Наваждение и благородство

Глава 11

 Постепенно Екатерина начала свыкаться с мыслью, что придется довести начатое до конца. Если она не решилась признаться во всем старому барону вчера, и он принял ее как родную, поздно каяться. Теперь ее признание будет выглядеть как вероломное предательство ее благодетеля.

 Она все глубже погружалась в обман и слезами тут не помочь. Ей надо продержаться меньше недели и доиграть эту отвратительную комедию до отъезда Александра Львовича, а потом постараться забыть все как страшный сон.

 Девушка начала понимать, что хотя лгать ей неприятно, она быстро учиться этому, слишком быстро. Если вчера она просто сгорала от стыда, то теперь почти готова к общению с бароном и скорее всего слезы уже не будут ее душить.

 «Надо стараться побольше молчать и по возможность поменьше говорить, или говорить общие фразы, - думала она. – И не показывать, как мне омерзителен Генрих, все-таки я его вроде как люблю». Последнее было сложнее всего, так как даже думать об этом негодяе она не могла без призрения и ненависти.     

 Екатерина не хотела выходить к завтраку, но понимала, что такое поведение буде выглядеть странно. Она и так не появилась вчера на ужине. Не может же она все время сидеть в комнате как затворница.

 Кроме того ей передали приглашение старого барона и отказываться было уже просто неприлично. Хотя это приглашение ее несколько удивило. Не все ли равно, будет она за столом, или нет?

 Видимо, барон опасался, что она из-за стеснительности станет избегать общения с ним в качестве будущей невестки. Хорошо, что Александр Львович не заподозрил ее в желании выйти замуж по расчету. Вот это было бы поистине ужасно… Он так добр к ней.

 Что будет, если он узнает правду? Что вся эта ложь нагромождена ради его Генриха. А она просто взяла деньги за исполнение своей  роли. Она снова почувствовала себя жалкой лгуньей.

 Сегодня завтрак подали рано – барон вместе со старшим сыном ехал на фабрику. Андрюша всегда вставал позже и завтракал отдельно от взрослых членов семьи.

 Когда девушка спустилась в столовую барон и Генрих уже сидели за столом и ждали ее.               Девушка пожелала им доброго утра и села за стол, стараясь не поднимать глаза ни на барона, ни на Генриха.  Даже смотреть на этого самоуверенного наглеца ей не хотелось.               

 Подали завтрак. На длинном блюде среди вареного картофеля лежала жареная рыба, похожая на змею, украшенная специями и зеленью с лимоном. Старый барон любил угрей и с удовольствием принялся за еду.

 Генрих поводил вилкой по тарелке с  кушаньем, но к рыбе не притронулся. Он не сводил встревоженных глаз с Екатерины, будто опасался, что она сделает что-то не так или выкинет какой-нибудь неподобающий фокус.

 Ей это совсем не нравилось и сильно раздражало.

 - Генрих Александрович, Вы так внимательно на меня смотрите, - не удержалась Екатерина. - В чем дело? Что-то со мной не так? - Она невольно провела рукой по волосам. Может, прическа не в порядке? Или платье?

 - Просто любуюсь Вами… - Он изобразил улыбку, но получилось фальшиво.

 Генрих нагло врал и Екатерина это прекрасно понимала. Он не был хорошим актером. Впрочем, она тоже играла свою роль совсем не убедительно.

 Даже странно, что барон до сих пор не раскусил их. Видимо, списывает все на «беременность» Екатерины и их взаимное смущение. Интересно, может ли Генриха вообще что-то смутить?

 Девушка взяла в рот кусочек угря, но не смогла проглотить его и выплюнула на тарелку:            

- Это же невозможно есть, она горькая, как хина, - воскликнула Екатерина с удивлением.      

– Деточка, в твоем положении это нормально, - снисходительно улыбнулся старый барон, с удовольствием поглощая рыбу.     

– В моем положении? – Не поняла Екатерина, - В каком? Ах, ну да… Да…  Конечно…   Она с плохо скрываемой ненавистью посмотрела на Генриха и увидела в его взгляде озабоченность и тревогу.  

 «Может, он хочет меня отравить или приворожить? – Подумала девушка. – Но у ядов и зелий нет вкуса, или он очень слабый. А тут страшная горечь. И зачем травить меня в столовой? Я не запираю комнату, и у меня на столе стоит кувшин с водой. Да и барон ест эту же рыбу с удовольствием».

 Она заметила, что Генрих не притронулся к рыбе.          

 - А Вы почему не едите? – Спросила Екатерина, стараясь придать голосу если не приветливость, то хотя бы равнодушие.               

 – Я не ем угрей, - он был угрюм.              

 Это все начало казаться девушек странным.