Научи меня жить

Размер шрифта: - +

Глава 33

      Путь воина, знамение, право остаться
      На линии огня без боли и без сомнений,
      Путь счастья и силы, желанья не сдаться
      Нам никогда не позволят встать на колени.
      За нами — правда, а впереди лишь горизонт
      И долгая дорога, с которой не свернуть,
      Но по-другому нельзя, это непросто долг,
      Пока мы живы — это наш путь.
      Путь по следам героев войны
      Путь по знакам, знамениям судьбы,
      Путь в кругах ада, спасая свой рай,
      Только живи, не умирай.
      (Анастасия Стоцкая, Маста и Белый — Путь)
      
      
      Лондон, Англия
      27 мая 2001 года
      Гарри Поттер сидел на лавочке в Гайд-парке и смотрел, как мимо него мирно прогуливаются жители и гости Лондона. Весна была в самом разгаре, поэтому солнце ярко светило на небосводе. Откинувшись на спинку лавки, Гарри грелся в лучах солнца и не без зависти наблюдал за беспечностью маглов. Он думал о том, что, не будь в его жизни войны с Волан-де-Мортом, его жизнь могла сложиться совершенно иначе. Родители остались бы живы, а самому Гарри не пришлось бы бороться за выживание. Поттер часто фантазировал о той жизни, какая могла бы у него быть, если бы не Волан-де-Морт. Мать, отец, Сириус были бы рядом, радовались его успехам, поддерживали и любили бы его. Но пророчество Трелони разрушило его жизнь.
      Когда солнце заслонила чья-то тень, Гарри нахмурился и посмотрел на человека, вставшего напротив него. Мужчина в костюме с тростью в руке. Он смотрел на Поттера, как-то странно ухмыляясь, а затем спросил разрешения присесть.
      — Вообще-то я занят, — ответ прозвучал слишком грубо, но Гарри было на это плевать. Он впервые за всё время сумел выбраться из-под надзора Ордена, чтобы побыть одному и обдумать свой рискованный план, в который не собирался посвящать ни друзей, ни соратников. 
      — Очень необдуманный поступок с твоей стороны, Поттер, — заметил мужчина, а затем всё же сел рядом с Гарри, с удовольствием отметив, как напрягся его собеседник. — Приходить одному, без поддержки Ордена, в это смутное время. Не могу понять, кто ты: непроходимый болван или всё же герой, на которого молятся полукровки и предатели крови. 
      — Кто вы? — прищурился Гарри, нащупывая волшебную палочку в кармане. 
      — А вот палочка тебе не пригодится, — склонил голову набок мужчина, наблюдая за действиями Избранного с каким-то непонятным интересом. — Я пришёл поговорить. Думаю, у меня есть ответы на интересующие тебя вопросы. 
      — Кто вы? — повторил Гарри, резко выпрямившись и уставившись в голубые глаза собеседника. — И как нашли меня?
      — Ты не особо-то и прячешься. В любом случае находить нужных людей — часть моего успешного бизнеса. Меня зовут Томас Флори, возможно, моё имя говорит тебе о чём-то.
      — Извините, но нет, — покачал головой Гарри, всё ещё не понимая, какого чёрта его одиночество было столь бесцеремонно нарушено.
      — Я владелец газеты «Ежедневный пророк».
      — Только не говорите, что пришли взять у меня интервью, — усмехнулся Гарри, сложив руки на груди. — Да и Сами-Знаете-Кто не оценит подобного шага, я ведь персона нон грата, а ваш «Ежедневный пророк» только и делает, что печатает моё лицо на обложке с предложением о вознаграждении за мою поимку. 
      — Я не поддерживаю Сами-Знаете-Кого, — покачал головой Томас, слегка прищурившись. — Из-за всей этой политики мою газету превратили чёрт знает во что. Но и в сопротивлении мне делать нечего. Я, знаете ли, привык к комфортным условиям проживания, а бегать по улицам с волшебной палочкой — не мой вариант. Пока Варнава Кафф печатает все эти статейки, место которым на помойке, я могу жить спокойно, не переживая, что однажды в мой дом вломятся Пожиратели смерти. 
      — Так что же в таком случае заставило вас найти меня? — поинтересовался Гарри, наблюдая за внешним спокойствием мистера Флори. — Разве нахождение рядом со мной не подвергает опасности вашу стабильность? 
      — Ко мне обратилась Натали Финч-Флетчли, сын которой исчез около года назад. Она предлагала любые деньги за информацию о местонахождении её сына. Естественно, я спросил, почему она обратилась ко мне, а не в мракоборческий центр, ведь искать пропавших людей их работа, а значит, они куда быстрее найдут потеряшку. Натали ответила, что её сын, Джастин, маглорождённый, а сама она магла, значит, вряд ли кто-то станет искать мальчика в мире, где таких, как он, убивают без суда и следствия. Я вновь спросил, почему в таком случае она обратилась ко мне, не боясь, что я могу оказаться одним из тех людей, каких она описала. 
      — И какое отношения это имеет ко мне? — поинтересовался Гарри, нахмурившись. — Мы искали Джастина несколько месяцев, но он словно сквозь землю провалился. Поняв, что наши люди больше нужны нам в Лондоне, мы решили поиск свернуть. Всё, что я знаю о судьбе Джастина: он ушёл на встречу с кем-то, но домой не вернулся. Это рассказала его мать через несколько месяцев после исчезновения сына. Оказалось, что на неё были наложены чары и всё это время она думала, что Джастин рядом и помогает ей по хозяйству. 
      — Вы нашли того, кто наложил чары?
      — Нет.
      — Был кто-то ещё из пропавших? 
      — Колин Криви. Исчез при тех же обстоятельствах, что и Джастин. Его мы тоже не нашли.
      — А может, не искали? — показал белые ровные зубы Томас, откинувшись спиной на лавочку. — Иначе уже давно бы нашли, не так ли?
      — Не понимаю, к чему вы ведёте, мистер Флори, — сквозь зубы процедил Гарри, прищурившись. — Уж не намекаете ли вы, что это я убил своих друзей? А что, замечательная версия, не правда ли? Тем более если вспомнить мою историю. В школе все называли меня наследником Слизерина, подозревая в нападении на грязнокровок. В их числе были и Джастин, и Колин. Причём первый думал, что я хочу убить его, а второй надоедал мне, являясь моим фанатом. Но вот что должно перемкнуть в моей голове, чтобы убить их спустя столько лет?
      — А кто говорил, что это сделал ты? Великий Избранный не убивает без особой надобности. Он должен убить грозного волшебника, поэтому бережёт свои силы для последнего поединка. Нет, убивать грязнокровок не в его правилах. Ты даже Беллатрису Лестрейндж не смог прикончить, духу не хватило. 
      — Если мне не хватило духу убить эту суку в прошлый раз, это не значит, что я не смогу сделать этого сейчас, — процедил Гарри, уставившись на своего визави презрительным взглядом, с каким ходил, будучи Малфоем. 
      — Волчонок показывает зубки, — захохотал мужчина, наблюдая за покрасневшим лицом Поттера, — но вернёмся к делу. У меня не так много времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. Я нашёл убийц Колина Криви, Джастина Финч-Флетчли, а также экс-министра Корнелиуса Фаджа. Уверен, вы знаете о его исчезновении. 
      — Да ладно, — усмехнулся Гарри, вернув себе былое хладнокровие. 
      Его губы непроизвольно растянулись в некотором подобии улыбки, а сам он напоминал опасного хищника, готового наброситься на жертву при одном только неосторожном движении. И Томас Флори тоже это понял.
      — Это что-то новенькое, — продолжил Гарри, сложив руки на груди. — Колин, Джастин, экс-министр, кто ещё? Дин Томас? Перси Уизли? Амелия Боунс? Грозный Глаз Грюм? Мне перечислить всех погибших на этой войне? Тогда, думаю, нам понадобится гораздо больше времени, чем вы можете себе позволить. 
      — Их тоже убила Гермиона Грейнджер? — склонил голову набок Томас, с интересом наблюдая за реакцией Поттера на свои слова. Но на лице Гарри не дрогнул ни один мускул, словно не его лучшую подругу только что обвинили в убийстве грязнокровок.
      — Интересная теория, — кивнул головой Гарри, а затем расплылся в саркастической ухмылке: — но вы ошибаетесь, сэр, — намеренно сделал акцент на последнем слове Поттер. — Моя подруга никого не убивала. 
      — У меня есть доказательства.
      — Плевать я хотел на ваши доказательства, — процедил Гарри, поднимаясь на ноги, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Я знаю Гермиону почти всю свою жизнь и не позволю кому-либо причинить ей вред. Поэтому только посмейте очернить её имя в своей жалкой газетёнке, которая и слова без разрешения Тёмного Лорда напечатать не может, и вы пожалеете, что он вас не убил. Хотя делайте что хотите, вам всё равно никто не поверит. 
      И он повернулся и пошёл вперёд, чувствуя сверлящий спину взгляд.
      — А это мы ещё посмотрим, мистер Поттер, — донеслось до Гарри, а затем хлопок трансгрессии показал, что его визави исчез с места событий.
      Гарри даже не обернулся. Он шёл быстрым шагом, глядя перед собой, а затем быстро свернул на другую дорожку. Не сделав и десятка шагов, Гарри едва не столкнулся с темноволосой девушкой, спешащей куда-то. Она задела его плечом, пробурчав извинения, а затем остановилась как вкопанная и подняла голову.
      — Поттер? — девушка сняла солнцезащитные очки и положила их в карман старых потрёпанных джинсов, которые были ей явно не по размеру. Впрочем, как и клетчатая рубашка, сдавившая ей грудь. 
      — Паркинсон?
      Они молча буравили друг друга взглядами, а затем девушка как-то нервно произнесла:
      — Не думала, что герои предпочитают общественные места для прогулок в одиночестве.
      — То же самое могу сказать и о тебе, — парировал Гарри, разглядывая Паркинсон и подмечая, что она нервничает, хоть и пытается это скрыть. — Так далеко от Хогвартса и без верных друзей. Паркинсон, ты умеешь удивлять.
      — Я по делу, — показная беззаботность улетучилась, и девушка нервно обняла себя за плечи, словно мёрзла в тёплый майский день. — Присядем?
      Если Гарри и был удивлён неожиданной встрече, то виду не подал. С тех пор, как Гермиона связалась с Малфоем, после чего тот вступил в ряды сопротивления и стал двойным шпионом, Поттер ничему не удивлялся. Он лишь кивнул и махнул рукой в сторону лавочки, укрытой кустом самшита. Они обошли сидящих на траве людей, играющих в карты, Панси сделала большие глаза и шёпотом поведала, что видела спящих на земле маглов. 
      — Это же дикость, — сказала она, чинно сложив руки на коленях, — только маглы могут быть такими… дикарями.
      — Ты хотела поговорить со мной? — перешёл прямо к делу Поттер, не собираясь выслушивать разглагольствования Паркинсон относительно маглов. — О чём?
      — О Драко!
      Гарри знал, что должен был оставаться совершенно спокойным, но одна лишь фраза Панси сумела пробить брешь в его показном равнодушии. Он слегка подался вперёд, заглянув в зелёные глаза собеседницы. Она стоически выдержала его взгляд, а затем моргнула, разрывая зрительный контакт.
      — Что случилось?
      С той ночи празднования Белтейна, когда Гарри ворвался в домик, где застал Драко и Гермиону вместе, он больше не видел Малфоя. Сначала Гарри списал это на то, что у Драко могли быть какие-то дела в мэноре и он не мог выбраться, чтобы связаться с ними. Гермиона говорила, что тоже не получала никаких вестей от Драко, но если Гарри держался хладнокровно, то подруга не находила себе места, и лишь осознание того, что какие-либо действия с её стороны могут лишь усугубить ситуацию, заставляло её оставаться в штабе Ордена Феникса. А потом Гермиона вдруг получила письмо и сорвалась в Австралию к заболевшей маме. Она даже не стала слушать возражений и советов друзей всё проверить перед отъездом, ведь это могло оказаться ловушкой для её поимки.
      «Драко бы мне сказал», — только и ответила она, заталкивая в свою безразмерную сумочку кое-какие вещи.
      Гарри и Рон лишь переглянулись, но не стали говорить, что от Малфоя нет никаких вестей, потому что он сам, возможно, попал в беду. Потому что иначе Гермиона соберётся уже в Малфой-мэнор на выручку несносному слизеринцу. С неё станется. 
      Поттер очень переживал за Гермиону, собираясь отправить с ней Рона или Оливера Вуда, но подругу было не переубедить. Сказала, что и Рон, и Оливер больше нужны в Лондоне, а в Австралии она справится сама. Ведь никто не знает местонахождение её родителей, кроме неё, а значит, опасность минимальна. Её не стали бы тревожить по пустякам. Гарри был против, но всё же отпустил подругу одну. И теперь Гермиона тоже исчезла. Он получил от неё всего два письма за две недели, в которых она сообщала, что добралась и сейчас находится рядом с родителями, которые даже не помнят свою дочь, принимая её за местную медсестру. 
      
      «Они не помнят меня: следствие заклинания изменения памяти, — писала Гермиона во втором письме, пришедшем неделю назад.— Думают, что меня прислали из больницы, чтобы ухаживать за больной пациенткой. Сначала я хотела вернуть им память, но решила, что для них это будет сильным ударом. Ведь все четыре года они пребывали в твёрдой уверенности, что детей у них нет. Всё равно по выздоровлении мамы мне придётся вернуться в Лондон, я не хочу рисковать их жизнями. 
      Мне пора бежать, я ещё напишу, как будет время. 
      Береги себя, Гарри, и, пожалуйста, будь осторожен.
      С любовью, Гермиона.»
      
      Гарри порывался сам отправиться в Австралию на поиски неуёмной подруги, но никто не позволил ему этого. Кингсли заявил, что не станет рисковать жизнью Гарри из-за его необоснованных страхов. Люпин ободряюще улыбнулся, сказав, что, будь Гермиона в опасности, они бы об этом уже знали. Снейп лишь неопределённо хмыкал, когда в его присутствии говорили о Гермионе, но по большей части отмалчивался. Гарри иногда задумывался о том, что Снейп знает намного больше, чем говорит им всем. А от секретов директоров Хогвартса Гарри порядком устал. Все они играли предписанные им роли, не зная, что ждёт каждого из них впереди.
      — Ты меня слушаешь? — вырвал Поттера из мыслей гневный возглас Панси.
      Признаться, Гарри и забыл о присутствии девушки рядом с ним, а вот она о нём не забыла. 
      — Что, прости? — растерянно пробормотал Гарри, фокусируя взгляд на Панси. — Я задумался.
      — Ты хоть слово слышал из того, что я тебе только что говорила?
      — Ты сказала, что хочешь поговорить о Драко, — припомнил Поттер последнее из того, что говорила ему Панси.
      — Это было десять минут назад!
       — Прости.
      Паркинсон гневно прищурилась, словно надеялась пробурить во лбу Поттера дырку, а затем сложила руки на груди и повторила:
      — Драко вернулся в Хогвартс, чтобы преподавать зельеварение.
      Гарри показалось, что его оглушили заклинанием, а после ударили по голове, ведь в адекватном состоянии он такое услышать не мог. Он поправил съехавшие на нос очки и вновь посмотрел на Панси, которая сидела, обхватив колени руками, и слегка раскачивалась из стороны в сторону.
      — Так тебя Малфой послал? Он сам не смог выбраться, поэтому попросил тебя?
      — Нет, Поттер, — покачала головой девушка, — никто меня не посылал. Я сама пришла. Мои друзья не в курсе моего нахождения здесь, иначе не отпустили бы одну. Хотя заявлять о друзьях было бы слишком голословно. Мы больше не друзья.
      — Не понял, — нахмурился Поттер, глядя, как подрагивают ладони Панси, как она прикусывает нижнюю губу и, кажется, едва сдерживает слёзы. 
      Гарри впервые видел девушку в таком состоянии, ведь она всегда была самоуверенной, не показывала своих эмоций и держалась с таким апломбом, словно была царицей, не меньше. Паркинсон была слизеринкой до мозга костей, той, кто не плачет напоказ, чтобы вызвать жалость. Жалость она презирала. Ей было гораздо проще заставить себя ненавидеть, чем позволить кому-либо жалеть её. Но сейчас Панси готова была разрыдаться перед ним, Гарри Поттером, забыв свою прежнюю вражду.
      Гарри не любил женских слёз, не потому, что считал себя выше этого, он просто не знал, что в этой ситуации делать. Было стыдно признаться, но парень, готовый без страха сражаться с Волан-де-Мортом и Пожирателями Смерти, предпочитал сбежать от плачущей девушки, предоставив разбираться с этим кому-нибудь другому. Гарри помнил, как на шестом курсе стоял за дверью класса, слушая рыдания лучшей подруги, но так не смог войти и успокоить её. Он нашёл Джинни и попросил о помощи, но сам на это не решился. И вот сейчас перед ним сидела девушка, отчаянно борющаяся с чувствами и проигрывающая им. И Гарри понимал, что на этот раз справляться придётся самому.
      Он протянул руку и неловко коснулся плеча Панси, как бы показывая, что он здесь, рядом с ней, и готов выслушать. Панси дёрнулась, словно прикосновение Поттера обожгло её, а затем склонила голову и прикусила губу. Даже сейчас она не могла позволить себе заплакать. 
      Прошедшая неделя пронеслась перед глазами девушки, и она словно заново пережила предательство самого близкого для неё человека. Ведь она могла простить Драко абсолютно всё, но только не лицемерие и последовавший вслед за ним удар ножом в спину. Именно так Панси расценивала поступок Драко Малфоя, предавшего их всех ради собственной выгоды.
      Вчера после занятий Панси пропустила ужин в Большом зале. Она не могла видеть сидящих рядом Драко и Адриану, занятых только друг другом, о чём уже говорили все преподаватели Хогвартса. Не только Панси заметила, как эти двое шептались за столом в день зачисления Драко в преподавательский штат, но тогда Блейз обвинил Паркинсон в необоснованной ревности, убеждая, что их друг слишком умён, чтобы закрутить роман с Армстронг. И Панси скрепя сердце согласилась с его доводами. Но когда эти двое оказались пойманы с поличным, крыть Блейзу стало нечем. Но даже в тот момент, когда связь Адрианы и Драко подтвердилась, Забини продолжал выгораживать друга, утверждая, что Малфой ничего не делает просто так. И если он связался с Армстронг, у него была на это веская причина.
      Блейз пытался доказать Панси свою теорию, когда зашёл после ужина узнать, почему подруга пропустила трапезу в Большом Зале. Он не желал слушать обвинения в сторону Драко и всячески пытался уверить Панси, что та ошибается и определённо не понимает мотивов друга, что они должны оставаться друзьями в это нелёгкое время, доверять друг другу, даже если кажется, что один из них неправ. 
      «Тёмный Лорд хочет, чтобы мы держались особняком, так нас легче победить, понимаешь? Посей зерно вражды в одном, и вскоре даже лучшие друзья не смогут доверять друг другу. Адриана Армстронг — то самое зерно, Панс. И разве мы позволим ей разлучить нас?»
      «Вот уж не думала, что ты настолько предан ему, Блейз, что готов оправдать любой мерзкий поступок. Так может, ты пойдёшь и составишь компанию ему и Адриане? Уверена, что она с радостью займёт моё место в новом трио лучших друзей».
      Слёзы подступали к глазам, а в горле запершило, словно кто-то нещадно потёр его наждачной бумагой. Сорвавшись с кресла, она быстрым шагом прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Остановившись напротив зеркала, девушка глубоко вздохнула, пытаясь сдержать непрошеные слёзы. Нет, она не будет сейчас плакать. И пусть её предали самые дорогие и близкие люди, это ещё не повод распускать нюни. Она, мать их, слизеринка, сильная и гордая. Никому не удастся сломить её волю и дух.
      Ещё раз глубоко вздохнув, Панси придирчиво уставилась на своё измождённое лицо. Казалось, что за один день она умудрилась постареть на десяток лет. Зелёные глаза, прежде полные жизни, потускнели. Из них пропали те задорные искорки, которые появлялись каждый раз, стоило Драко предложить очередную глупость, в которую она непременно ввязывалась с детской непосредственностью. И неважно, что это было: словесные пикировки с гриффиндорцами, пьянка в гостиной Слизерина или изучение боевых заклятий в одном из пустующих классов Хогвартса (не только Поттеру и его друзьям пришла в голову идея создать маленький клуб единомышленников). 
      Открыв кран, Панси подставила ладони под ледяную струю, а затем побрызгала себе на лицо. Она надеялась привести мысли в порядок, но вместо этого почувствовала тот всепоглощающий страх, который терзал её на протяжении нескольких лет, пока длилась война. Приступы паники начались в тот самый день, когда сова принесла ей короткую записку, в которой изящным почерком Драко была написана всего лишь одна фраза: «Он призвал меня». 
      Панси не стала искать стул, она просто упала на пол и, прижав пергамент к груди, завыла так, как никогда в жизни. Именно тогда всё пошло наперекосяк. Словно в ней что-то щёлкнуло, а затем и вовсе сломалось. Панси просидела на полу несколько часов, пока не вернулся отец, как всегда пьяный, чтобы с грустью поведать дочери, что Тёмный Лорд пока не готов принять её в свои ряды. А он не единожды просил его об этом, Панси знала, что для отца это дело чести. И каждый раз отказ Волан-де-Морта оттягивал момент казни, которую Панси ждала, просыпаясь утром и засыпая глубокой ночью.
      «Он призвал меня». 
      Теперь эта фраза выглядела несколько иначе. Теперь девушка понимала, что будет следующей, кто примет чёртову Метку. Те, кто говорят, что всегда есть выбор, ошибаются. Она, как никто другой, знает, что выбора нет. Есть только честь и долг семьи. И ничего не изменить.
      Все они хотели бы жить иначе, но им не позволили. Не спросили, чего им хочется, какой они представляют собственную жизнь, кем хотят быть после Хогвартса. А ведь было время, когда она мечтала открыть собственное ателье и шить одежду для дам из высшего света. Панси не помнила, куда зашвырнула папку с эскизами, поняв, что мечтам не суждено сбыться. Но помнила, как ненавидела собственную семью за это. Когда отца убили, Панси не плакала. Она не видела его тело, но знала, кто убил его. И также знала, что теперь никто не станет просить Лорда даровать ей Метку. А сразу после этого Драко сообщил Панси, что ей придётся отправиться в Хогвартс в качестве преподавателя. 
      — Я убедил Лорда, что тебе и Блейзу там самое место, — говорил Малфой, смотря пустыми глазами поверх плеча подруги. — Снейп подтвердил, что ему нужны помощники. Так что собирай вещи, он ждёт тебя завтра утром. Отправишься через каминную сеть, так безопаснее всего.
      — Я не пойду, Драко, — безучастным тоном проговорила Панси, сложив руки на груди. — Ты убил моего отца, но это не значит, что сам им стал. С меня хватит! Я устала!
      — Ты устала?! — Малфой нахмурился, словно сначала не понял смысла её слов. А затем с небывалой злобой произнёс: — А что тогда можно сказать обо мне, Панс? Я, по-твоему, не устал? Думаешь, я от восторга пищу, когда получаю очередное задание Лорда? Моя жизнь превратилась в ад. Мой дом стал пристанищем Тёмного Лорда и Пожирателей смерти. Мой отец сошёл с ума, а мать плачет ночами, думая, что никто этого не слышит. Я каждый день молю небеса о смерти. Надеюсь, что когда-нибудь нарвусь на Орден Феникса и они убьют меня на месте. Но этого не происходит. Хотя иногда мне кажется, что я уже умер, просто каждое утро по привычке встаю с постели. И я не хочу такой жизни для тебя или Блейза. Хватит меня одного. Я не могу изменить свою жизнь, но не позволю вам испытать всё это на собственной шкуре.
      Замолчав, Драко отвернулся от подруги и прислонился лбом к прохладному стеклу. А она стояла и смотрела на него, пытаясь прочитать его мысли, ведь раньше они понимали друг друга с полуслова. Иногда им даже не нужны были слова. Она чувствовала его истинное настроение, даже когда Малфой играл роль неприступного высокомерного парня, которому плевать на всё и на всех. А он таким не был. Раньше не был.
      Ещё одна жертва своей семьи. Ещё одна загубленная жизнь.
      Панси подняла голову, выныривая из воспоминаний, и, сжав руку в кулак, со всей силы ударила по зеркалу. Одинокая трещинка разделила её лицо на две половины, сделав его похожим на маску. Страх исчез, уступив место решимости. Панси привыкла, что её проблемы всегда решает кто-нибудь другой. Сначала это был отец (хотя он по большей части их только создавал), потом Драко, а после него Блейз. Но теперь с этим покончено. 
      Она больше не станет прятаться за спинами друзей в надежде, что беда обойдёт её стороной. Пора взять себя в руки и начать действовать. Тем более теперь, когда друзей у неё больше не было.
      Откинув тёмную прядь волос с лица, она открыла дверь и вошла в пустую комнату. Как она и ожидала, Блейз ушёл, не собираясь продолжать с ней разговор. Это было так странно, ещё вчера у неё были друзья, которых она считала своей семьёй, а сегодня её мир рухнул. Панси не была готова к тому, что однажды останется совершенна одна, без поддержки Драко и Блейза. Ведь после смерти Теодора они были единственными близкими для неё людьми. Одинокая слезинка скользнула по щеке, но Панси разбитой в кровь правой рукой стёрла с лица солёную каплю и решительным взглядом уставилась на камин в своей комнате. В голову пришла дикая мысль, но вот хватит ли у неё решимости воплотить её в жизнь? 
      Утром Панси ворвалась в кабинет Снейпа и попросила разрешение посетить свой сейф в Гринготтсе, ведь через месяц ей исполняется двадцать один год, а значит, она сможет распоряжаться своим наследством, или же теми крохами, что остались ей от отца. Мало кто знал, что Панси Паркинсон не имела за душой ни гроша, с тех пор как её отец промотал всё состояние за игрой в карты несколько лет назад. Они жили на отчисления от банка, где всё ещё хранилась небольшая сумма денег, оставленная Панси предусмотрительным дедом и которую нельзя было снять, пока девушке не исполнится двадцать один. Мистер Паркинсон пил каждый день, обещая дочери, что это в последний раз, но ничего не менялось. В прошлом году его убили в потасовке с членами Ордена Феникса. Никто из Пожирателей не знал, с какой стороны прилетело смертельное заклятье и кто повинен в смерти одного из последователей Лорда, готового положить жизнь своей дочери на алтарь в угоду своему честолюбию. Никто, кроме Панси и убийцы, хладнокровно произнёсшего смертельное заклинание на боле боя.
      И Снейп отпустил Паркинсон, напоследок предупредив о возможных последствиях её поступков. Панси понимала, что бывший декан не поверил ей ни на йоту, запросто читая её как открытую книгу, но остановиться на полпути она уже не могла. Ей необходимо было выполнить задуманное, а значит, она сделает это в любом случае.
      Оказавшись в Дырявом котле, Панси вышла из каминной трубы, отряхнув чёрную преподавательскую мантию. Договорившись с барменом Томом, предоставившим девушке небольшую комнату по относительно низкой цене, Панси также выторговала у одной из служивших там девушек магловские джинсы и рубашку. Раньше ей бы и в голову не пришло связываться с грязнокровками и просить их о помощи, а тем более надевать одежду, бывшую в обиходе у постояльцев Дырявого котла. Но выбора у Панси не было. Искать Поттера в школьной мантии и не привлечь при этом к себе внимание маглов вряд ли оказалось бы возможным. Поэтому несколько бронзовых кнатов перекочевало из кармана Панси в передник грязнокровки, а взамен на узкой, застланной шерстяным покрывалом кровати появился скудный набор одежды. Панси брезгливо рассматривала стопку вещей, состоявших из старых полинялых джинсов, клетчатой рубашки и узких туфель на плоской подошве. Сверху, как в насмешку, лежали чёрные солнцезащитные очки и соломенная шляпка. Скинув шляпку на пол и запнув её далеко под кровать, Панси взяла в руки джинсы и придирчиво их осмотрела. Стоит ли говорить, что она не надела бы такое убожество даже под угрозой смерти? Но после пятнадцати минут созерцания нелепых вещей и уговоров, что ничего иного у неё всё равно нет, Панси зажмурилась и стянула с себя свою одежду, оставшись в одном нижнем белье. И не давая себе передумать, она натянула джинсы, оказавшиеся ей не по размеру и теперь болтавшиеся на бёдрах. Клетчатая рубашка, напротив, оказалась мала и жала в груди, но Панси уже было плевать на это. Единственное, что действительно оказалось впору — это туфли, севшие ровно по ноге. Пригладив волосы, Панси перетянула их резинкой и нацепила на нос солнцезащитные очки. Ей не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, как нелепо она выглядит. Воспользовавшись заклинанием ножниц, Панси обрезала слишком длинные штанины, расстегнула несколько верхних пуговок и вышла в коридор. 
      Грязнокровка, предоставившая одежду, обнаружилась за дверью. Она склонилась в каком-то нелепом поклоне, когда Панси прошла мимо, и Паркинсон вдруг задумалась о том, как девчонка оказалась в Дырявом котле на положении прислуги. Неужели это как раз то самое место, которое заслужили «магловские выродки» после того, как у них отобрали волшебные палочки и лишили возможности колдовать? И как бы Панси ни приучали, что грязнокровки не достойны даже находиться с ней в одном помещении, одно она знала точно: подобной судьбы не заслужили даже они.
      Она резко остановилась, словно сама не верила в то, что собиралась сделать, а затем стремительно повернулась и направилась к девушке, сжавшейся у стены. Буркнув слова благодарности, Панси вложила в ладонь грязнокровки золотой галеон, словно таким образом могла окупить все те злоключения, приключившиеся с несчастной, а затем ушла, не видя, каким взглядом наградила её чумазая девчонка. 
      Оказавшись в Лондоне, Панси поняла, что найти Поттера будет гораздо сложнее, чем выбраться из Хогвартса и раздобыть магловскую одежду. По крайней мере, с двумя последними пунктами она справилась довольно-таки легко. Где находится штаб-квартира Ордена Феникса, Панси представляла себе крайне смутно. Но даже случись сейчас чудо и найди она квартиру, когда-то принадлежавшую благороднейшему и древнейшему семейству Блэков, вряд ли Орден Феникса примет её благосклонно. Хорошо, если Панси вообще выслушают, прежде чем убьют или отправят в Азкабан. А значит, этот вариант заранее провальный. Прятаться же и ждать, пока Поттер или Грейнджер появятся в одиночестве или вдвоём, можно до китайской Пасхи, а значит, и здесь ей успеха не видать. Выйдя на Чаринг-Кросс-Роуд, Панси влилась в поток маглов, спешащих по своим делам и дошла с ними до Тотенхэм-Корт-Роуд. Остановившись напротив стеклянной витрины, она сделала вид, что рассматривает какие-то забавные магловские штуковины, но на самом деле внимательно изучала отражение стекла. Маглы шли мимо неё, иногда задевая Панси плечом, но девушке было на это наплевать. Единственное, что её волновало — это возможная слежка за ней. Но ничего подозрительного не обнаружила. Тогда она отвернулась от витрины и прошла ещё несколько метров, пока не оказалась возле кафе. Толкнув дверь, Панси вошла внутрь, заслышав звук колокольчика. Помещение было пустым, если не считать одинокой официантки, притомившейся за барной стойкой. 
      Повернувшись в сторону единственной посетительницы, официантка удивлённо приподняла бровь, словно сама не верила, что кто-то в здравом уме почтил своим присутствием это захудалое местечко. Панси бросила на прилавок купюру в один фунт, не имея представления об истинной стоимости магловских денег, и спросила, как попасть в уборную. 
      Купюра исчезла мгновенно, а сама Панси была послана куда-то в глубь кафе, где быстро обнаружила деревянную дверь с подтёками лака и сломанной круглой ручкой. Скривившись, Панси толкнула дверь носком туфли и протиснулась в крохотное помещение, в котором едва умещались унитаз и рукомойник с потрескавшимся от времени зеркалом над ним. Кое-как закрыв дверь на болтающуюся щеколду, Панси вытащила из рукава волшебную палочку и сосредоточилась на мыслеобразе Поттера. Видит Мерлин, она не собиралась трансгрессировать наобум, полагаясь лишь на местоположение Поттера, но выбора у неё не было. Пан или пропал! Кое-как повернувшись на пятках, Панси взмахнула волшебной палочкой и трансгрессировала.
      Приземление оказалось не столь приятным, как она надеялась. Свалившись на траву, Панси больно ударилась коленями и растянулась на земле. Перевернувшись на спину, девушка осмотрелась и поняла, что оказалась в одном из магловских парков. Повсюду гуляли люди, а некоторые даже спали, раскинувшись на зелёной лужайке. Поднявшись на ноги и отряхнув джинсы, Панси с досадой осознала, что промахнулась. Искать здесь Поттера было бессмысленной тратой времени, и она это прекрасно понимала. Но нежданно-негаданно столкнувшись с ним на одной из аллей, Панси едва сдержалась, чтобы не расцеловать Избранного на месте. И только усилием воли глупый порыв был сдержан и отправлен куда подальше с просьбой больше не появляться, ибо Поттер был предпоследним, кого она бы поцеловала по своей воле. Последним был Волан-де-Морт.
      И вот сейчас она сидела рядом с ним и не знала, как сообщить о предательстве друзей, переметнувшихся на сторону Адрианы Армстронг. А что, если Блейз прав и она всего лишь ревнивая идиотка, увидевшая в поступке Драко великое предательство, хотя у него и в мыслях подобного не было? Что, если своими действиями она предаёт своих друзей, в то время как они пытаются найти выход из сложившейся ситуации? Что, если Драко действительно не виновен в тех поступках, в которых она его обвинила? Что, если он не переспал с Адрианой Армстронг? 
      «Но мы-то знаем, что переспал», — возразил ревнивый червячок в мозгу Панси.
      И она сдалась на волю обстоятельств, выложив Поттеру все свои сомнения и соображения по поводу появления Драко Малфоя в Хогвартсе, его связи с Адрианой Армстронг и причастности к ним Блейза Забини.
      — Значит, ты хочешь сказать, — начал Поттер, когда Панси замолчала и выжидающе уставилась на Гарри. — Что Драко поддерживает сторону Тёмного лорда, только потому, что переспал с Адрианой Армстронг? А ты не думала, что он, ну… скажем… например, переспал с ней, чтобы узнать какую-то секретную информацию? 
      — Ты говоришь так же, как Блейз, — прищурилась Панси, не веря, что и Поттер пытается оправдать поступок бывшего школьного врага. 
      — Панс, ну ты же сама сказала, что Малфой и Армстронг враги, — спокойно сказал Гарри, немного отодвинувшись от девушки, которая, казалось, ещё немного — и накинется на Поттера, словно рассерженная фурия. — Значит, вряд ли Драко воспылал к ней неземной страстью, едва переступив порог Хогвартса. Я могу ошибаться, но мне кажется, что ты сама испытываешь к Драко отнюдь не дружеские чувства. 
      — Ты серьёзно? — выкрикнула Панси, вскочив на ноги и сжав руки в кулаки. — Твою мать, Поттер, ты сейчас серьёзно обвиняешь меня в ревности к Драко Малфою? Да ты не в своём уме. Я НЕ РЕВНУЮ ЕГО! Ясно тебе?
      Потревоженные громким криком, маглы недовольно уставились на молодых людей, но Панси уже было наплевать на привлечённое к себе внимание. 
      — Твоя реакция говорит об обратном, — улыбнулся Гарри, пожимая плечами, — и мы оба прекрасно это понимаем. 
      — Я не просила тебя оценивать мои отношения с Драко. С ними я сама как-нибудь разберусь.
      — Слушай, неужели тебе никто не говорил, что Малфой не твой вариант? Уж слишком он надменен и самолюбив. Панси, я серьёзно! — заметив, каким взглядом наградила его девушка, воскликнул Поттер. — Ты ведь красивая девушка и способна влюбить в себя любого одним лишь взглядом. Так какого чёрта тебе сдался этот белобрысый Малфой, который может восхищаться только одним человеком — самим собой? Я бы посоветовал тебе обратить внимание на кого-нибудь адекватного. Забини, например. Богат, красив, но при этом абсолютно не высокомерен. Чем не подходящая партия? А Малфой… Малфоя оставь для бедных.
      — Уж не для Грейнджер ли богатого наследничка присмотрел? — вдруг усмехнулась Панси, мигом растеряв свой боевой пыл. — Твоя-то подружка-грязнокровка сама, как кошка, влюблена в Драко. Вот только чистокровный волшебник никогда не ответит на её любовь. Кто угодно, но не Драко Малфой. Что бы мы ни говорили, родительские заветы прочно вбиты в наши головы. И даже после окончания войны и твоей победы над Тёмным Лордом, мы будем чтить законы крови. Нас осталось слишком мало, Поттер, поэтому разбавить чистую кровь грязной ему никто не позволит. Пусть это устаревшие законы, но, пока живы они, будет жить и высшая аристократия, к которой мы себя причисляем. Потеряв их, что останется от нас?
      — Разве можно обменять любовь на законы крови?
      — В высших сословиях так и поступают, Поттер, — хмыкнула Панси, сложив руки на груди. — Всем плевать на чувства, важны лишь деньги и власть. Вот по какому принципу строятся семьи. Мы привыкли так жить.
      — Тогда мне вас всех очень жаль.
      — А вот этого нам не нужно, Поттер, — растянула губы в ухмылке Панси. — Ладно, мне пора в Хогвартс. Раз даже великий Избранный считает, что я из-за ревности раздуваю из мухи слона, так тому и быть. Передавай привет Грейнджер и следи за ней. Ты прав, любовь к Драко ни к чему хорошему не приведёт. Никого из нас.
      И она даже не потрудилась уйти или спрятаться, повернулась на пятках и трансгрессировала, оставив Гарри одного. Он снял очки и потёр переносицу, словно хотел таким способом избавиться от ноющей боли в шраме. Сегодняшние встречи выбили Гарри из колеи, ведь он так стремился к одиночеству в попытке обдумать дальнейшие действия. А вместо этого каждая собака может найти его, только подумав о нём. И как ещё Волан-де-Морт не додумался до этого? 
      С недавних пор Гарри знал, что затевает Волан-де-Морт. Разгадав возможности их ментальной связи, он перестал постоянно корчиться от боли, стоило Лорду неосознанно связаться с Гарри. Всё же занятия окклюменцией рано или поздно принесли свои плоды, пусть и несколько иначе, чем на это рассчитывала Гермиона. Входить в сознание Тёмного Лорда было непросто, но после десятка попыток он научился делать это относительно легко и почти без ущерба для себя. Теперь он знал, за чем охотился Волан-де-Морт и что именно ищет, но не делал ровным счётом ничего, чтобы завладеть этим первым. 
      Дамблдор просил Гарри найти и уничтожить крестражи, а значит, нужно последовать заветам старого директора. А Дары Смерти, существование которых так упорно доказывала Гермиона, ему не нужны. Он сумеет одержать победу и без могущественной волшебной палочки.
      Осталось решить, как он собирается в одиночку добраться до Хогвартса и каким образом отыщет последний крестраж Волан-де-Морта в огромном замке без помощи друзей? Но одно Гарри знал верно: подвергать жизни Рона и Гермионы опасности он не станет. 
      
      На площадь Гриммо Гарри вернулся за полночь. Он долго сидел в парке, а затем бродил по городу, который за последние годы изучил вдоль и поперёк. Пересекая одну улицу за другой, Гарри постоянно находил новые места и удивлялся тому, что не замечал их прежде.
      Поттер прекрасно осознавал, что Орден Феникса в целом, а Кингсли, мистер Уизли и Люпин в частности не оценят подобной выходки, но ему было плевать. Он устал бояться. Устал скрываться, рискуя выйти на улицу без верных друзей, постоянно прикрывающих его спину. 
      Вся его жизнь — война, но пришла пора закончить её раз и навсегда! И даже если ему придётся умереть, то ради победы он готов на всё. Гарри ещё никогда не чувствовал столько решимости, как сейчас. Может, потому, что он перестал думать о собственной смерти как о трагедии. Если раньше это казалось ему чем-то страшным и болезненным, то сейчас он мечтал лишь об освобождении.
      Гарри понимал, как Рон и Гермиона отнесутся к его решению, но упорно гнал от себя эти мысли. Он боялся подумать о Джинни, любовь к которой заставляла Гарри просыпаться каждое утро. Но знал, что только он сможет всё это прекратить. Его близкие и любимые люди должны жить в мире, а не ждать предательского удара в спину от очередного Пожирателя смерти. Настало время закончить эту кровопролитную войну. Пришло время умереть ради всеобщего блага.
      Как ни странно, никто не ждал Поттера в столь поздний час, как это бывало прежде. Решив, что Кингсли и остальные отправились в рейд, Гарри даже обрадовался. Значит, никто не сможет помешать ему покинуть площадь Гриммо и отправиться в Хогвартс незамеченным. Может быть, он оставит им записку, в которой объяснит свои поступки. Может быть, но вряд ли. Гарри знал, что не сделает этого даже при всём своём желании хотя бы письменно попрощаться со всеми. Так ему точно никто не сможет помешать выполнить задуманное. 
      Быстро поднявшись в спальню, которую он вновь делил с Джинни, Гарри покидал в рюкзак необходимые ему вещи и спустился вниз. 
      Дом продолжал безмятежно спать, ему уж точно было наплевать, какие эмоции раздирают изнутри молодого волшебника. Не ведал, а может, не хотел, как тяжело хозяину прощаться с местом, где он прожил несколько лет, деля здесь счастье и горе. Гарри привык к этому дому, который когда-то казался мрачным и гнетущим. И пусть это не Хогвартс, ставший для Гарри первым настоящим домом, здесь он чувствовал себя хорошо и свободно, словно мог хоть на миг спрятаться от угрозы внешнего мира.
      Оглядев напоследок прихожую, Гарри с улыбкой вспомнил свой первый день, когда оказался здесь. Тонкс, известная своей неуклюжестью, споткнулась о подставку для зонтов в форме ноги тролля и разбудила портрет Вальбурги Блэк, который сейчас мирно посапывал, скрытый тяжёлыми бархатными портьерами. По прошествии шести лет все успели привыкнуть к этой эксцентричной даме, что в случае «горловой атаки», как называли дикий ор близнецы Уизли, уже не обращали на него никакого внимания. И только кто-нибудь доставал волшебную палочку и закрывал портьеры, мигом успокаивая визжащую старуху. 
      Кикимер хоть и оставался преданным своей нарисованной госпоже, всё же принял нового хозяина и его друзей. Он больше не называл Уизли предателями крови, а Гермиону — грязнокровкой. Предназначение домовых эльфов Кикимер выполнял исправно, радуясь работе по дому, которую предоставляли ему обитатели Гриммо, 12. И видя фанатичную преданность своему призванию, никто не пытался мешать ему. Даже создательница Г.А.В.Н.Э, Гермиона Грейнджер, утихомирила свой пыл, когда Кикимер устроил истерику с визгами и битьём головой о столешницу только потому, что ему были предложены деньги за работу. 
      «Я предупреждал, что так всё и будет, — пожал плечами Фред, ставший невольным свидетелем развернувшейся перед ним сцены, — но ты ведь никогда не слушаешь».
      «Я лишь хотела показать, что ценю его труд, — пробормотала Гермиона, глядя, как парень за обе щёки уплетает огромный бутерброд, — но, видимо, неправильно подошла к делу».
      «Просто брось это гиблое дело, — посоветовал Фред, прожёвывая пищу, — им это нравится. Они живут ради того, чтобы служить волшебникам. Пойми, что не в твоих силах изменить вековой уклад жизни многих поколений магов и эльфов, и смирись».
      «Это мы ещё посмотрим, — ответила Гермиона и, задрав нос кверху, вышла из кухни».
      Гарри улыбнулся, вспомнив, с каким возмущением Гермиона пересказывала эту ситуацию ему и Рону. Разве что банкой с пожертвованиями на Г.А.В.Н.Э не трясла и не требовала у Гарри протоколировать её изобличительную речь в духе «Свободу домовым эльфам и пинок под зад каждому волшебнику, который будет с этим не согласен». Гарри и Рон благоразумно соглашались со всеми словами своей боевой подруги. Рон даже поддакивал и порывался тотчас же начать привлекать в их организацию добровольцев и собирать с них пожертвования, но, к его огромному облегчению, Гермиона быстро остыла и сказала, что всё это подождёт окончания войны. Так что за прошедшие три года к разговору о Г.А.В.Н.Э они не возвращались. Хоть Гермиона, к вящему неудовольствию Кикимера, всячески пыталась облегчить ему работу. И тут Гарри только разводил руками и просил эльфа просто позволить девушке хотя бы это, ведь тогда она снова начнёт вязать свои шапки и класть в них мусор вместе с деньгами. И Кикимеру пришлось смириться с этим и терпеливо наблюдать за тем, как у него из-под носа уводят часть работы. А Гарри был несказанно рад, что эльф прислушался к его пожеланиям.
      «Вот и пришла пора прощаться, — подумал Гарри, нажимая на ручку входной двери и впуская в прихожую свежий воздух. — Больше я сюда не вернусь».
      И не оглядываясь, чтобы не позволить себе передумать, Гарри вышел на крыльцо. Ночь была беззвёздной, поэтому улицу освещал лишь одинокий фонарь. Но тусклый свет только давал свободу воображению, позволяя в темноте видеть рыскающих в ночи монстров. Но монстров Гарри давно не боялся. Прошло то время, когда он сжимался от страха, заслышав любой шорох. С тех пор Гарри вырос и пауки в чулане больше не казались ему страшным нашествием в своей жизни.
      Гарри спустился по ступеням, собираясь трансгрессировать, как его нагнал звук открывающейся двери. Он внутренне сжался, словно боялся увидеть того, кто стоял за его спиной. А затем повернулся и уставился в веснушчатое лицо лучшего друга, которое сейчас горело от ярости. Рон сжимал в руке волшебную палочку, а на плече висел потёртый рюкзак, копия того, что сейчас был у Гарри. 
      — Снова решил сбежать? — хмуро поинтересовался Рональд, сбегая по ступенькам и останавливаясь напротив Гарри. — Неужели ты и правда думал, что я позволю тебе уйти одному? 
      — Надеялся на это, — только и смог вымолвить Гарри. — Я думал, ты в рейде вместе со всеми. Неужели Кингсли позволил тебе остаться не у дел?
      — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы понять, что означают твои отлучки в последнее время. Ты намеренно отдалялся от нас всех, чтобы суметь уйти в нужный момент. Да только куда ты собрался, Гарри? Пока крестражи не уничтожены, победить Сам-Знаешь-Кого ты не сможешь, а идти на смерть слишком глупо. Кого ты спасёшь своим безрассудным поступком? Твой героизм похвален, но ты выбрал не то время, чтобы пожертвовать своей жизнью.
      — Диадема Когтевран в Хогвартсе, я найду её и уничтожу. А потом останется только змея и Он сам. Я устал сидеть взаперти, Рон. За четыре года мы так и не сдвинулись с места. Пора признать, что это не работает.
      — Признаю, — кивнул Уизли и убрал волшебную палочку в задний карман джинсов. — Поэтому я иду с тобой. Мы найдём диадему, а затем придумаем, как добраться до змеи. А уж найти Сам-Знаешь-Кого будет самой простой задачей. Стоит только назвать его имя — и за нами придёт целый отряд егерей.
      «Всё будет намного проще, чем ты думаешь, — почему-то усмехнулся Гарри, понимая, что встретиться с Волан-де-Мортом они могут в самое ближайшее время».
      — Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью, — вместо этого сказал Гарри, поправив лямку рюкзака на плече. — Рон, это моя миссия, поэтому я должен сделать это сам.
      — Что-то я не помню, чтобы где-то было написано об этом, — возразил Рон, сложив руки на груди и насмешливо уставившись на друга. — Поправь меня, если ошибаюсь, но Трелони предсказала того, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, но при этом она не говорила, что Избранный должен сражаться в одиночку. Поэтому я имею полное право сопровождать тебя. Это моё желание, и я пойду с тобой в любом случае. 
      — Спасибо, — только и смог выговорить Гарри, растроганный словами друга. — Значит, пора идти, если не хотим зацепить ещё кого-нибудь, помимо тебя.
      — Меня радует, что Гермионы сейчас нет в штабе, — улыбнулся Рон, схватив Гарри за плечо, чтобы трансгрессировать вместе с ним. — Иначе мы бы так просто от неё не отделались. 
      Гарри лишь кивнул, согласный с Роном. Подвергать жизнь Гермионы опасности он не хотел. Её путешествие в Австралию выдалось как нельзя кстати. Пусть остаётся там, пока всё не закончится. Это ради её же блага. 
      
      Трансгрессировав в Хогсмид, Гарри и Рон быстрым шагом пересекли пустынную улицу и направились к таверне «Кабанья голова», намереваясь попасть в Хогвартс через потайной туннель. Гарри даже не задумался о том, что старик уже давным-давно спит и они потревожат его сон. А Рон если и подумал об этом, то благоразумно промолчал. 
      Как и следовало ожидать, Аберфорт спал, когда громкий стук едва не заставил его свалиться с постели. Сначала он решил, что на его дом напали Пожиратели смерти, поэтому, выхватив волшебную палочку, выскочил на крыльцо в одной пижаме и ночном колпаке, готовый сражаться не на жизнь, а на смерть. Но узрев перед собой Гарри Поттера, старый волшебник лишь выругался и вернулся в помещение. Гарри и Рон вошли следом за ним, плотно закрыв за собой дверь.
      — Чем могу быть полезен вам? — недружелюбно спросил Аберфорт двух друзей, устраиваясь в кресле. — Вновь захотелось испытать судьбу на прочность? Валяйте. Мне плевать! Вы ведь знаете, что делать?
      — И вы даже не станете нас отговаривать? — удивился подобному раскладу Рональд, в то время как сам Гарри направился к портрету Арианы Дамблдор. 
      — А зачем? — искренне удивился старик. — Вы ведь не послушаете меня. Так какого рожна я должен вам что-либо запрещать? Делайте что хотите. Тем более ваша неуёмная подружка уже несколько недель находится в замке, я знал, что рано или поздно вы придёте за ней. 
      — Что вы сказали? — резко обернулся Рон, уставившись на седовласого старика. — Повторите!
      — Не знали, да? — сейчас Аберфорт был очень похож на профессора Дамблдора, обожавшего интриги и скрывавшего всё до последнего. — А я уж было подумал, вы в курсе. 
      — Рон, ты идёшь? — позвал друга Гарри, не знавший ещё об обмане подруги. — Нам стоит поторопиться.
      Но Уизли продолжал смотреть на Аберфорта таким взглядом, словно собирался схватить того за грудки и как следует встряхнуть. Может, хоть это заставит рассказать им всю правду? Дамблдор отлично понимал намерения молодого человека, ведь для этого ему даже не нужно было читать его мысли. Всё и так ясно читалось на лице младшего Уизли.
      — Вы должны были сказать нам, что Гермиона здесь, — только и смог вымолвить Рон, нахмурившись. — Потому что, если с ней что-то случилось, я вас убью. 
      — Слишком голословное заявление, — в том же тоне ответил Аберфорт, слегка прищурившись. — Потому что я вам ничего не должен.
      — Рон!
      — Я с вами ещё не закончил, — процедил Рон, поспешив к Гарри, который уже забрался в туннель и всячески подгонял друга.
      — Как будто мне есть дело до смертников, — сказал Аберфорт, когда портрет закрылся и он вновь остался один, — я не мой брат, чтобы брать ответственность за всех детей, ищущих приключения на свой тощий зад. 
      Пройдя по тоннелю, Гарри и Рон оказались в Выручай-комнате. Рон мысленно прикидывал, как сообщить Поттеру полученную от младшего Дамблдора информацию. Как сказать, что Гермиона всё это время обманывала их, скрываясь в Хогвартсе под мантией-невидимкой, которую забрала у Гарри? Неужели она не понимала, какой опасности себя подвергает? 
      «Я прибью Гермиону, как только увижу», — мысленно пообещал себе Рон, даже не допуская и тени мысли того, что подруга уже может быть поймана ищейками Лорда и мертва.
      «Нет, мы бы узнали об этом сразу же».
      — Я должен тебе кое-кто сказать, — прокашлялся Рон, поворачиваясь лицом к Гарри, с интересом рассматривавшего внутреннее убранство помещения, в котором они оказались.
      Сейчас это была небольшая комната, похожая на учебную аудиторию. В три ряда стояли парты, а за кафедрой сидел Почти Безголовый Ник и безрадостно пялился на свои призрачные руки. Друзей он не замечал и вообще никак не реагировал на появление двух волшебников, ранее учившихся на факультете Гриффиндор.
      — Ник, — окликнул привидение Гарри, — у тебя что-то случилось?
      — Моё прошение о вступление в клуб безголовых всадников вновь было отклонено, — безрадостно ответил сэр Николас, не поднимая головы. — Сорок пять ударов тупым топором, и всё впустую. Какой толк быть призраком и не иметь возможности стать тем, кем мечтаешь? 
      — А ведь говорят, что призраки уже ничего не хотят, — вставил свои пять кнатов Рон, имевший весьма натянутые отношения с гриффиндорским привидением. — Так чего переживать по пустякам?
      — Я вижу, что ваш эмоциональный диапазон так и остался в пределах зубочистки, — разгневанно произнёс Почти Безголовый Ник и прошёл сквозь стену, оставив друзей наедине друг с другом.
      — Надеюсь, что если я умру, то не вернусь сюда в качестве привидения, — пробормотал Рон, засунув руки в карманы джинсов. — Жить бок о бок с ним было бы невыносимо.
      — Ты мог бы и промолчать, — едва заметно улыбнулся Поттер, глядя на опустевший профессорский стул. — Знаешь же, как важно для Ника вступление в клуб безголовых. Мне кажется, он посвятил этому всю свою загробную жизнь. Ладно, пора начать поиски диадемы.
      — Прежде чем мы выйдем отсюда, я хочу тебе сказать кое-что, — вдруг опомнился Рон, представив вдруг, как отнесётся к новостям Гарри. — Это по поводу Гермионы.
      — Я тоже должен тебе кое-что сказать, — вздохнул Поттер, не глядя на друга. — Сейчас в Хогвартсе находится Малфой. Тёмный Лорд назначил его младшим преподавателем зельеварения. Сейчас он объединился с Адрианой Армстронг и, подозреваю, что-то задумал. 
      — Откуда такая информация?
      — Панси сказала. Мы встречались с ней сегодня в Гайд-парке, после того как она поссорилась с Драко и Блейзом из-за Адрианы. Она сказала, что их связывают интимные отношения.
      — Драко, Блейз и Адриана спят вместе? — от удивления Рон даже присвистнул. — Вот это поворот. Нет, я, конечно, всего мог ожидать от этого сукина сына, но то, что он чёртов извращенец, как-то не укладывается в моей голове.
      — Причём здесь Блейз? — воскликнул Гарри, а затем расхохотался: — Это ты извращенец, Рон. Малфой спит с Адрианой. А Блейз полностью поддерживает своего друга. 
      — Мерлин, спасибо тебе, что я никогда не учился в Слизерине, — возвёл глаза к потолку Рональд, — мне никогда не понять, кто там с кем спит и кто кого в этом деле поддерживает. 
      Гарри лишь покачал головой, понимая, что очень рад присутствию друга рядом с ним. Неужели он действительно думал, что спустя столько лет сможет справиться без друзей, в одиночку? Они ведь с самого первого курса были рядом с ним, поддерживали и помогали. Гарри, Рон и Гермиона давно перестали быть отдельными людьми, сплотившись настолько, что всегда воспринимались единым целым. Они были друзьями всегда и останутся ими до последнего вздоха. И никто не сможет этого изменить. 
      Коротко пересказав разговор с Панси, он уставился на Рона в ожидании хоть какой-нибудь реакции.
      — Но разве Малфой и Армстронг не давние враги? Ты же говорил об этом. Разве нет?
      — Драко сказал мне об этом. Да я и сам столкнулся с её агрессией, когда под оборотным зельем находился в Хогвартсе, будучи Малфоем.
      «Да уж, либо это была прекрасная игра, либо они определённо что-то задумали, — подумал Уизли, осматриваясь, словно надеясь в обстановке Выручай-комнаты найти ответы. — А уж если вспомнить, что в замке находится ещё и Гермиона, то страшно представить, что там вообще происходит. — И тут в его голове что-то щёлкнуло и недостающий пазл сложился в картинку. В довольно-таки гнетущую картинку. — Вот дьявол! Нет, это не может быть правдой. Уж слишком абсурдной кажется мысль о том, что Гермиона могла заменить Адриану Армстронг».
      — Есть кое-что, что ты должен узнать, Гарри, — выпалил Рон, до которого внезапно дошло, что именно означает перемена в отношениях былых врагов — Малфоя и Армстронг. — И тебе это определённо не понравится. 
      Но Гарри не отвечал ему, словно находился совершенно в другом месте. Он замер, глядя в одну точку и чувствовал, как его шрам полыхает огнём. Боль была настолько сильной, что Гарри сжал зубы, лишь бы не проронить ни звука. Упёршись ладонью в стену, он закрыл глаза и невольно пробрался в сознание Тёмного Лорда, наблюдая за происходящим его глазами. 
      Вот он приближается к гробнице Альбуса Дамблдора и заклинанием взрывает мраморную плиту. Вначале камень не поддаётся магии, но затем он стряхивает с мантии мраморную пыль и смотрит сверху вниз на поверженного врага. В его руке, тронутой тленом, зажата волшебная палочка — самая могущественная палочка всех времён. Та, которую Лорд так долго искал с тех пор, как услышал легенду о мистической Бузинной палочке, имевшей кровавую славу. Он так долго шёл по пути смертей, причиной которых стала Бузинная палочка, но ему и в голову не приходило, что она находится так близко к нему. Годы поисков владевших ею волшебников, странствий по миру, убийств невольных свидетелей, и всё для того, чтобы в один прекрасный момент понять, кто всё это время являлся хозяином смертоносной волшебной палочки. 
      Он наклоняется, и берёт Бузинную палочку в руку, и вскидывает её вверх. Небеса раскалывает раскат грома, а затем он запрокидывает голову и из горла вырывается громкий смех. Наконец он нашёл то, что так долго искал. Теперь победа стала ещё ближе, и вечно путающийся под ногами мальчишка наконец-то отправится на тот свет к Дамблдору и своей грязнокровой мамаше. Смех продолжает разрывать тишину, рискуя разбудить обитателей замка, но ему плевать на это. Пусть видят его. Пусть признают своим повелителем и склонятся перед ним. Потому что он практически победил. Теперь никто не сможет противостоять ему, самому могущественному Тёмному волшебнику.
      Он скорее чувствует, чем видит, движение чуть поодаль от него. Верная Нагайна шипением оповещает о том, что он здесь не один, и Лорд расплывается в довольной улыбке. Конечно, они спешат к нему, своему повелителю. Ведь не почувствовать его присутствие на территории замка невозможно. Их метки горят, зовут к своему господину, а он склоняет голову набок и улыбкой приветствует приближающихся к нему соратников. Снейп идёт первым, полы его мантии развеваются на ветру, а сам он спокоен и решителен. Драко и Адриана держатся рядом, едва поспевая за нынешним директором Хогвартса. 
      Он смотрит на бледную девушку, на щеках которой играет румянец, видит искорку страха в её глазах, а затем замечает, как близко она держится к юному Малфою, словно ждёт его поддержки и защиты. Лорд ищет подобные чувства на лице Драко, но оно непроницаемо и холодно. Молодой человек словно и не замечает присутствия девушки рядом с собой. Но когда она спотыкается, он едва заметным движением подхватывает её и в его глазах появляется нечто неуловимое, то, что он всеми силами пытается скрыть. И Лорду это не нравится.
      — Мой Лорд, мы явились, как только узнали о вашем присутствии, — склоняется в поклоне Снейп, оказавшись рядом с Волан-де-Мортом.
      — Мой Лорд, — приветствует Тёмного Лорда Малфой, выражая ему почтение, — мы рады видеть вас здесь.
      Адриана тоже кланяется, глядя на него с безграничной преданностью, а затем отступает назад, словно боясь своего повелителя. Она бледна, под глазами залегли тени, а сама девушка казалась больной и исхудавшей. Он смотрит на Адриану со смесью брезгливости и отвращения. Сыгранная карта, не оправдавшая возложенных на неё ожиданий. А ведь она была одной из лучших, пока не превратилась в это немощное существо. 
      — Здравствуй, Адриана, — шипящим голосом приветствует он девушку. Приблизившись к ней, он протягивает руку и длинными бледными пальцами сжимает подбородок девушки. — Как ты себя чувствуешь? 
      — Намного лучше, мой Лорд, — шепчет она, глядя ему прямо в глаза. — Я близка к выздоровлению. Совсем скоро я смогу вернуться под ваши знамёна и сражаться, как и прежде.
      — Мне нравится твоя преданность, девочка моя, — усмехается Лорд, продолжая изучать лицо Армстронг, ища признаки тех чувств, что увидел недавно. — Но боюсь, что вернуться под мои знамёна ты больше не сможешь.
      — Мой Лорд, — Адриана смотрит на него расширившимися от ужаса глазами, словно не может поверить в происходящее. — Я умру ради вас. Позвольте мне сражаться. Позвольте мне вернуться.
      Он лишь улыбается и качает головой, а затем отталкивает девушку от себя. Словно в замедленной съёмке, она неловко взмахивает руками и падает на землю. Он видит, что Драко хочет броситься к ней на помощь, но Снейп хватает мальчишку за плечо и с силой сжимает в попытке остановить от необдуманных действий. Он усмехается и поглаживает Бузинную палочку, желая немедленно испытать её в деле. С этими двумя он разберётся позже.
      Адриана делает попытку подняться на ноги, но замирает, когда он направляет на неё волшебную палочку. В её глазах плещется страх, а ему нравится ощущение власти над чужой жизнью. 
      — Мой повелитель, умоляю вас, — шепчет она, простирая к нему руки в молитвенном жесте, — умоляю, пощадите.
      — Авада Кедавра! — зелёная вспышка отбрасывает девушку в сторону, а затем её тело с глухим стуком падает на землю. Глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт, словно перед смертью Адриана кричала. Да только она не кричала.
       Он поворачивается и смотрит на оставшихся в живых соратников. Драко замер на месте, глядя на мёртвую девушку с каким-то смешанным чувством боли и облегчения. Снейп продолжает сжимать его плечо, но Малфой и сам не в силах сдвинуться с места. Он улыбается и вновь поднимает палочку. Они оба заслужили наказание. Слишком долго его терпение испытывали на прочность, пришло время показать, кто здесь главный.
      Снейп делает шаг вперёд, закрывая своим телом Драко, а затем мужчину пронзает боль, причинённая Круциатусом. Северус падает на колени и запрокидывает голову, тишину разрывает громкий крик, полный страданий. Он смотрит на мучения Снейпа с каким-то садистским удовольствием, а после отводит волшебную палочку в сторону.
      В этот момент Гарри вздрагивает и приходит в себя в Выручай-комнате. Он лежит на полу, а над ним склоняется рыжеволосая голова Рона Уизли. Друг держит Гарри за плечи и, кажется, уже давно пытается привести его в чувство. Но все попытки тщетны, и Гарри слишком долго пробыл в сознании Тёмного Лорда, не имея возможности выбраться из этого кошмара.
      — Гарри, Гарри, ты в порядке? — заметив осмысленный взгляд Поттера, выкрикнул Рональд, продолжая по инерции встряхивать друга. — Мерлин, я так перепугался за тебя. Ты ещё никогда так надолго не уходил в себя. 
      Тело Гарри сотрясала крупная дрожь, а сам он никак не мог прийти в себя. Не мог отделаться от мерзкого ощущения, что он только что убил Адриану Армстронг, хоть палочка была вовсе не в его руках. Границы между сознанием Волан-де-Морта и Гарри Поттера словно стёрлись, и было непонятно, кто он: герой или убийца?
      — Что случилось, Гарри? Ты видел его, Сам-Знаешь-Кого? — Рон помог Гарри подняться на ноги, поддерживая, чтобы друг не упал.
      — Он здесь, Рон, — едва шевеля губами, сказал Гарри, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом. — Здесь, в Хогвартсе. Вместе с ним Снейп и Драко. И Адриана Армстронг. 
      — Гарри, у меня для тебя плохая новость, — едва удержавшись на ногах, прошептал Рон, чувствуя, как его внутренности сжимаются от чувства страха. — Только бы успеть! Если Гермиона там, то сейчас она в большой опасности.
      — Это у меня для тебя плохая новость! — выкрикнул Гарри, сжимая голову, которая разрывалась от боли. — Волан-де-Морт только что уничтожил могилу Дамблдора и забрал Бузинную палочку. А затем… затем убил Адриану Армстронг. Сейчас пытает Снейпа. Возможно, он убил его тоже. 
      Ответом ему послужил громкий стук падающего на пол тела. Рон не помнил, чтобы он когда-либо падал в обморок, потому что считал, что это не мужское дело. Он всегда старался стоически перенести любые известия, пусть внутри черепной коробки билась глухая мысль, что так не должно быть. Но Рональд привык к смертям своих друзей, поэтому иногда казался более бесчувственным, чем это было на самом деле. Даже когда погиб Перси, Рон не плакал. В душе зияла огромная дыра от чувства потери брата, но слёз не было. А сейчас он рыдал, как ребёнок, уткнувшись лицом в каменный пол. И не мог поверить тому, что только что произошло. 
      Гермиона, его храбрая подруга и возлюбленная, обманом пробравшаяся в Хогвартс, погибла от руки Волан-де-Морта, а он не сумел её спасти. Мерлин, разве сможет он жить, понимая, что не успел прийти вовремя и уберечь ту, которую так любил?
      — Ты оплакиваешь Адриану Армстронг? — осторожно поинтересовался Гарри, опустившись на колени рядом с другом. — Или Снейпа? Надеюсь, что эта летучая мышь всё ещё жива. Нам нужно верить в это, Рон.
      — Да плевать мне на Снейпа! — заорал Рональд, глядя на Гарри невидящим взглядом. — Да хоть бы он его убил. Плевать мне, ясно? Ты так ничего не понял, да? Мерлин, я ведь думал, что ты догадаешься. И Гермиона на это надеялась, но мы два дебила, которые дотянули до последнего. И не успели спасти её. А теперь она мертва, и мне уже всё равно, что случится со всем миром. Пусть он сгорит в огне, мне плевать.
      — Я не понимаю тебя, — нет, он прекрасно понимал, но не хотел в это верить. Потому что это не могло быть правдой. Не могло. Рон ошибся и пытается убедить в этом его, Гарри.
      — Всё ты прекрасно понимаешь, — заорал Рон, смахивая с лица слёзы. — Это была Гермиона, Гарри. Сам-Знаешь-Кто только что убил Гермиону. Он! Убил! Гермиону! — каждое слово набатом отдавало в мозгу. — И ты это знаешь!
      — Нет! Нет, Рон, — закричал Поттер, схватил Рона за плечи и как следует встряхнул. — Гермиона в Австралии! Слышишь, меня? Она сейчас далеко от Хогвартса, а Адриана — не Гермиона. Сейчас мы выберемся из замка и отправимся за Гермионой. И ты поймёшь, что ошибся. Потому что Гермиона не могла умереть. Она не могла… понимаешь?
      — Аберфорт сказал, что несколько недель назад Гермиона явилась к нему, чтобы воспользоваться потайным ходом. Она обманула нас и всё это время была здесь, в Хогвартсе. Когда ты сказал мне, что Драко поменял своё отношение к Адриане, я сначала согласился с мнением Панси, но потом… потом ты сказал об оборотном зелье, и всё сложилось. Всё это время Гермиона жила в Хогвартсе и принимала оборотное зелье. Поэтому Малфой переспал с Адрианой. Потому что знал, кто она! Он знал, что перед ним Гермиона. Знал и позволил ей умереть!
      — Ты несёшь какой-то бред, Рон, — руки Гарри тряслись, а сам он чувствовал себя так, словно потолок рухнул ему на голову. — Я не верю ни одному твоему слову. Не верю! Потому что Гермиона не могла умереть!
      — Мы оба прекрасно понимаем, что история Гермионы с болезнью матери шита белыми нитками, но упорно закрывали глаза на явную ложь и расхождение в фактах. Мы знали, что она лжёт нам, но делали вид, что верим…
      — Сейчас я хочу продолжать верить в это, Рон. Я хочу верить в это, чёрт бы тебя побрал, — крикнул Гарри, хватаясь за голову.
      Рон закрыл глаза, не собираясь спорить с другом. Какое ему теперь дело до всего этого, если та, кого он любил больше жизни, только что умерла? И как бы они оба ни пытались отрицать действительное, ничего уже не изменить. Гермиона Грейнджер стала очередной жертвой, павшей в войне с Волан-де-Мортом.
      Крик боли и утраты вырвался из глотки, заполнив собой небольшое помещение, а Рон никак не мог понять: кричал он сам или Гарри Поттер?



Selena Moor

Отредактировано: 13.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться