Наверстать упущенное

Глава 16. Шестое чувство

Ког­да Па­ола от­кры­ла гла­за, за ок­ном се­рело пред­рас­свет­ное де­кабрь­ское не­бо. Не по­нимая до кон­ца где на­ходит­ся, жен­щи­на се­ла на кро­вати и ог­ля­делась по сто­ронам. То­нув­шая в по­лум­ра­ке ком­на­та по­чему-то пу­гала и ка­залась жут­ко не­уют­ной, буд­то это и не ком­на­та вов­се, а гос­ти­нич­ный но­мер с боль­шой двус­паль­ной кро­ватью, ок­руглым зер­ка­лом на сте­не, пись­мен­ным сто­лом, с прид­ви­нутым к не­му сту­лом, сто­яв­шим у даль­ней сте­ны двус­твор­ча­тым шка­фом и плот­ны­ми што­рами на ок­нах. Ни­каких ми­лых сер­дцу ве­щиц, вро­де фо­тог­ра­фий, ста­ту­эток и иже с ни­ми не наб­лю­далось, из че­го мож­но бы­ло сде­лать вы­вод, что в чис­то приб­ранной спаль­не ник­то не жи­вет или по край­ней ме­ре ком­на­та не име­ет пос­то­ян­но­го хо­зя­ина. Гос­те­вая? По­хоже на то...

Слов­но в под­твержде­ние этих мыс­лей ря­дом раз­да­лось ти­хое по­сапы­вание, на ко­торое преж­де Па­ола прос­то не об­ра­тила вни­мания. Жен­щи­на улыб­ну­лась и ос­то­рож­но про­вела паль­ца­ми по во­лосам му­жа, пос­ле че­го бес­шумно вста­ла с кро­вати, по­нимая, что пы­тать­ся зас­нуть уже бес­по­лез­но.

"Дол­жно быть, Дуг­лас пе­ренес ме­ня к се­бе, ког­да я зас­ну­ла" — по­дума­ла Па­ола, под­хо­дя к ок­ну и тут же ощу­тила, как бо­лез­ненно коль­ну­ло сер­дце при мыс­ли о том, что сей­час она не ря­дом с сес­трой. Тот факт, что Па­ули­на, ско­рее все­го, на­ходит­ся за сте­ной, в сво­ей спаль­не, ни кап­ли не уте­шал. Они слиш­ком дол­го бы­ли да­леко. Слиш­ком мно­го вре­мени по­теря­ли, и те­рять еще хоть миг ка­залось прес­тупле­ни­ем. Ей нра­вилось спать в од­ной ком­на­те с сес­трой, бол­тать пол­но­чи и ти­хо сме­ять­ся над об­щи­ми фра­зами и шут­ка­ми, ко­торые уже ус­пе­ли по­явить­ся. Ря­дом с Па­ули­ной Па­ола чувс­тво­вала се­бя це­лой, слов­но в эти мо­мен­ты со­еди­нялись два ку­соч­ка мо­за­ики ду­ши, да­руя у­ют, по­кой и бес­ко­неч­ное теп­ло. Без нее Па­ола за­дыха­лась. Она зна­ла, что со вре­менем это прой­дет, но сей­час са­мым боль­шим стра­хом бы­ла раз­лу­ка с сес­трой. Ка­залось, от­пустит на миг — и по­теря­ет нав­сегда. И по взгля­ду Па­ули­ны Па­ола ви­дела, что она ис­пы­тыва­ет ров­но то же. Им бы­ло ма­ло дня, ме­сяца и да­же веч­ности вдво­ем. Обе близ­няшки ни­как не мог­ли при­вык­нуть к то­му, что они друг у дру­га есть. Нав­сегда.
Па­ола су­дорож­но вздох­ну­ла и, от­крыв ок­но, за­кури­ла, с болью вспо­миная о том, что еще сов­сем не­дав­но она, бес­сердеч­ная и бес­чувс­твен­ная эго­ис­тка, ко­торой бы­ло не­ведо­мо сло­во лю­бовь, бы­ла глав­ной при­чиной слез сес­тры. 
Еще боль­нее бы­ло осоз­но­вать, что ес­ли бы не та ро­ковая ава­рия, воз­можно, все ос­та­валось бы по-преж­не­му. Па­ола сде­лала глу­бокую за­тяж­ку и за­гаси­ла оку­рок о край сто­яв­шей на по­докон­ни­ке пе­пель­ни­цы, пос­ле че­го опер­лась ру­ками о по­докон­ник и при­ник­ла лбом к прох­ладно­му окон­но­му стек­лу, пы­та­ясь отог­нать страш­ные вос­по­мина­ния.

                                       ***

Тем­но­та. Вяз­кая, пу­га­ющая, не­ес­тес­твен­ная. Она оку­тыва­ет, сжи­ма­ет в сво­их жут­ких объ­яти­ях так, что труд­но ды­шать. Каж­дый вдох ог­нем об­жи­га­ет лег­кие и нес­терпи­мым жа­ром стру­ит­ся по те­лу, при­чиняя стра­дания. Хо­чет­ся бе­жать, выр­вать­ся, но ть­ма, буд­то топь, не­умо­лимо за­сасы­ва­ет с каж­дым ша­гом. Ту­да, где нет ни доб­ра, ни зла, ни слез, ни сме­ха, ни бо­ли. Зак­ри­чать? Но в гор­ле слов­но бур­лит ла­ва. Да и ка­кой смысл кри­чать, ес­ли те­бя все рав­но ник­то не ус­лы­шит? В том, что на по­мощь вряд ли кто-то при­дет, Па­ола по­чему-то не сом­не­валась. Ос­та­валось лишь ид­ти ту­да, ку­да зва­ла эта без­мол­вная мгла. Она влек­ла, ма­нила, при­казы­вала ид­ти даль­ше. Ку­да? Па­ола не зна­ла, что бу­дет в кон­це этой тем­но­ты, но соп­ро­тив­лять­ся ей не бы­ло ни сил, ни же­лания. И она шла, по­нимая, что каж­дый но­вый шаг уво­дит ту­да, от­ку­да нет воз­вра­та.
— Сес­трен­ка...— глу­хой и да­лекий, но все же зна­комый го­лос слы­шал­ся слов­но сквозь тол­щу во­ды — не ухо­ди, про­шу... ты мне нуж­на. Бо­рись, ты же силь­ная, я знаю. Ты же так лю­бишь жизнь!
Этот воз­глас, пе­решед­ший в ры­дания, зас­та­вил скон­цен­три­ровать­ся. "Нуж­но ид­ти на­зад. Ту­да, где го­лос. Та­кой род­ной... та­кой зна­комый".— по­няла жен­щи­на и из пос­ледних сил рва­нулась, соп­ро­тив­ля­ясь объ­яти­ям ть­мы. Бес­по­лез­но. Она уже го­това бы­ла сдать­ся, ког­да явс­твен­но ощу­тила ка­сание нер­вной прох­ладной ла­дони к сво­ей ру­ке и ус­лы­шала ис­полнен­ное моль­бы и от­ча­яния: "сес­трен­ка!". 
Не ду­мая, плен­ни­ца ть­мы зак­ры­ла гла­за и креп­че вце­пилась в приз­рачную ла­донь, шес­тым чувс­твом по­нимая: ее пы­та­ют­ся вы­вес­ти от­сю­да. Приз­рачный про­вожа­тый вел уве­рен­но, дер­жа свою по­допеч­ную за ру­ку буд­то ре­бен­ка. Па­ола не зна­ла, чья это ла­донь, но чувс­тво­вала: ес­ли от­пустить ее, на­зад уже не вер­нешь­ся. Ть­ма от­сту­пала, слов­но по­коря­ясь во­ле не­ведо­мого бла­годе­теля и с каж­дым ша­гом ид­ти ста­нови­лось все лег­че и все от­четли­вее слы­шалось за­вет­ное "сес­трен­ка". Ког­да го­лос раз­дался сов­сем ря­дом, кто-то с си­лой тол­кнул жен­щи­ну в спи­ну, зас­тавляя оч­нуть­ся.
Пер­вым, что уви­дела Па­ола, бы­ло осу­нув­ше­еся, по­серев­шее ли­цо сес­тры, по ко­торо­му гра­дом ка­тились сле­зы.

— Па­ули­на...— с тру­дом раз­ле­пив пот­рескав­ши­еся от жа­ра гу­бы, про­шеп­та­ла Па­ола и, пос­мотрев на ру­ку сес­тры, ос­то­рож­но сжи­мав­шую ее ла­донь, сла­бо улыб­ну­лась, пы­та­ясь не об­ра­щать вни­мания на кис­ло­род­ную мас­ку:
— Спа­сибо...
 

Шесть му­читель­ных ме­сяцев ре­аби­лита­ции Па­ули­на поч­ти не от­хо­дила от кро­вати мед­ленно по­шед­шей на поп­равку сес­тры. Лишь про­явив ог­ромную нас­той­чи­вость Кар­лос-Да­ни­эль и при­летев­ший из Нью-Й­ор­ка Дуг­лас, вне­зап­но для се­бя по­няв­ший, что все еще лю­бит свою Но­элию, мог­ли уго­ворить Па­ули­ну съ­ез­дить до­мой, что­бы нем­но­го пос­пать и пе­ре­одеть­ся. 
Тог­да Па­ола впер­вые по­няла, как мно­го для нее зна­чит ее сес­тра. Тог­да же осоз­на­ла, что ед­ва ли не впер­вые в жиз­ни лю­бит ко­го-то силь­нее, чем са­му се­бя. 

Что-то ог­нем обож­гло шею, вы­рывая из пле­на ле­деня­щих ду­шу вос­по­мина­ний. Па­ола пе­реве­ла не­до­умен­ный взгляд на ме­даль­он и вдруг ощу­тила, как гул­ко за­билось но­ющее сер­дце.
По­вину­ясь нев­нятно­му по­рыву ду­ши, жен­щи­на ки­нулась в ком­на­ту Кар­ло­са-Да­ни­эля, нас­пех на­кинув ха­лат по­верх со­роч­ки.

— Ка­кого дь­яво­ла?! — воз­му­тил­ся воз­никший на по­роге хо­зя­ин спаль­ни, сон­но по­тирая гла­за. Не вда­ва­ясь в объ­яс­не­ния, Па­ола са­мым бес­це­ремон­ным об­ра­зом от­тол­кну­ла его, вор­вавшись в ком­на­ту и пу­лей под­ле­тев к за­дыха­ющей­ся сес­тре. К сво­ему ужа­су, жен­щи­на сра­зу осоз­на­ла, что про­ис­хо­дит: плот­но при­лега­ющая к шее це­поч­ка с ку­лоном вре­залась в ко­жу, гро­зя за­душить вла­дели­цу.
— Да не стой же ты стол­бом! — нер­вно рык­ну­ла Па­ола в сто­рону зас­тывше­го ис­ту­каном Кар­ло­са, при­под­ни­мая го­лову сес­тры и рас­сте­гивая злос­час­тный по­дарок. — дай мне спирт или лю­бой ал­ко­голь и от­крой ок­но!

В том, что где-то в ком­на­те прип­ря­тана бу­тыл­ка до­рого­го ал­ко­голя на осо­бый слу­чай, жен­щи­на да­же не сом­не­валась. 

Вы­шед­ший из сту­пора муж­чи­на мет­нулся к ок­ну, на хо­ду пе­редав Па­оле тре­бу­емое.

Спус­тя нес­коль­ко мгно­вений, по­казав­шихся Па­оле веч­ностью, Па­ули­на за­каш­ля­лась и от­кры­ла гла­за.
— Что про­изош­ло?— про­сипе­ла она, об­во­дя ту­ман­ным взо­ром ком­на­ту и жад­но хва­тая ртом хо­лод­ный воз­дух, вор­вавший­ся в ком­на­ту.
— На­до пе­реде­лать ку­лон в под­веску для брас­ле­та, — нев­по­пад от­ве­тила Па­ола и мед­ленно пог­ла­дила сес­тру по во­лосам.
— Бо­же...— с ужа­сом про­шеп­тал сто­яв­ший у ок­на Кар­лос-Да­ни­эль, ко­торо­го не­от­вра­тимо нак­ры­ло осоз­на­ние про­изо­шед­ше­го, и ки­нул­ся к же­не, опус­тившись на ко­лени ря­дом с кро­ватью и осы­пая ее ру­ки по­целу­ями:
— Как ты се­бя чувс­тву­ешь, лю­бимая?
— Все хо­рошо...го­лова прав­да кру­жит­ся нем­но­го,— ос­то­рож­но от­ве­тила Па­ули­на и ма­шиналь­но кос­ну­лась шеи, пос­ле че­го в гла­зах взмет­ну­лась па­ника.
— Спо­кой­но, ми­лая, спо­кой­но, — мяг­ко ска­зала Па­ола, за­метив ее сос­то­яние. — ты не по­теря­ла ку­лон.
Кар­лос-Да­ни­эль вне­зап­но вы­дох­нул и, креп­ко об­няв же­ну, ут­кнул­ся но­сом в пах­ну­щий ро­зами шел­ко­вис­тый кас­кад во­лос, сдав­ленно про­шеп­тав:
— Ку­лон... Лю­бовь моя, ес­ли бы не Па­ола, я...
Он осек­ся и при­нял­ся с жа­ром осы­пать ли­цо же­ны по­целу­ями, бес­связ­но шеп­ча:
— Лю­бимая... Ми­лая...Род­ная...я как пред­став­лю, что мог­ло бы быть... жизнь моя...
Сби­тая с тол­ку и обес­ку­ражен­ная Па­ули­на воп­ро­ситель­но пос­мотре­ла на сес­тру, но та лишь неж­но кос­ну­лась гу­бами ее ще­ки и быс­тры­ми ша­гами нап­ра­вилась к две­ри, су­дорож­но сжи­мая в ла­дони злос­час­тную це­поч­ку.