Назло любви

Назло любви

Он появился в начале учебного года. Андрей Романович - наш новый физрук. Высокий, накачанный. Как девчонка завязывал волосы в хвост и носил кепку козырьком назад. И был настолько похож на нас, что сразу стал своим и просто Андреем. Он ездил с нами на соревнования по баскетболу, всегда сидел среди зрителей и яро болел за сборную нашей школы, срывая голос и сверкая счастливыми глазами в случае победы. И я рядышком чувствовала, как замирает, а потом припадочно барабанит сердце от его серых глаз. А однажды от его ликующих объятий у меня снесло башню. И когда его облепили окрыленные победой ребята, я долго сидела на лавочке, прижимая ладони к горящим щекам, и пыталась дотумкать, чего это со мной делается. Неужели втюрилась?

   Сталкиваясь с Андреем на переменках, я смущенно здоровалась и чуть ли не бегом пряталась в классе. Завидовала ребятам, которые даже о чем-то разговаривали с ним! Я же в присутствии Андрея и слова не могла произнести - что-то мямлила невразумительное, краснея. Поэтому старалась мышкой проскальзывать от кабинета к кабинету, чтобы не нарваться на Андрея. Но физру никто не отменял - и это стало пыткой. Андрей просто не замечал меня! Ни как ученицу, ни уж тем более как девушку. Конечно, куда мне тягаться с длинноногой фигуристой Машкой, победительницей всевозможных соревнований.

   Метр шестьдесят ростом, сбитенькая, как говорила бабушка, я и в подметки не годилась Машке, в которую была влюблена половина старшеклассников. Да и Андрей смотрел на нее с восхищением! Еще бы! Она ловко подтягивалась и проделывала какие-то немыслимые перевороты, идеально ровно держа спину. Я же на турнике болталась жирной сарделькой. И если Машка с легкостью пробегала любой кросс, получая одобрение от Андрея, то я, прибегая третьей, едва ли не падала от усилий и нехватки дыхалки. И ни разу Андрей не сказал мне и слова похвалы! От обиды хотелось реветь, что я успешно и проделывала в женском туалете.

   Я возненавидела собственное отражение в зеркале, замкнулась в себе и забила на учебу. Мне было не до чего. Я думала только об Андрее. Мечтала, как он признается мне, что давно и тайно любит меня. О его поцелуе. Влюбилась по уши, короче. И даже не заметила, как Машка раскусила меня.

   На истории, когда я не смогла ответить, а историчка спросила, что со мной стряслось - в журнале уже красовалась не первая моя "пара", Машка во всеуслышание заявила:

   -- Да втрескалась заучка наша. Только кто ж позарится на такую "красоту", - и она брезгливо скривила губы. По классу прошелся одобрительный смешок. А я, закрыв лицо руками, вылетела из кабинета.

   В туалете я просидела до самого звонка. Нос распух от слез, на щеках румянец, волосы всклокочены - и это чудище смотрело на меня из зеркала. В класс возвращаться не хотелось, но там остались вещи. Тяжело вздыхая и осматриваясь по сторонам - не поджидает ли где Машка со своими подружками - вошла в кабинет. И нарвалась на всю троицу. Глупо было надеяться, что зараза Машка уйдет, не добив меня. Меня знобило от злости. Сжав кулаки, я прошла к своей парте, принялась складывать вещи. Машка подошла сзади, приобняла меня за плечи. Я вздрогнула и с вызовом посмотрела на нее.

   -- Хочешь дружеский совет, Василиса?

   Я едва сдержалась, чтобы рот не открыть от удивления - эта воображала впервые назвала меня по имени. Честно, я даже не думала, что она его вообще знает. Я промолчала.

   -- Забудь об Андрюше, - прошептала она в самое ухо и уже громко, чтобы слышала ее свита в лице двух таких же воображал, стоявшая на стреме у двери кабинета, добавила: -- Мужчины спят с женщинами. А ты, Антонова, даже не девушка, а танк. Старый, ни к чему не пригодный танк.

   Приживалки заржали. А я ничего не смогла ответить, только смотрела ей в глаза до последнего. А хотелось вцепиться в ее белые патлы, расцарапать красивую физиономию. Но что я могла одна против троих?

   С того дня моя жизнь пошла наперекосяк. Раньше я была незаметной заучкой, просиживающей дни за зубрежом учебников, а теперь стала объектом всеобщего внимания. Меня подкалывали и обзывали: то кому-то не понравились мои неновые джинсы, то, наоборот, абсолютно новые брюки и блузка; за кудрявые волосы называли пуделем; а если я случайно налетала на кого-то в коридоре - материли, не забывая окрестить танком. Ну конечно, куда же без даденного королевой школы прозвища! Учителя все чаще сокрушались по поводу моей неуспеваемости. Как же так - из отличницы скатиться в двоечники?! Но хуже всего было на физре, потому что там был Андрей. И хоть на его уроках меня никто не трогал - я чувствовала себя прокаженной. А от взгляда Андрея, смотревшего на меня как на глупого ребенка, хотелось забиться в самый темный угол и не вылезать оттуда до скончания времен. Хотя после физры мне доставалось: девчонки забирали вещи и предлагали устроить стриптиз для любимого Андрюши и пару раз даже выталкивали из раздевалки в одном белье. Пацаны насмешливо свистели и галдели, пока я сгорала от стыда, прикрываясь руками. После этого стала прогуливать его уроки: то намеренно забуду дома форму, то закошу под видом женских дней, то у медсестры выпрошу какую-нибудь записочку или справочку. Застукав меня пару раз в медкабинете, директор пригласил на беседу.

   Директор наш, лысоватый толстый дядька, пытался поговорить со мной по душам. Уговаривал, чтобы я взялась за ум. Предлагал поболеть дома, чтобы набраться сил. Говорил, что никак не может позволить школе потерять золотую медалистку из-за какой-то ерунды. Конечно, ему легко говорить! Он-то не в курсе моей "ерунды"! Я обещала подумать и взяться за ум, пока не поздно. Но вот вопрос: как заставить себя перестать думать об Андрее?



Лана Черная

Отредактировано: 01.06.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться