Не было бы счастья...

Размер шрифта: - +

Часть 10

Во дворе наткнулся на отца. Обнялись как положено. Дед с умилением заглядывал в коляску: ишь, малая-то спит как крепко. Носишко в аккурат как у папки и вроде бровки такие же. Валя выронила пустышку, покрутила головой, наткнулась на потерянную соску и вновь задремала, мерно причмокивая. Олег поднял голову и сразу встретился взглядом с матерью. Она застыла с тряпкой, что приготовилась встряхнуть от крошек. Помолчав с минуту, Антонина быстро окинула глазами двор и соседние балконы и, молча кивнув, скрылась в кухне. Сын глубоко вздохнул, словно нырять собрался и решительно пошёл в подъезд, толкая перед собой коляску.

Олег о времени совсем позабыл, с упоением сидел за столом, ласково оглаживая взглядом каждую знакомую мелочь. От материной сытной еды аж в сон клонить начало. Господи, хорошо-то дома! Бабаня всё подливала и подливала чай в его любимую кружку с синими цветами, придвигала вазочку с конфетами. Отец, стараясь скрыть смущение, говорил без умолку, сыпал шутками, вспоминал анекдоты давно рассказанные и по сто раз слышанные. Но все смеялись словно впервые, мать деланно хмурилась, если анекдот, по её мнению, слишком уж смелый и, махнув на мужа рукой, опускала голову, чтобы скрыть смех. Заревела проснувшаяся Валя, и все пошли в комнату малую смотреть.

— Глянь, Тонечка, — счастливо улыбаясь, шептал отец. — И глазками на Олега походит, и носиком.

— Походит, походит, как есть копия, — энергично кивала головой бабаня.

Мать молча взяла Валю на руки, провела рукой по спинке. Так и есть – мокрая. Где бельишко-то запасное? Олег растерялся: Лида не положила с собой ничего. И промямлил, что не собирался так долго гулять, вот и не взяли сменку. Антонина нахмурилась, порылась в шкафу, достала простынь и, расстелив на диване, ловко завернула внучку в сухое и чистое. На руках держать больше не стала, уложила в коляску и, поджав губы, шепнула:

— На эту она похожа и волос цветом как у кошки под хвостом. От Олега и нет ничего. Выриковская порода.

— Ой, батюшки-светы, точно! — тотчас поддакнула бабаня. — Ни капельки не похожа, не нашей породы малая-то, ох не нашей.

Олегу вновь стало тоскливо. Вот ведь опять всё вышло не так. А он-то расслабился. И как это мать углядела сходство малышки с Лидой? Он сколько ни вглядывался в мелкие черты, вообще не видел похожего ни на себя, ни на жену. Да, все дети в этом возрасте, наверное, одинаковые, что там искать сходство? Но по всему выходило, что вернуть прежнее отношение не удалось. Хотя… Эх, да он прекрасно знает, что должно случиться, чтобы всё пошло по-старому, удобному, родному и привычному. Надо вернуться домой, но без Лиды и дочки. В глазах Антонины эта мысль читалась яснее некуда. Значит, признать своё поражение, материну прозорливость и собственную глупость. Да, жизненного опыта у него маловато, но и такого вполне достаточно, чтобы знать наверняка: никто, даже отъявленный дурак, не признает вслух собственные ошибки. И что делать? Олег слишком уж нарочито посмотрел на часы. Загостились слишком, а Валюшку кормить пора. Антонина даже уговаривать не стала. Сложила мокрые внучкины вещички в пакет, пристроила свёрток в углу коляски. И преспокойно направилась дверь открывать. Бабаня шмыгнула в кухню. Тонечка внучку не одобрила и что на неё лишнее время любоваться? Отец, пугливо поглядывая на жену, отправился провожать на улицу, но дальше двора не пошёл, то и дело поднимая голову поглядеть на балкон. Мать не выходила: хватит, что сын пришёл, поел, дочку показал. В глазах окружающих родственный долг исполнен, остальное – лишняя блажь.

Пока шёл домой, мысленно всё возвращался и возвращался в свой дом. Будто кино пересматривал. Всё осталось как при нём, ничегошеньки не поменялось. Даже запах такой, как в детстве. Навевающий уют и основательность. Только теперь Олег остро ощутил, что там дома он был под невидимой защитой от всех напастей, проблем и жизненных неурядиц. И главой этой крепости была мать, что словно королева защищает своё царство и его жителей. А вне этой крепости он словно улитка без раковины, беззащитный слизняк, на которого валятся все какие ни на есть невзгоды. И к огромному огорчению, вновь надо напрягать душу и мучиться выбором. А как бы хорошо, когда решают за тебя! Валя начала хныкать, наверное, и впрямь проголодалась. Олег покачивал коляску и вдруг застыл прямо посреди тропинки. Мамочка дорогая, так он же не чувствует к дочке ничего, совсем-совсем ничего! То есть, если Лида вдруг исчезла бы из его жизни вместе с Валей, ему стало бы всё равно, где они. Неужели не скучал бы даже? Он на мгновение задумался, даже глаза прикрыл. Нет, не скучал бы. Эта унылая и наспех созданная семья не стала родной даже после рождения ребёнка. Родная семья осталась там, в заботливо созданном матерью мирке со своим понятным и удобным уставом. Где счастливо жилось ему, Олегу Князеву, Тонечкиному сыну.

И эта иллюзорная жизнь, что шла для него, словно в полудрёме, продолжалась до следующего лета. Олегу казалось, что он впал в непонятное оцепенение и делает всё механически, не вкладывая в это времяпрепровождение ни сердце, ни душу. Лишь изредка казалось, что случится что-то от него независящее и он проснется и заживёт по-настоящему. Если по первости его добродушного и участливого коробило, что часто стал повышать голос, откровенно и грубо хамить Лиде и тёще, то со временем и эта черта стала привычной и обыденной. Разве его вина, что жена нормальной речи не понимает? А так матюгнешься пару раз, и всё встаёт на свои места. Как в детской железной дороге, что когда-то купила мать на новый год. Катится заведённый паровоз по игрушечным рельсам, пока не наскочит на препятствие, и все вагончики валятся набок. И надо вновь ставить их на рельсы, чтобы катились дальше. Лень, что царила в доме тёщи, теперь заняла своё место и в его квартире. Словно нежелание жить по-людски, по-правильному, как приучила мать, и Лида, и Нинка распространяли вокруг себя, как плесень. Заведётся в углу потолка грибок, и ползёт по стенам, никакого с ним сладу. Хороший хозяин старательно счищает эдакую напасть да пропитывает заражённое место олифой, но для этого надо хотя бы желать избавиться. А у Олега все желания давно уснули вместе с ним. Даже близость с женой была скучной. Вот уж точно супружеский долг отдал и до следующего раза не беспокоить. Прежние друзья в гости не зовут, кивают при встрече и со словами: «надо бы посидеть, сто лет не видались» вновь пропадают. Олег решительно отказывался принимать, что вокруг него складывается та же брезгливая пустота, что прежде вокруг Выриковых. Он перестал быть частью семьи Антонины Князевой, своей знакомой, всеми уважаемой, а от пришлых, да ещё и неудачников в придачу, лучше быть подальше. Все ж знают, что неудачники словно заразные больные: рядом постоишь и привет – можешь за больничным бежать. И чем больше Олег ощущал себя человеком второго сорта, которых обычно в гости не зовут и дружбой не гордятся, тем тяжелее для него становилось круто всё поменять. А Лида ничего такого не чувствовала, она обзавелась подругами и уходила на полдня под предлогом с Валюшей погулять. Где она познакомилась с разбитными девицами, живущими по другую сторону железной дороги, не понятно. Света и Ксеня были чуть старше неё, и одна из них также сидела в декретном отпуске. У Ксени был маленький ребёнок, а мужей у обеих не было. Лида тотчас почувствовала своё превосходство. Она-то родила в браке, как положено. Ну хоть в чём-то оказалась выше и значительней. Она заметила, как завистливо вспыхивают глаза подружек, когда Лида с довольной ухмылочкой тянула:



Ларец сказок

Отредактировано: 24.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться