Навьи слуги, или сказка, написанная кровью

Часть третья. Человек и волчица

Глава первая

История ведьмы

1

Тишь болот, нарушаемая кваканьем лягушек, комариным писком и шуршанием камыша тяжёлым грузом нависала над головами. Сырые поленья потрескивали, чадно дымили и шипели. То и не мудрено, попробуй найди в этой булькающей, влажной глуши сухие дрова, или хотя бы пожелтевший от жаркого солнца лапник. Одежда, которую путники развесили над костром, парила и испускала пряные запахи, где-то поблизости куковала кукушка. Обнажённый по пояс старик, похожий на высохший гриб, расстелив на пористом мху грубую холстину, раскладывал на ней свои неприглядные запасы. Очевидно, ростом он не вышел ещё сызмальства, а тут ещё и прожитые годы согнули его в дугу. Куцая бородёнка, длинная и дряблая, свисала до пояса, переплетаясь с кипой висящих сосульками волос, глазки, быстрые и узкие, перебегали с одного предмета на другой, словно ощупывая их, изучая. Однако, несмотря на внешнюю невзрачность, дедок не производил впечатления дряхлой развалины. Его худосочное тело было покрыто бугорками мышц, которые играли под морщинистой кожей. Руки двигались споро и легко, пальцы не тряслись, ловко делая свою работу. Мешочки и узелки, вынутые из вымазанной грязью торбы, ровными рядами ложились на сырую тряпицу, а высыпанные из них намокшие корешки и травы обретали на воздухе свои первоначальные формы. Снадобья, извергали едкие запахи и щекотали ноздри, отчего путники, наблюдавшие за происходящим, то и дело потирали носы и прикрывали рты руками.      

– Тощий как сучёк, а силищи то сколько, – думал Чеслав, глядя на старикашку. – На вид невзрачен, а из болота меня вдернул, точно морковку с грядки сорвал.

Спутники княжича занимались своими делами, но каждый, время от времени, бросал взоры на незнакомца. Один лишь Савва, не притворялся, а с любопытством глазел на разложенные снадобья, и задавал вопросы.

– А это что, от хвори, иль от сглазу? А это никак папоротник сушёный?

 – Не понимаешь, так и не лезь. Жаль, нет у меня снадобий от любопытства людского, уж я б тебя попотчевал, – фыркнул старик, поворачиваясь к ромею спиной, но тот не унимался.

– Я ведь лекарь, может, чему поучиться хочу, а глядишь, и тебе что полезное показать сумею.

Незнакомец ехидно улыбнулся, фыркнул, и, кивнув в сторону Чеслава, произнёс:

– Один дурень меня давеча чуть в болото не утянул, второй собирается уму-разуму учить. Что же ты за знахарь то такой, коль Перунов огнецвет[1] от крапивы отличить не можешь?  

– Ты бы дед, думал, прежде чем брехать, не бродягу безродного, княжича дурнем назвал, за такое языки укорачивают, – рявкнул Бривор, искоса поглядев на старика. Чеслав же при этом лишь усмехнулся, продолжая вычёсывать из волос набившуюся в них тину и ряску. Остальные повытягивали шеи, ожидая реакции незнакомца. Дедок вскочил, насупился и визгливым голоском прокричал:

– А ты мне рот не затыкай, по мне что княжич, что смерд безродный, коль в башке дыра, то и разницы никакой. Чего он сломя голову в трясину плюхнулся? Я вот по его вине, все припасы свои попортил. Кто мне их теперь возвернёт?  – старик повернулся к Чеславу, и погрозил кулаком. – Видывал я вас таких, да и вообще, чего вы сюда припёрлись? Вам, князьям да боярам, надобно в своих хоромах сидеть, а не по болотам шастать.

Чеслав продолжал беззлобно улыбаться, но Бривор не видимо разозлился.

– Сказано тебе, дед, умолкни, не то стали отведаешь.

И варяг положил ладонь на рукоять меча. Но деда не так просто было напугать. Он схватил свою сучковатую клюку, подскочил к воеводе, и сильно треснул того по пальцам. Бривор, не ожидавший от старика такой прыти, ойкнул, и отскочил. Старикашка же встал на полусогнутых, надулся как индюк, и занёс свой посох над головой, приготовившись к продолжению поединка. Глядя на этого «грозного» вояку, и видя, как грузный боярин подпрыгивает и трясёт ушибленной ручищей, все рассмеялись.

– Уймись, боярин, не по тебе противник, – сквозь хохот промолвил княжич. – Да и ты, дедушка, не гневись. Не по своей охоте мы тут оказались, а по повелению княжьему. Ты, коль с местами этими знаком, так помоги нам навьих слуг отыскать, что народец в окрестных землях губят.

Старик, опустил палку, и повернул голову.

– Каких ещё навьих слуг? Коль ты про упырей, так вы ж их давеча посекли, да. Я по следу вашему шёл, видел их логовище порушенное.

Все замерли, уставившись на дедка, даже воевода перестал махать руками.

– Я на этих болотах давно живу, все дела тутошние мне ведомы. Трое их было, упырей-злодеев, видел я их тела, других нет.

– А как же старуха-волчица, которая ими заправляла? – позабыв про ссору, задал вопрос Бривор.

– Не старуха она, девица, – заявил Чеслав. – Я как её прихватил, разглядеть толком не смог, но, что молода, это точно.

Княжич повернулся, его спутники застыли в недоумении, лишь Ружена потупила взор, и отвернулась. Дедок же распрямился, упёр руки в боки, и выставил вперёд нижнюю челюсть. 

– Ты, человече, коль всё знаешь, рассказал бы нам, что тут твориться, – произнёс спокойно Велидар. – Откуда упыри взялись, что за ведьма у вас завелась, что волком обращается?