фруктовый напиток с лёгким цветочным ароматом и небольшой горчинкой, которая придавала снадобью лёгкую терпкость. Затем настала очередь оборотного зелья. Взглянув на Драко в поисках поддержки, Гермиона положила пару золотистых волосков и слегка перемешала, наблюдая, как зелье меняет первоначальный цвет. Набрав полную грудь воздуха, она слегка задержала дыхание, а затем шумно выдохнула. Испытывать утренние мучения не особо хотелось, но делать было нечего. Запрокинув голову назад, Гермиона вылила в рот зелье и зажмурилась. Неприятный на вкус напиток потёк по горлу, но ожидаемого кашля не было. Она чувствовала себя прекрасно, не ощущая никаких приступов, мешавших ей жить на протяжении последних двух недель. И это заставило Гермиону распахнуть глаза и уставиться на собственные руки. Неужели не подействовало?
      Но тело больше не принадлежало ей. 
      Её кисти стали тоньше и бледнее, ноги более стройными и длинными, а каштановые волосы изменили свой естественный окрас на золотистые локоны. Она больше не была Гермионой Грейнджер, рядом с Драко Малфоем сидела красавица Адриана Армстронг.
— Это я, Драко, — тихо проговорила Гермиона, успев заметить, как изменилось выражение лица Малфоя, когда он увидел перед собой совершенно другую девушку. — Теперь ты раскроешь мне свои тайные замыслы? 
      Драко продолжал смотреть на неё, словно видел впервые, а затем резко встал и пошёл куда-то в глубь комнаты. Гермиона недоумённо уставилась ему вслед, не понимая, что за игру он ведёт и какая роль отведена ей, Гермионе? Чего Малфой ждёт от неё? Нужно бежать за ним или оставаться на месте и ждать, пока он сам вернётся? Если же ему так претит мысль общаться с Адрианой, то зачем потребовал у неё, Гермионы, принять облик Армстронг? Снова больше вопросов, нежели ответов. 
      — Ты спрашивала, почему именно это место, — раздался из глубины комнаты голос Драко, заставляя Гермиону податься в его сторону, словно одна из послушных крыс, следующих за волшебной дудкой Нильса. — Я думал, что ты догадаешься о его значимости, Гермиона Грейнджер. Я провёл здесь большую часть шестого курса в попытках починить Исчезательный шкаф. У меня долго ничего не получалось, я терял веру и надежду, опускал руки. И начинал сначала.
      Драко стоял рядом со шкафом и смотрел на него таким взглядом, словно пытался вспомнить каждую проведённую здесь минуту. Гермиону, находившуюся в двух шагах, он, кажется, не замечал, хотя она была уверена, что он знает о её присутствии рядом с ним.
      — Знаешь, когда мне пришла идея с помощью Шкафа провести в Хогвартс Пожирателей смерти? Не сразу, сначала прошло несколько мучительных недель ожидания казни. Когда Тёмный Лорд призвал меня, наградив Чёрной меткой и заданием убить Дамблдора, я заранее считал себя покойником. Ну, разве я смогу сделать то, чего не смог сделать ни Грин-де-Вальд, ни сам Тёмный Лорд? Мне было шестнадцать лет, вроде бы самый расцвет юности, когда следует тратить время на веселье и крутить романы, но я был мёртв. Телом я жил, но внутри был мёртв. Понимаешь?
      Помнишь наш первый урок у Слизнорта, когда он предложил победителю флакончик зелья Феликс Фелицис? Я сделал всё возможное, чтобы получить его, видит Мерлин, удача нужна была мне не меньше, чем Поттеру, но он обошёл меня. Меня, лучшего ученика, имеющего высший бал по предмету. Я был зол, мне хотелось уничтожить его своими руками, а потом… потом мне стало безразлично.
      В какой-то момент мне было всё равно, доживу ли я до своего семнадцатилетия или нет. Я смирился, Грейнджер. Попытки убить Дамблдора приводили к совершенно иным последствиям, страдали другие люди, и лишь чудо уберегло их от смерти. Я не снимаю с себя ответственности за все свои деяния и не каюсь в грехах, но прежде, чем ты всё узнаешь, я хочу, чтобы ты услышала всю историю. С самого начала.
      Гермиона лишь кивнула и опустилась на колени, напротив Драко, готовая выслушать всё, что он хочет ей рассказать.
      — Никто не считал тебя трусом, Драко, — тихо проговорила Гермиона, когда Малфой закончил свою речь и опустился рядом с девушкой. — Гарри видел тебя на крыше астрономической башни, он рассказал нам, что ты только обезоружил Дамблдора, но не убил его. Это значит, что ты такой же человек, как и все мы, пусть и покалеченный душевно намного больше каждого из нас, — она запнулась, а затем твёрдо произнесла: — и даже если бы ты смог… смог убить Дамблдора, я не могла бы винить тебя в его смерти.
      — Ты сейчас это говоришь, — улыбнулся он, заглядывая ей в глаза, — тогда ты считала меня мерзким Пожирателем и убийцей. Всё так и есть, я действительно убийца.
      — Но не убил же меня, когда у тебя был шанс, — она протянула руку и дотронулась до светлых волос Драко, провела ладонью по щеке и сместилась вниз, на грудь, остановившись напротив сердца, гулко звучавшего внутри.
      «Когда-нибудь я расскажу тебе об истинных мотивах своего поступка, — подумал Драко, ощущая тепло её ладони сквозь ткань рубашки. — Когда-нибудь, но не сейчас».
      — Тёмный Лорд прислал меня убить Слизнорта, — на одном дыхании выпалил Малфой, стараясь не смотреть на лицо Гермионы, чтобы не увидеть, как расширились её зрачки и каким взглядом, полным тоски и жалости, она наградила его. — Моя мать должна пройти Посвящение и получить Метку. Он наказал меня за неповиновение, за гордыню, за веру в мир без предрассудков. Если я не справлюсь, то умру. Но сначала увижу, как он убьёт маму и Панси с Блейзом. Я устал, — он вцепился в её плечи и посмотрел прямо в голубые глаза девушки, — я больше не могу так жить. Больше не могу.
      И тут Драко не выдержал, сломался, чувствуя, как рушатся внутри все барьеры и преграды, державшиеся прежде на одной только железной воле. Он дрогнул всем телом, а затем по его щекам покатились слёзы. Гермиона приникла к нему, чувствуя, как его слёзы смешиваются с её собственными, но продолжала обнимать его обеими руками, укачивая, словно маленького ребёнка. 
      Впервые жизни она видела Драко в таком состоянии, хоть и помнила рассказы Гарри об их встрече в туалете Плаксы Миртл. Но одно дело услышать, а другое увидеть самой. Сейчас Драко снял маску заносчивого ублюдка, открыв ей свою ранимую душу, показав, что он тоже человек, который может и умеет чувствовать. И пусть сейчас она в облике Адрианы Армстронг, они оба знали, что каждый из себя представляет.
      Гермиона продолжала баюкать Драко, чувствуя, как холодные солёные капли стекают по щекам ей на грудь, и шептала что-то успокаивающее, но смысл терялся где-то на подсознательном уровне. Да и неважны сейчас были слова. Важно лишь то, что стояло за ними.
      — Я дал ему Непреложный обет, — голос Драко звучал глухо, но это значило, что он готов продолжать беседу. — Если не выполню задание, то умру. Лорд не хочет, чтобы я повторил то, что было на шестом курсе. Тогда я не смог убить Дамблдора, струсил, сломался, но сейчас во что бы то ни стало должен выполнить его волю. 
      — Панси и Блейз знают? — тихо спросила девушка, вытирая пальцами дорожки слёз на лице Драко. 
      И было в этом жесте столько любви и нежности, что в его сердце что-то дрогнуло, а затем он почувствовал, как по телу разливается живительное тепло, залечивающее его раны и избавляющее от боли. Наконец он понял всё то, что столько раз неустанно повторял Дамблдор. Любовь действительно может давать силы, когда их нет, чтобы идти дальше. Отец же внушал, что любовь — это слабость. Только глупец может добровольно пойти в услужение к другому. А глупцом Драко не был.
      «Любовь — это так же противоестественно, как и грязнокровки в нашем мире, Драко, — говорил Люциус, смотря на подрастающего сына сверху вниз. — Ты можешь испытывать страсть, влечение, похоть, но только не любовь. Не хочешь же ты стать тем глупцом, который поставит чью-то жизнь превыше собственной? Если ты хочешь женщину, ты берёшь её, но никогда она не станет для тебя чем-то большим, чем просто телом в твоей постели. Всё что угодно, Драко, только не любовь. Нет в ней ничего хорошего. И только дураки считают иначе. Ты мой сын, Драко, моя плоть и кровь. Надеюсь, что правильно воспитал тебя».
      «Как же ты ошибался, отец, — думал Драко, прикасаясь к золотистым волосам Адрианы и жалея, что не может обнять настоящую Гермиону Грейнджер. — Любовь — не слабость. Это сила, которую тебе не удалось познать. Сила одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Она всегда оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим. Но если тебя так крепко любят, то, даже когда любящий тебя человек умирает, ты всё равно остаёшься под его защитой».
      — Никто не должен знать, — прошептал он, — никто, кроме тебя. Тёмный Лорд считает, что я могу доверять только тебе одной. И только ты можешь помочь мне справиться с заданием.
      — Я помогу тебе, будь уверен! — решительно произнесла Гермиона, понимая теперь, почему Драко требовал от неё превращения в Адриану. — Если Тёмный Лорд хочет, чтобы я встала на твою сторону, будь уверен, я справлюсь с заданием. Только вот конечный результат ему не понравится. Очень не понравится, уж я-то постараюсь.
      Лицо Армстронг приобрело такое хищное выражение, что Драко улыбнулся. Если за дело берётся их странная парочка, то результат будет крайне неожиданным. Тёмный Лорд ещё тысячу раз пожалеет, что дал Малфою в напарники Адриану Армстронг.