Научи меня жить

Глава 39

      Когда человеку сначала дают надежду, 
      пусть ненадолго, а потом отнимают, 
      боль от потери усиливается стократ. 
      Лучше уж совсем ни на что не надеяться, 
      чем воспарить в небеса, 
      а потом камнем упасть вниз.
      (Нил Шустерман.Беглецы)
      
      Когда солнечный луч коснулся лица спящей девушки, она недовольно поморщилась и перевернулась на другой бок. Уткнувшись носом в грудь лежащего рядом с ней мужчины, она фыркнула и открыла глаза. Драко лежал на боку, опираясь на локоть, и внимательно рассматривал её лицо, что Гермионе тут же захотелось сбежать в ванную, дабы убедиться, что она не выглядит как диковинное существо. Конечно, волосы как всегда взлохмачены и представляют нелепое зрелище, заспанное лицо хранит в себе следы от подушки, оставалось надеяться, что она не пускала слюни, как бывало с ней в далёком детстве. 
      «Мерлин, почему он всегда на утро выглядит, как греческий бог?» — в который раз мысленно воззвала неведомо куда Гермиона.
      Просыпаться рядом с Малфоем становилось в диковинку, хотя они жили вместе уже больше месяца, деля его спальню в Малфой-мэноре. Нарцисса предлагала им перебраться в комнаты, в которых она жила с Люциусом, но Гермиона не могла себя заставить войти в хозяйские спальни. Это было так странно, что она, девочка магловской крови, вдруг оказалась в святая святых чистокровных волшебников. Нет, даже думать об этом не хотелось.
      Отношения с Нарциссой на удивление Гермионы сложились хорошо. Женщина была добра и благосклонно приняла выбор сына, когда он, выписавшись из больницы Святого Мунго, предстал перед матерью рука об руку с Гермионой Грейнджер.
      — Рано или поздно это должно было произойти, — подмигнула она Гермионе, а затем обняла сына и стоящую перед ней девушку: — добро пожаловать домой. 
      Первое время Гермиона боялась передвигаться одна по фамильному особняку Малфоев, где однажды едва не попрощалась с жизнью. Воспоминания захватывали её, и девушка замирала на месте, ожидая получить очередной Круциатус. Но и во снах ей было не легче. Кошмары былой войны прочно засели в голове, что иногда она просыпалась под собственные крики, будя немногочисленных обитателей дома. И пусть всё закончилось, забыть о произошедшем не представлялось возможным.
      — Ты так странно смотришь на меня, — зарделась Гермиона, натягивая одеяло до подбородка. — Я тут же начинаю комплексовать по поводу своей внешности. 
      — Нашла из-за чего переживать, — хохотнул Драко, одним движением срывая с Гермионы одеяло и наслаждаясь её наготой. — Ты прекрасна.
      Потянувшись к нему, Гермиона вдруг отчётливо осознала, что прежде не была так счастлива, как в этот месяц, когда они могли посвятить друг другу каждую минуту своей жизни. 
      Война закончилась победой Гарри Поттера, и наступила новая эра, когда можно было не волноваться за жизни близких и друзей. Не нужно было бояться открыть «Ежедневный Пророк», где исправно печатались имена погибших и пропавших без вести. Тела убитых волшебников в битве за Хогвартс были погребены через три дня после победы. Получивших ранения определили в Мунго, где они прошли курс реабилитации и получили должное лечение. Оставшиеся в живых Пожиратели Смерти были схвачены и отправлены в Азкабан, где их ожидает судебное разбирательство, а после приговор. 
      Гарри Поттер вместе с Джинни Уизли исчезли сразу после похорон, организованных в Хогвартсе. Все видели их в первом ряду вместе с остальными героями войны, а после они словно испарились. Гермиона помнила, какой поднялся шум, некоторые кричали, что Поттера похитили оставшиеся на свободе Пожиратели Смерти, которые теперь жаждут мести за своего погибшего предводителя, Кингсли организовывал поиски, а Гермиона лишь блаженно улыбалась, сжимая в ладони полученную от друга записку:
      
      
      «Было неловко исчезать вот так, но мне нужна передышка. Эти четыре года были тяжёлыми, поэтому мы отправляемся в отпуск. Не волнуйся за нас и передай Драко пожелания скорейшего выздоровления. 

С любовью,
      Гарри Поттер».

      
      После нескольких дней безуспешных поисков новоявленного героя войны, Гермиона сжалилась и отнесла Кингсли записку друга. Спасательная операция была тут же прекращена, хотя Гермионе пришлось выслушать лекцию о том, что они ведут себя, словно дети и не понимают, что своими поступками могут навлечь на себя неприятности. 
      — Какие ещё неприятности могут быть, если мы и так едва выбрались живыми из этой передряги под названием «Война»? — спросил Драко, когда Гермиона предала ему разговор с Кингсли, временно исполняющего обязанности министра Магии. 
      Он сидел за столом в малой столовой Малфой-мэнора и намазывал Гермионе масло на тост, пока она разливала себе и Нарциссе ароматный чай в красивые фарфоровые чашки. Сам Драко, предпочитавший кофе, так и не изменил своим привычкам, поэтому перед ним стоял ароматный напиток, приготовленный заботливыми руками домовых эльфов. 
      — Некоторые Пожиратели Смерти так и остались на свободе, — ответила Гермиона, делая глоток чая и чувствуя, как по горлу побежало блаженное тепло. — Кингсли полагает, что они могут начать мстить всем подряд, начиная…
      — С нас, — договорила Нарцисса Малфой, посмотрев в упор на сына. — Мы предали Тёмного Лорда, поэтому если кого и винить первыми, то только нашу семью. 
      — Не думаю, что нам стоит опасаться их мести, — поставил точку в обсуждении Драко и раскрыл «Ежедневный Пророк» на третьей странице. — Пишут, что Поттера видели во Франции, когда он вместе со своей девушкой посетил ресторан на Монмартре. Не особо они прячутся.
      — Мы с Люциусом часто ужинали на Монмартре, когда жили во Франции. Думаю, нам стоит посетить наше французское поместье. Париж прекрасен в это время года. — улыбнулась Нарцисса, и тяжёлый разговор был забыт. 
      Но на душе у Гермионы всё равно было неспокойно, в предчувствии каких-то бед. Хоть она и убеждала себя, что всё закончилось, легче от этого не становилось. Рон несколько раз навещавший подругу в поместье, признался, что тоже собирается уехать куда-нибудь на неопределённое время, потому что ему необходима передышка. А после от него пришло письмо, что он остановился в Греции, где снял комнату у одной пожилой дамы, которая и понятия не имеет кто такой Гарри Поттер, а в их газетах нет ни одного упоминания о войне с Волан-де-Мортом. 
      Раздавшийся стук в окно, заставил Драко чертыхнуться и отпрянуть от Гермионы. Встав с постели, он, ничуть не смущаясь своей наготы, прошествовал к окну и впустил в комнату серую сипуху. Отвязав письмо, он вопросительно посмотрел на Гермиону и, дождавшись её кивка, вскрыл плотный конверт. Просмотрев написанное, Драко нахмурился и смял бумагу.
      — Что-то случилось? — спросила Гермиона, свесив ноги с постели и чувствуя босыми подошвами пушистый ворс ковра.
      — Снейп пишет, что оставшихся на свободе Пожирателей смерти ещё не поймали, и советует не покидать поместье, пока мракоборцы ведут на них охоту. 
      — Мы и так сидим здесь, словно взаперти, — эхом отозвалась девушка, натягивая на обнажённое тело махровый халат Драко. Пройдя к шкафу, Гермиона потянула на себя дверцы и достала полотенце. — Репортёры заполонили улицу в ожидании эксклюзивного интервью. Иногда я хочу сбежать куда-нибудь, как это сделали Гарри, Джинни и Рон. 
      — Все хотят знать, почему «золотая» девочка из лиги супергероев стала встречаться с Пожирателем смерти, — ухмыльнулся Драко, заключая девушку в объятия. Положив подбородок ей на макушку, он обнял Гермиону за талию и едва слышно продолжил: — некоторые всерьёз полагают, что ты, таким образом, пытаешься отблагодарить Нарциссу за спасение Поттера. Как будто он способен подложить свою подругу в постель к врагу в знак благодарности.
      — Бред какой-то, — хмыкнула Гермиона, ощущая тепло и спокойствие в кольце его рук, оберегавших от любых напастей. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которая нашла под ёлкой желанный подарок. — Я бы отблагодарила как-нибудь иначе, — и, развернувшись к нему лицом, встала на цыпочки и коснулась губами щеки мужчины. 
      — Например? — хохотнул Драко, подхватывая Гермиону на руки и приподнимая вверх.
      — Например, помогла бы тебе избежать заключения в Азкабане или способствовала уменьшению срока, если бы приговор оказался обвинительным по всем фронтам. 
      — Но спать ты со мной бы не стала, даже из благодарности, что я столько раз спасал твою тушку? 
      — Чисто из вредности — нет, — захохотала девушка, когда Драко швырнул её в постель и навалился сверху. — Вот пойду сейчас к журналистам и скажу, что меня здесь силой удерживают и заставляют исполнять сексуальные желания одного невыносимого слизеринца. 
      — Ну, вперёд, — Драко откатился в сторону и лёг на бок, внимательно рассматривая лицо Гермионы, продолжавшей заливаться весёлым смехом. Как же ему нравилось, видеть девушку такой счастливой. Он уже и не надеялся, что однажды наступит день, когда им не придётся переживать за собственные жизни. 
      Отсмеявшись, Гермиона швырнула в Драко подушку и поднялась на ноги. Поправив сбившийся халат, прошла в ванную и посмотрела в зеркало. Наконец-то, наступил тот момент, когда она видела перед собой не бледную уставшую немочь, а счастливую женщину, взиравшую в наступивший день с улыбкой. Война осталась позади, и можно было расслабиться и просто жить, не боясь быть убитой или потерять своих близких.
      Наскоро приняв душ и почистив зубы, Гермиона натянула одно из платьев Нарциссы, которое пришлось в спешном порядке подгонять под фигуру девушки. Нарцисса Малфой сетовала, что из-за постоянного бдения журналистов у ворот, им не удастся выбраться в Косой переулок, чтобы обновить гардероб Гермионы, а все вещи, привезённые с Гриммо, были безжалостно выброшены на помойку. И это был тот самый момент, когда Гермиона не возражала, а наоборот поддерживала действия Нарциссы. Она хотела уничтожить всё, что напоминало о минувшей войне.
      
      Гермиона вспомнила тот самый день, когда впервые столкнулась лицом к лицу с Нарциссой Малфой. Она сидела в коридоре больницы Святого Мунго, в ожидании хоть каких-то новостей от целителей, и грызла ноготь на большом пальце. Неподалёку находились медсестры, неусыпно наблюдавшие за состоянием девушки, которая должна была лежать в палате, а не сидеть в халате нараспашку поверх пижамы горчичного цвета. Четверть часа назад одна из миловидных девушек уговаривала Гермиону покинуть свой пост, обещала тут же рассказать, когда что-то станет известно, но не добилась ровным счётом ничего.
      Гермиона слышала их перешёптывания относительно неё и раненого Пожирателя смерти, доставленного в больницу несколько часов назад. Ловила обрывки разговоров, но не делала ничего, чтобы подтвердить или опровергнуть их слова. Сейчас её волновало лишь здоровье Драко, потерявшего много крови. В голове совсем некстати вертелась фраза из пророчества Кассандры Ваблатски, но Гермиона отгоняла от себя плохие мысли, твердя, что всё будет хорошо.
      — Всё будет хорошо, — сначала Гермиона решила, что сказала это вслух, но потом поняла, что голос принадлежал не ей. Рядом с девушкой стояла Нарцисса Малфой, облачённая в серый брючный костюм, поверх которого был наброшен халат, а в руках она сжимала маленькую сумочку. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. 
      — Гермиона, — мотнула головой девушка, запахивая халат на груди и стараясь не думать, насколько нелепо выглядит рядом с этой женщиной. — Прошу вас, зовите меня Гермионой.
      — Тогда я тоже попрошу обращаться ко мне по имени, — губы Нарциссы слегка раздвинулись в лёгкой улыбке, а затем она опустилась на стул рядом с девушкой. 
      Гермиона кивнула и вновь ушла в свои мысли, боясь даже подумать, какие думы крутятся в голове Нарциссы относительно неё. Наверное, она ненавидит Гермиону ещё больше, ведь благодаря девушке семья женщины была разрушена. И Гермиона прекрасно понимала, что Нарцисса никогда не примет её в свою семью. Ей нет места рядом с Драко, даже после всего, что с ними произошло за всё это время. 
      — Я узнала о пророчестве, когда Драко исполнилось тринадцать, — вдруг сказала Нарцисса, разрушая гнетущую тишину. — Свёкор болел уже продолжительное время и готовился отбыть в мир иной. Мы прекрасно понимали, что его дни сочтены, но Абраксас заменил мне отца, поэтому было тяжело признавать, что его скоро не станет. В тот день была чудесная погода, поэтому мы выбрались на веранду, чтобы насладиться солнцем. Люциус отбыл в Министерство, ходили слухи, что Поттер раздул свою магловскую тётку, и мой муж не мог дождаться утра, чтобы переговорить с Фаджем по этому поводу. Драко отправился в дом Забини, где должен был встретиться со школьными друзьями, а я осталась с Абраксасом.
      Я помню этот день в самых мельчайших подробностях, словно это произошло вчера. Мы пили холодный чай, разговаривали о будущем Драко. Люциус хотел, чтобы сын после окончания Хогвартса пошёл по его стопам, занялся семейным бизнесом, приумножил капитал, потом женился и порадовал нас внуками. Абраксаса всегда веселили планы сына на Драко, но я никогда не понимала почему, он лишь качал головой и что-то бормотал, уходя в свои мысли. Но только не в этот раз.
       Я знала, что меньше всего Драко хочет заниматься семейным бизнесом, но противоречить Люциусу было бесполезно, он не стал бы слушать. И Абраксас это знал. Он общался с внуком намного ближе, чем с собственным сыном. Свёкор как-то сказал мне, что чувствует за собой вину, позволив Финису заниматься воспитанием Люциуса. Поэтому сделал всё, чтобы Драко не стал подобием отца и прадеда. 
      Нарцисса замолчала, переводя дыхание, а Гермиона смотрела на неё во все глаза, не смея поверить, что сейчас перед ней разыгрывается драма семьи Малфой, долгое время хранящаяся под семью замками. Она молча положила ладонь на руку Нарциссы и легонько сжала, таким образом, выражая свою поддержку. Женщина едва заметно улыбнулась и накрыла руку девушки второй рукой. 
      — Мы сидели на веранде, пили чай, — вернулась к рассказу Нарцисса, вперив взгляд голубых глаз в противоположную стену, и Гермиона вся обратилась в слух. — А потом Абраксас вдруг выпрямился и спросил, как бы я отнеслась к тому, что Драко может полюбить грязнокровку. Да, он так и сказал: «Нарцисса, как бы ты отнеслась к грязнокровке в нашей семье? Я так часто слышу, как Люциус перебирает именитые фамилии в поисках подходящей партии, что боюсь даже представить его реакцию. Но ты… как бы ты поступила, милая?
      Я сидела, словно оглушённая, мне казалось, что я как-то неправильно поняла слова Абраксаса. Но я видела его лицо, он был серьёзен как никогда. И его действительно волновал мой ответ. Я молчала, глядя в его стальные глаза, те самые, что унаследовал Драко, и думала над столь неожиданным вопросом. С одной стороны, я должна была ответить максимально откровенно, но боялась вызвать гнев человека, выращенного на заветах «Кодекса крови». Я старательно подбирала слова, и он это видел. Интерес к нашему разговору тух, а я вдруг неожиданно для самой себя выпалила, что приняла бы любой выбор Драко, даже если бы он привёл в наш дом хромую маглу, не знакомую с правилами этикета. Я приняла бы кого угодно, если бы мой сын её любил.
      «Я так и думал», — ответил Абраксас, а затем позвал домового эльфа, велев принести из спальни деревянную шкатулку. Я сжимала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу, и боялась того, что сейчас произойдёт. Горло сдавило предчувствие чего-то ужасного, и я забыла, как дышать. А потом мне на колени опустилась резная шкатулка. Поймав ободряющую улыбку свёкра, я открыла крышку и дрожащими пальцами достала свиток. Я боялась того, каких скелетов придётся достать на свет, и поэтому не торопилась вскрывать письма. Абраксас понимал мои чувства, он посоветовал прочитать, как только я буду готова принять на свои плечи это тяжкое бремя. 
      «Я не умру за те несколько недель, что тебе понадобятся для изучения всего этого хлама, — сказал он, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на трость. — У тебя ещё есть время».
      — Я смалодушничала, — Нарцисса повернула голову и уставилась в карие глаза собеседницы, видя в них искреннюю поддержку и сопереживание. — Довела Абраксаса до его спальни, а шкатулку спрятала у себя в комоде. Люциусу никогда бы не пришло в голову рыться в моём нижнем белье, так что это было самое укромное место в доме. 
      Всякий раз, выдвигая ящик комода, я натыкалась на напоминание о тайне, которая вскоре должна стать моей. Абраксас умрёт, а мне ведь придётся с этим грузом жить. Понадобилось несколько месяцев, чтобы найти в себе силы разобраться с семейными скелетами. Драко вернулся в Хогвартс, Люциус отправился в Министерство, а я даже не привела себя в порядок, как делала это обычно после пробуждения. Чтобы понять пророчество, пришлось перечитать его трижды. Некоторые слова разрослись гнойной раной в моём сердце, набатом отдавались в голове, а душа сжималась от понимания того, в какое дерьмо я вляпалась, выйдя замуж за Люциуса.
      Заметив, как вытаращила глаза Гермиона, Нарцисса позволила себе улыбнуться. А затем сказала:
      — Обычно я так не выражаюсь, но тот день был особенным.
      — Как же я вас понимаю, — фыркнула Гермиона, закатывая глаза, — когда мне показали пророчество, я тоже ругалась. Мне было плевать, что рядом со мной взрослые волшебники, я хотела разнести всё к чёртовой матери, и к тому же выбросить портрет профессора Дамблдора в окно за все его тайны и козни, которые он строил на каждом шагу.
      — Думаю, что ты не одинока в этом желании, — заметила женщина, продолжая улыбаться. — Драко не смог убить Дамблдора, а я, наверное, смогла бы. Ох, знали бы эти великие маги, что нельзя доводить мать до точки кипения, она легко перейдёт черту, после которой не возвращаются.
      — Вы знали, что Молли Уизли убила Беллатрису? — спросила Гермиона, боясь встретиться с Нарциссой взглядом. 
      — Северус сказал мне, — кивнула головой женщина, отвернувшись от девушки, словно боясь впустить в свой собственный душевный ад. — Белла не была святой, но она всё же моя сестра. Я понимала, что смерть будет для неё лучшим исходом, но это стало для меня неожиданностью. 
      — Беллатриса хотела убить Джинни, — прошептала Гермиона, не глядя на собеседницу, — они дрались. А потом в бой вступила миссис Уизли. Беллатриса насмехалась над ней, говорила…
      — Не надо, — Нарцисса быстрым движением пальцев утёрла слёзы в уголках глаз и повернулась к Гермионе: — если бы Белла грозила смертью Драко, я бы убила её, не раздумывая. Несмотря на то, что она моя сестра. Хотя я не помню того дня, когда мы по-настоящему были одной семьёй. 
      Они замолчали, уйдя в свои мысли, а затем Гермиона вновь повернулась к женщине и прошептала:
      — Что было после того, как вы узнали о пророчестве Кассандры Ваблатски?
      Во взгляде Нарциссы явственно читалась благодарность за перемену темы, поэтому она вновь улыбнулась, хотя Гермиона видела печаль в её глазах. 
      — Закончив с чтением писем Кассандры сначала к Финису, затем к Абраксасу, я тут же бросилась в спальню к последнему, даже не потрудившись переодеться в домашнее платье. Но свёкра там не было. Он сидел в малой гостиной и читал «Ежедневный пророк», когда я ворвалась и помешала ему. Увидев меня, Абраксас сразу всё понял. Наверное, это был второй раз в жизни, когда он видел меня лохматой с горящими глазами и сумасшедшим взглядом. В первый раз — после родов, когда я чуть не потеряла Драко. Знаешь, — она повернулась к Гермионе и с силой сжала её ладонь, заставив девушку вскрикнуть от боли, — ведь он не дышал. Я всё ждала, когда он закричит, но в комнате стояла тишина, лишь часы тикали на стене, и повитуха что-то шептала в попытке помочь моему мальчику. 
      Окно было приоткрыто, поэтому до меня донёсся крик множества ворон. Кажется, ещё моя бабка говорила, что это плохая примета. Крик ворон означает смерть кого-то из домочадцев, а тут их была целая стая. Я заткнула уши пальцами и закричала, чтобы немедленно закрыли окно. А потом... потом послышался стук по крыше, словно с неба что-то падало, ударяясь о черепицу. И в этот момент комнату огласил громогласный крик младенца. Я не верила своим ушам. Я не верила, что всё это происходит наяву. Повитуха передала мне кричащего младенца и сказала приложить к груди, что я и сделала. 
      «Это чудо, — сказала тогда повитуха, отходя от нас, — ваш малыш ещё не раз вас удивит, помяните моё слово».
      — Это чудо, — едва слышно повторила Гермиона, чувствуя, как на глаза накатывают слёзы. — Это и, правда, было чудо.
      — Абраксас мне всё рассказал, — едва слышно продолжила Нарцисса, покачиваясь из стороны в сторону. — О Кассандре, письмах, о Генхелии Грейнджер, а после положил мне на колени твою фотографию. Уж не знаю, где он раздобыл её, наверное, заплатил нужным людям, которые проверили твою биографию от и до. Как бы Абраксас не надеялся, но твоя связь с Грейнджерами не подтвердилась. И в ближайшем поколении вашей семьи не было ни одного волшебника. 
      Мы долго говорили: о Драко, о его судьбе и выборе. «Как вы думаете, — спросила я свёкра, — Драко, действительно, когда-нибудь сможет стать таким, каким увидела его Кассандра? Убьёт отца, полюбит грязнокровку, тем самым предрешив исход войны». То, что война будет, я уже не сомневалась. Абраксас лишь руками развёл. А после сказал мне, что хочет дать мальчику выбор. Люциуса научили ненавидеть маглов и предателей крови, такой судьбы для собственного внука он не хотел. Поэтому я должна была молчать обо всём, что узнала, ровно до того дня, как пророчество исполнится. И я молчала. А сейчас, видит Мерлин, время пришло.
      — Вы знали, что Абраксас обманул вас? — едва слышно прошептала Гермиона, с силой сжимая ладонь Нарциссы в своей руке. — Знали, что прося вас сохранить тайну, он уже сделал выбор за Драко?
      — Не понимаю, — пробормотала женщина, глядя на Гермиону расширившимися от удивления глазами. — Как так?
      — Абраксас просил Дамблдора позволить мне умереть, чтобы спасти Драко. «…Но если вдруг захочешь судьбу ты обмануть, тогда придётся деву, предав, отдать врагу. Возмездие свершится, ты жертву Смерти дай, поступком этим самым ты жизнь за жизнь сменяй», — по памяти процитировала девушка слова пророчества. — Он не хотел, чтобы Драко спасал меня, зная, что я могу стать причиной его гибели. Я должна была умереть сегодня, но Снейп пошёл наперекор всем уговорам и отвёл от меня смерть. Я жива только благодаря Северусу. И Драко тоже. Снейп спас нас обоих от гибели.
      — Я не знала об этом, — она покачала головой, а затем разразилась слегка истеричным смехом: — Я столько лет несла в себе этот груз, а в итоге оказалось, что моё бездействие ничего не решало. 
      Когда началась война, я со страхом ждала того дня, когда ты появишься в жизни моего сына. Наблюдала за ним, читала его мысли и эмоции, но тебя в них не было. Драко лишь жаждал окончания войны, молил о том, чтобы мы все остались живы. Я чувствовала его боль каждый раз, когда он возвращался с очередного задания, и выдыхала, понимая, что в его сердце нет запретной любви. А потом они привели тебя, и я поняла, что наша жизнь покатилась по наклонной. 
      Я надеялась, что Орден Феникса придёт за тобой, но дни шли, а его всё не было. Всем стало понятно, что тебя оставили умирать. Не спрашивай, желала ли я тебе смерти, потому что ответ будет положительным. Мне было жаль тебя, но свою семью я жалела намного больше. Мне казалось, что если ты умрёшь, то дамоклов меч в виде пророчества перестанет висеть над нашими головами. Но ты не только не умерла, но ещё и умудрилась сбежать. Я видела, как заблестели глаза Драко, когда Добби трансгрессировал вместе с тобой, и поняла, что пророчество начало сбываться. Мой сын пожалел тебя, и тем самым обрёк себя на тяжёлую судьбу. Когда погиб Люциус, я едва могла смотреть в глаза собственного сына. Мне хотелось накричать на него, сказать, что всё знаю. Поверь, я никогда прежде не повышала голос на сына. А тут появилось желание схватить Драко за плечи и как следует потрясти, чтобы он понял, что натворил. 
      Мне хотелось закричать: «Ты убил отца ради грязнокровки», — но я сдержалась. Абраксас хотел, чтобы Драко сам выбрал свой путь, значит, так тому и быть. Я приняла его выбор. В ту самую ночь, над телом Люциуса, я приняла выбор Драко. Если ты так важна для него, то я не посмею мешать вам. И пусть моё вступление затянулось, возможно, я наговорила лишнего, но я правда рада, что из всех женщин Драко выбрал тебя. 
      — Спасибо, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как на душе становится теплее от слов женщины.
      Когда Драко всё же выписали из больницы, они вышли втроём. Драко сжимал ладонь Гермионы, а Нарцисса шла рядом и улыбалась. Девушка помнила, как неловко себя чувствовала рядом с Нарциссой. Та казалась воплощением грации и хороших манер, чего нельзя было сказать о самой Гермионе. Пусть она надела новое платье, которое привезла ей Нарцисса, туфли и слегка уложила волосы, чувствовала себя в этом образе крайне неловко. В своих старых джинсах и кроссовках ей было бы намного привычнее, но спорить с женщиной было выше её сил. Они вышли на порог, и их тут же ослепили вспышки камер. Гермиона вздрогнула и прикрыла лицо рукой, собираясь достать палочку или дать дёру, но Драко крепче сжал её ладонь, шепча, что это всего лишь журналисты. Гермиона помнила своё вымученное на колдографиях лицо, и подпись, что героиня войны сопровождает Пожирателя смерти. Наверное, именно страх в её глазах породил множество слухов о том, что в поместье девушку удерживает лишь благодарность Малфоям за спасение жизни Гарри Поттера. Одна из газет даже выпустила статью, в которой в пух и прах разбила теорию реальных отношений между Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер, назвав их пару агрессором и жертвой стокгольмского синдрома. 
      
      «Разве можно всерьёз предположить, что давние враги вдруг окажутся тайными возлюбленными, воевавшими на противоположных сторонах, — писал «Магический вестник», — друзья, мы ведь не на спектакле «Ромео и Джульетта», чтобы поверить в это. Нам преподносят любовь между героиней войны и Пожирателем смерти, словно какое-то чудо, но давайте подумаем так ли это на самом деле? 
      Драко Малфой и Гермиона Грейнджер проучились в школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс» шесть лет, и за это время они были отнюдь не тайными возлюбленными, которые ввиду их разного положения, не могли открыть миру свои чувства. Они были врагами! Да-да, врагами. Слизеринец и гриффиндорка, чистокровный волшебник и маглорождённая, сын Пожирателя и подруга Гарри Поттера. И как, по-вашему, эта парочка могла бы влюбиться друг в друга? Разве что у Гермионы Грейнджер ярко-выраженный синдром жертвы, раз она полюбила человека, угрожавшего ей расправой и пытками. 
      Хороша пара, не правда ли? Агрессор и жертва Стокгольмского синдрома. И ведь кто-то же повёлся на красивую сказку о чистой и верной любви…»
      
      В то утро, когда газету доставили, они втроём сидели за столом. Драко пролистал несколько страниц, остановившись на этой статье, и зачитал её вслух. Они хохотали до слёз, слушая тот бред, который породила фантазия журналиста. А Нарцисса сказала, что такой чуши не читала со времён своей свадьбы с Люциусом. А после Драко вырезал статью и вставил в рамочку, аргументируя свой поступок тем, что давно так не смеялся, и хочет перечитывать время от времени. Поначалу они так друг друга и называли, а потом шутка потеряла актуальность, и статья канула в Лету. А в Малфой-мэноре жизнь потекла своим чередом.
      
      Гермиона наскоро высушила волосы и вышла из ванной. Драко уже не было в комнате, но девушка знала, что завтрак в малой столовой без неё не начнут. Гермиона затянула на голове хвост и вышла в коридор. Теперь она не боялась ходить одна по коридорам поместья, но первые недели нахождения здесь были сложными для всех. Нарциссу пугала тишина, Гермиону — тяжёлые воспоминания, а Драко едва сдерживал порыв схватить девушку за руку и трансгрессировать на пустырь. Они привыкали жить вместе: есть за одним столом, спать в одной постели, просыпаться, не думая о том, что за пределами их спальни убивают людей. 
      Гермиона много времени проводила в огромной библиотеке Малфоев, Драко занимался делами поместья, пытаясь вникнуть и разобраться с бумагами отца. Их оказалось так много, что он хватался за голову и ругал себя, что не интересовался всем этим раньше. Нарцисса занималась садом. В один из дней Гермиона вышла к ней, предложив выпить чаю, тогда-то Нарцисса и призналась, что всегда хотела выращивать цветы, но по статусу ей это не дозволялось. 
      — Мать пришла бы в ужас, увидев меня в таком виде, — улыбнулась женщина, снимая перчатки и стряхивая с подола юбки землю. — А Люциус сказал бы, что его жена не должна ковыряться в грязи, словно домовой эльф.
      Девушка собрала все имеющиеся в библиотеке поместья книги по садоводству и стала помогать Нарциссе пересаживать розы, бархатцы и аквилегию. За этим занятием застал их Драко, решивший передохнуть от цифр, рябивших в глазах, а после как-то неожиданно влился в женскую компанию по переустройству сада.
      Гермиона улыбнулась от воспоминания, как они лежали на влажной земле, грязные и усталые, смотрели в чистое небо и болтали обо всём на свете. В тот момент Гермиона по-настоящему чувствовала себя живой и счастливой, у неё снова была семья. Радость портили лишь журналисты, не покидающие пост возле ворот поместья, в ожидании сенсационных новостей. Их не смущало то, что обитатели Малфой-мэнора не готовы давать интервью, а короткие вылазки в город доставляли массу хлопот. Поэтому Малфои вместе с Гермионой решили не покидать территорию мэнора, пока всё это не закончится. 
      Войдя в малую столовою, Гермиона поздоровалась с Нарциссой, улыбнулась Драко, бросившего на неё задумчивый взгляд, и села рядом с мужчиной. Перед ней тут же возникла чашка ароматного чая, приготовленного заботливыми руками домовых эльфов. Негромко поблагодарив маленького помощника, девушка заметила, что он уже не так удивлён, как это бывало прежде, стоило ей отпустить слова благодарности. 
      — Чем сегодня займёмся? — спросил Драко, намазывая Гермионе масло на тост. — Прогуляемся по саду, почитаем книги или всё-таки разберёмся со счетами?
      Услышав нотку иронии в словах мужчины, Гермиона покраснела, вспомнив, как именно они читали книги, гуляли по саду и разбирались со счетами. И судя по хитрому взгляду Нарциссы, в последний раз, они забыли закрыть за собой дверь. 
      — Ну, хочешь, поиграем в «Правда или действие», — пробормотала Гермиона, сползая со стула, чтобы никто не видел её пунцовое лицо. — Или шарады.
      — Правда или действие? — поднял бровь Драко, и Гермиона поняла, что в эту игру они будут играть вечером, оставшись наедине. И это немного возбуждало. — Заманчивое предложение. 
      Ответ Гермионы стал не нужен, когда на пороге возникла бойкая француженка, которая тараторила на двух языках одновременно. Девушка удивлённо воззрилась на нежданную гостью. Но та негромко отдавала распоряжения относительно своих чемоданов, поэтому не видела бросаемых на неё взглядов.
       — Женевьев! — воскликнула Нарцисса, поднимаясь на ноги.
      Она и подошла к незнакомке, которая была на целую голову выше женщины. Они расцеловали воздух около своих щёк и обменялись несколькими фразами на французском языке.
      На вид француженке было около сорока лет. Высокого роста, стройная, но, тем не менее, с формами. Её светлые волосы собраны в хвост на затылке, а светло-карие глаза слегка подведены карандашом, подчёркивая миндалевидную форму. 
      — Цисси́, Драко́, — Женевьев расцеловала членов семьи Малфой и упёрла взгляд в Гермиону. — О, у нас есть новенькая? Visage mignon. (1)
      — Это Гермиона Грейнджер, — представила девушку Нарцисса со сверкающей улыбкой, а затем добавила: — возлюбленная Драко. Дорогая, позволь представить тебе мою подругу Женевьев Лоран.
      — Рада познакомиться, ʻЭрмио́н, — прощебетала Женевьев, затем подошла и ухватила девушку за щеку. — Вам кто-нибудь говорить, что лучше использовать румяна? Я подобрать для вас подходящий couleur (2). Драко́, mon cher garçon (3), тебе достаться очаровательный chérie (4). Поздравляю.
      — Очень рад вас видеть, Женевьев, — расплылся в улыбке Драко, поднеся холёную руку женщины к губам. Было очевидно, что мадам Лоран ему очень нравится. — Le temps sur vous n'est pas impérieusement. Vous êtes adorable (5).
      — Tu me flattes, chéri (6), — засмеялась женщина, слегка ущипнув Драко за щёку.
      — Гермиона, — Нарцисса повернулась к девушке, чувствовавшей себя лишней на этом празднике жизни. — Женевьев известный дизайнер в Париже. И я подумала, раз уж мы не можем выбраться из поместья, чтобы обновить твой гардероб, то нужно вызвать на помощь мою дорогую подругу. 
      — Спасибо, конечно, — пробормотала девушка, попятившись к дверям, но Женевьев ловко ухватила Гермиону за локоть и притянула к себе, рассматривая лицо девушки поближе. — Но это лишнее. Не стоило так утруждать себя.
      — Не бойся, ma chérie (7), я тебя не укусить, — и женщина рассмеялась своим грудным смехом. — Всего лишь привести в порядок.
      И в этот момент Гермиона почувствовала себя чужой рядом с этими людьми. Пока они находились втроём в этом величественном доме, она могла вообразить себе идеальную картину их будущей жизни, но рядом с Женевьев казалась себе мошенницей, обманом проникнувшей в семью Малфоев. Разве сможет она стать похожей на Нарциссу? Держаться с грацией и достоинством в любой ситуации, общаться с людьми подобными Женевьев и не чувствовать себя мышью в мышеловке? Разве сможет соперничать с другими чистокровными волшебницами, которые умеют подать себя в обществе? 
      — Извините, я пойду, — глухо проговорила Гермиона, обогнула растерявшихся Малфоев, удивлённо воззрившуюся на неё Женевьев, которая растерянно пробормотала:
      — Я сказать что-то не так?
      Гермиона едва успела свернуть к лестнице, как её догнал Драко, ухвативший девушку за запястье.
      — Гермиона, что случилось? 
      — Ничего, — помотала головой девушка, мечтая лишь о том, чтобы он оставил её в покое. Неужели он не видит сам, как сильно она отличается от него? Разве не понимает, какая пропасть между ними? — У меня просто разболелась голова. Приму таблетку и немного отлежусь.
      Драко прищурился, а затем повернул Гермиону к стене и упёрся ладонями по обе стороны от её лица. Девушка едва подавила желание закрыть глаза, лишь бы не видеть его лица. Но вместе с тем понимала, что никогда не сможет оставить Драко по своей воле. Она так сильно любила его, что расстаться с ним, было выше её сил.
      — Лгать ты никогда не умела, так с чего решила, что получится сейчас?
      Вместо ответа Гермиона потянулась и поцеловала Драко, надеясь, что это отвлечёт его от разговора, но её надежды не оправдались. Оторвавшись от губ девушки, мужчина усмехнулся, а затем спросил:
      — Думала, после поцелуев я захочу продолжить в нашей спальне, и мы забудем об этом разговоре?
      Слегка покраснев, Гермиона кивнула и опустила голову, уставившись взглядом на серебряную пуговицу на рубашке Драко. Почему он не может отложить этот разговор до лучших времён? Он же прекрасно понимает, как сильно они отличаются друг от друга.
      — Гермиона, — едва слышно продолжил Драко, положив подбородок на макушку девушки, — видит Мерлин, как я хочу подхватить тебя на руки и закрыться в спальне на несколько часов. Но наши отношения не только секс. Я люблю тебя, поэтому хочу видеть тебя счастливой. Я хочу сделать тебя счастливой. Поэтому не лги мне, что всё хорошо, когда это не так.
      Гермиона молчала, упрямо созерцая грудь Малфоя, и боролась со слезами. Она так хотела сказать ему о своих переживаниях, но боялась, что он не поймёт. Драко вырос среди этих людей, ему комфортно в обществе снобов, а она обычная девушка, которой в обществе книг всегда было комфортнее. Лишь чудом Гермиона сумела подружиться с Гарри и Роном, дружбу с которыми пронесла сквозь года. С ними она настоящая. С Драко она настоящая. А среди его знакомых всегда будет чужой и фальшивой. Не этого Гермиона хотела.
      — Я вижу, что ты расстроена появлением Женевьев, — Драко приподнял пальцами подбородок девушки, — она несколько эксцентричная, но не хотела тебя обидеть. К ней нужно привыкнуть.
      — А к остальным тоже нужно будет привыкнуть? — едва слышно спросила Гермиона, уставившись в потемневшие глаза Драко. — Женевьев милая, но для таких людей я всегда буду человеком второго сорта, грязнокровкой.
      — Ты — героиня войны, а не грязнокровка, — прищурился Драко, сжимая руки в кулаки и глядя прямо на Гермиону. — Раньше ты гордилась своими предками, что изменилось? Разве тебе важно мнение других?
      — Но это важно для тебя…
      — Ты важна для меня. Ты, Гермиона. А на твою кровь мне уже давным-давно плевать. Я полюбил тебя: живую, непосредственную, не боящуюся говорить правду в лицо и бросающую вызов всем и каждому. Так будь собой. 
      — Спасибо, — прошептала девушка, утыкаясь носом в рубашку Драко и обнимая его за талию. — Я тоже люблю тебя, поэтому боюсь… боюсь потерять, — едва слышно закончила она.
      — А мне всегда казалось, ты первая поймёшь, что я собой представляю, — улыбнулся Драко, продолжая балансировать на руках. — Поймёшь, что есть варианты намного лучше и сбежишь. К Уизли или Вуду. Кто я рядом с ними? Всего лишь глупый Пожиратель смерти, который не сумел разглядеть тебя раньше.
      — Ты мой агрессор, а я всего лишь жертва Стокгольмского синдрома, что с нас взять? — улыбнулась Гермиона, а затем расхохоталась в полный голос. Драко вторил ей, и девушка поняла, насколько её страхи бессмысленны.
      — Так может, сыграем в эту твою игру? — подмигнул Драко, подхватывая девушку на руки. — Чур, я первый загадываю желание. — и направился к их спальне.
      Войдя в помещение, Драко ногой закрыл дверь и, пройдя к кровати, опустил на неё девушку. Сел напротив Гермионы и заговорщицки произнёс:
      — Это будет пошлая игра?
      — Не сомневайся, — захохотала девушка, положив ладонь ему на бедро. 
      — Тогда начинаем. Правда или действия, милая?
      — А ты разве знаешь правила? — удивилась Гермиона, приподняв брови. Она не ожидала таких глубоких познаний в магловских играх. Или не только в магловских?
      — Я много чего знаю, — ухмыльнулся парень, заиграв бровями, что раньше так бесило Гермиону. — И сегодня ты это поймёшь. Я жду, милая, что ты выберешь?
      — Правду, — выдохнула Гермиона, откидываясь на подушки и глядя на Драко из-под полуопущенных ресниц. — И только правду.
      — Ты меня любишь?
      — Больше жизни, — что ж правду всегда говорить приятно. — Правда или действие?
      — Правда.
      — Когда ты в первый раз по-настоящему поцеловал девушку? — спросила Гермиона давно волнующий её вопрос. Она клялась себе, что никогда не поинтересуется о его прошлых отношениях, но ведь это игра, а не праздное любопытство. В игре можно.
      — Дай-ка вспомнить, — прошептал Драко, наклоняясь к девушке как можно ближе. Он слышал её участившееся дыхание, видел кончик языка меж приоткрытыми губами, а затем отодвинулся в сторону и закончил: — в Азкабане. Кажется, это была моя несостоявшаяся спасительница. Или нет. Не припомню.
      — Драко, — нахмурилась Гермиона, сев на постели с такой резвостью, что едва не свалилась на пол. — Ты должен говорить правду. В этом смысл игры.
      — Я ответил на твой вопрос. Правда или действие? Хотя уже дважды была правда, значит, тебе выпадает действие, — он вновь ухмыльнулся, и Гермиона почувствовала, как краска прилила к щекам. — Поцелуй.
      — Легко, — улыбнулась Гермиона и, положив ладони на плечи Драко, приникла к его губам. А затем отстранилась и спросила: — Правда или действие?
      — Правда.
      — Первое впечатление всегда верное? — с замиранием сердца спросила девушка, сжимая пальцы в замок.
      — Да, — ответил Драко. 
      И сердце Гермионы рухнуло в пропасть. Ведь о его первом впечатлении знали все, от мала до велика. Так неужели оно и впрямь верное?
      — Ты понравилась мне в поезде, — едва слышно добавил Драко, не глядя на девушку. — Помнишь, когда ты помогала Долгопупсу найти жабу и зашла в наше купе? В тот момент мы ещё не знали, что вскоре распределение на долгие годы разделит нас, но ты была такой язвой, что я на секунду представил тебя за слизеринским столом. «Может, мы с ней подружимся», — подумал я, провожая тебя взглядом. Вот каким было моё первое впечатление о тебе. Я тогда даже подумать не мог, что ты окажешься маглорождённой гриффиндоркой и подружкой Поттера, который в свою очередь отвергнет мою дружбу. Правда или действие?
      — Правда.
      — Что тебя больше всего возбуждает?
      — Твой голос, улыбка, смех, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу, покрытое шрамами тело, сильные руки, — она перечисляла и чувствовала, как возбуждается, только лишь перечисляя всё это. Но вот он сидит рядом, смотрит и улыбается. — Может, к чёрту игру? 
      — Нет, — засмеялся Драко и щёлкнул Гермиону по носу, — рано, любовь моя, рано. Я выбираю действие.
      — Хорошо, — мстительно прищурилась Гермиона, сложив руки на груди, — будет тебе действие. Оседлай стул и скачи на нём, крича: «Навстречу приключениям опаздывать нельзя!»
      — А ты злопамятная, — улыбнулся Малфой и, встав на ноги, направился к стулу, мирно стоявшему возле стола. Подхватил его за спинку и поставил посредине комнаты. — Шоу начинается, детка, запомни его, больше ты такого не увидишь. 
      И сев на стул, Драко начал скакать на нём по комнате, маша одной рукой и крича, что навстречу приключениям опаздывать нельзя. Гермиона хохотала так, что свалилась с кровати и продолжила на полу, понимая, что обязательно сохранит это воспоминание для Омута памяти, чтобы пересматривать украдкой. Покончив с заданием, Драко отшвырнул стул, подхватил Гермиону на руки и вместе с ней завалился на кровать.
      — Правда или действие? — спросил он, прижимая к груди податливое тело девушки и чувствуя её сердцебиение.
      — Действие.
      — Раз уж ты так любишь стулья, — Драко сделал вид, что задумался, а затем выпустил девушку из объятий и объявил: — То спрячься за спинку стула и громко прокричи три раза: «Я в полном порядке!»
      — Легко, даже рубаху не сниму, — отсалютовала невидимой шляпой Гермиона и спрыгнула с кровати. Подтянув к себе злосчастный стул, она спряталась за него и трижды проорала: — Я в полном порядке. 
      — А мне кажется, нет, — захохотал Драко, когда из-за спинки показался нос Гермионы. — Ты определённо не в порядке.
      — И это мне говорит любитель родео со стулом, — закатила глаза Гермиона. — Правда или действие?
      — Действие. Даже интересно, что ещё ты придумаешь, фантазёрка.
      — Хмм, — Гермиона сделала вид, что задумалась, а затем победно улыбнулась: — Скажи пять предложений, начинающихся со слов «Я хочу, чтобы…».
      — Легко, — выдохнулся Драко, склонив голову набок. — Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Я хочу, чтобы не боялась быть самой собой. Я хочу, чтобы…
      Ответ Драко прервал стук в дверь, а затем раздался взволнованный голос Нарциссы, заставивший Гермиону подскочить на ноги, а Драко броситься к двери и распахнуть её настежь. Он уставился на побледневшее лицо матери и понял, что случилась беда. 
      — Там, — едва слышно проговорила она дрожащим голосом, — там… они… вы должны…
      Переглянувшись, Драко и Гермиона рванули по коридору к лестнице, у подножия которой стояли Кингсли и несколько мракоборцев. Девушка замерла на предпоследней ступеньке и со страхом уставилась на Кингсли. Неужели с её друзьями что-то случилось, и он принёс им печальную весть? Нет, быть такого не может.
      — Чем обязаны официальному визиту, министр? — спросил Драко, переводя взгляд с Кингсли на мракоборцев и обратно. 
      — «Ежедневный Пророк» читали?
      — Не успели, а что, собственно, произошло? — выдохнула Гермиона, чувствуя, как дрожат её коленки в предчувствии чего-то ужасного. — Что-то с Гарри или Роном?
      — Довольно слов, министр, — глухо произнёс один из мракоборцев, седовласый мужчина, прищурившись, а затем обратился напрямую к Драко и Гермионе: — Вы арестованы! Вот ордер на ваш арест по подозрению в государственной измене и пособничестве Тёмному Лорду. 
      Драко почувствовал, как внутри разрастается чёрная дыра. Он стоял как вкопанный и, не мигая, смотрел на мракоборца. Малфой знал, что рано или поздно ему придётся ответить за свои преступления, но это было далёким, скрытом в тумане будущем. И стоило поверить, что гроза миновала, как они пришли за ним. Снова! Жизнь определённо ничему его не учила. Драко чувствовал напряжение Гермионы, поэтому сказал, больше обращаясь к ней, чем к остальным присутствующим:
      — Всё в порядке, я пойду с вами.
      Седовласый мужчина сделал знак рукой и двое мракоборцев тут же выдвинулись вперёд, один из них держал в руках кандалы, чтобы надеть их на задержанного. 
      — Да как вы смеете? — воскликнула Гермиона, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Кендрика с его бессмысленными обвинениями. — По какому праву вы задерживаете Драко? Все знают, что он перешёл на сторону Ордена Феникса задолго до падения Волан-де-Морта. Он ни в чём не виновен. Он герой, в отличие от вас.
      — Ты неправильно поняла, Гермиона, — подал голос Кингли, теребя манжеты на рукаве. — Они пришли не только за мистером Малфоем, но и за тобой.
      Больше Гермиона ничего не слышала. Слова набатом отдавались в голове, а сама она словно оказалась под толщей воды. Они пришли арестовать их обоих, а после отправить в Азкабан. Снова.
      Вот и закончилась мирная жизнь. А ведь всё только начало налаживаться. В голове вдруг возник непонятно откуда взявшийся стишок, который хотелось озвучить вслух. Но она сдержалась, продолжая мысленно повторять одни и те же слова: