Наживка для пришельца

17.

Глаза небожителя приковывали мой взгляд. Кришна внимательно, чуть отстранённо смотрел мне, казалось, прямо в душу! – и не улыбался, как обычно; его лицо стало скорее отрешённо-мечтательным, неземным…  Его прикосновения были легчайшими – он едва касался моего лица, пока я тонула в его проникновенном  взгляде – и у меня внутри словно ликующе взрывались и тут же таяли тысячи мельчайших искр наслаждения. Назвать это страстью? Нет, это было другое… Такого я не испытывала никогда! Экстаз, смесь восторга, благодарности и любви… А ведь он просто прикасался кончиками пальцев к моей щеке - что же будет дальше, если уже сейчас такие  ощущения?!

Но я даже не ждала «дальше»… Мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно…

И в этот момент за спиной раздался звуковой сигнал. Кришна «отпустил» мой взгляд – прикрыл глаза. Я судорожно вздохнула и оглянулась: сигналил инсайер, пульсируя зелёным огоньком. Дышала ли я вообще всё это время?

Кришна медленно отступил назад:

- Прости, я должен ответить. – он вновь поднял и надел свою плазменную корону и, видимо, ему поступила какая-то информация: его лицо стало озабоченным, он слегка нахмурился, потом быстро вышел из отсека, оставив меня одну.

Я обессиленно сделала несколько шагов на нетвёрдых ногах и рухнула в кресло, закрыв лицо руками. Сердце просто выскакивало из груди.

Это опять та самая «ананда»? Но ведь он был без инсайера…  

Да что со мной происходит? Ни один мужчина не вызывал во мне таких чувств! Ни один земной мужчина... – поправила я сама себя и счастье защекотало меня изнутри  тёплым, пушистым комочком.  А ведь я уже достаточно взрослая девочка, довольно искушенная в «науке страсти нежной», было в моей жизни многое, но… я не могла справиться с таким накалом эмоций.  И вообще с его таким… сверхмиролюбивым и гиперпозитивным поведением. Это было непривычно. Это было непонятно. А всё непонятное и непривывчное внушает недоверие, правда?

Я всё никак не могла поверить, что можно быть таким идеальным. Что же у них за цивилизация?  Богоподобные, возвышенные создания, не знавшие войн и лишений? Как он там сказал – «последние годы научили меня страшиться»? «Страх счастья»?  Я вспомнила свои последние годы.

Вспомнила кучу представителей сильного пола, которые пытались со мной познакомиться поближе всеми мыслимыми способами, изощрёнными и не очень, цель у которых была одна – получить доступ к телу. Это были и сотрудники нашего же рабочего коллектива, и начальники, и помощники, даже так называемые «друзья» мужа, просто знакомые; разного возраста и воспитания, внешности, национальностей, но увы, все они были похожи, как близнецы-братья – циничным, потребительским отношением к женщине.

Последний, например, мой «кавалер», перебрав на свидании горячительного, с гордостью поведал мне, что он терпелив и благороден, аки джентльмен: целых два свидания может потерпеть, не тащить свою «даму сердца» в койку. Правда, если на третьем своей цели не достигал – автоматически переключался на поиск следующего трофея. «Благородством»  разило за версту… к слову сказать, это было наше второе – и последнее свидание, ха-ха.

А эти оценивающие и откровенно раздевающие взгляды, отлично знакомые каждой привлекательной девушке. Годам к тридцати уже перестаёшь верить, что может быть как-то иначе. Я даже как-то шутила в женской компании, что легче встретить инопланетянина, чем настоящего мужчину.

Это опыт, от которого тошнит, и от которого, увы, никуда не деться… Поэтому ощущение «индийского кино» то и дело переклинивало меня. Его идеальность вводила в ступор. Я страстно хотела верить в то, о чём отчаянно мечтала с отрочества  – но дурацкий негативный «жизненный» опыт постоянно мешал мне!

До всего произошедшего я даже не задумывалась, что выросла в совершенно другом мире, в котором царствовал негатив.

В обществе, в котором я выросла, было не принято открыто демонстрировать счастье и благополучность, особенно среди незнакомых людей, да и просто хорошее настроение:  «смех без причины – признак дурачины», «не смейся – плакать будешь» - и сотни таких же установок формировали устои нашего общества. К этому все привыкли, это стало нормой. Да и религия у нас скорбная, покаянная, в которой веселье тоже не поощряется.

Так уж разворачивалась история моей страны. Перманентный позитив скорее настораживал. А уж постоянно улыбающихся и особо счастливых – вообще могли принудительно полечить «от счастья».  Поэтому лица соотечественников, мягко говоря, не сияли доброжелательностью каждому встречному. Достаточно проехать в автобусе или пройти по людному проспекту.  Печать забот и проблем нелёгкой жизни легко угадывалась почти в каждом лице…

А теперь мне казалось: как же давно это было. Вся моя предыдущая жизнь уже виделась мне как сквозь тёмное стёклышко – далёкой, нереальной,  не моей…

И тут же страх бросил меня в жар: а вдруг всё это – следствие его работы с моим подсознанием, гипноз и точнейший рассчёт? Или всё это вместе? Он ведь знает меня лучше, чем я сама…  А вдруг, когда я окажусь на его планете, вся его «ангельскость» исчезнет, и выяснится, что всё на самом деле они – совсем другие?!   

Я закрыла глаза и замедлила дыхание, дабы не поддаваться панике. Сгребла подошедшую кошку и стала поглаживать её, безотчётно покачиваясь в такт мыслям.

Из озера он меня спас? Спас.  Ладно, допустим, это его задание по спасению обречённых.

В анабиоз не запихнул, хотя мог – факт. Это доказывает его расположение ко мне, если даже не брать в рассчёт всё остальное, что уже было между нами. Он прекрасно понимает мои чувства, и сам подвержен вполне человеческим эмоциям – прикалывается, хохочет, иронизирует… Если бы внутри него пряталась бесчувственная тварь, зачем ему – ну, или им – столько возюкаться со мной?

Притворяться таким образом просто невозможно!