Не было бы счастья...

Размер шрифта: - +

Часть 18

Сам Олег с упоением готовился к отъезду. Спровадив жену к матери, вместе с тёткой отмывал квартиру, чтобы от хозяйки нареканий не было. Он-то уедет, а Лизавете отвечать. Из любопытства притащилась бабаня. Помощи от неё, конечно, не было, но как дома усидишь? Надо ж потом всё Тонечке доложить. Что, мол, грязищи вывезли цельный самосвал – от соседей стыдно. Квартира и впрямь была запущена, и Лиза, с остервенением оттирая пятна на паласе, материлась так, что возле открытого окна собрались мужики вроде как в домино поиграть, а сами только уважительно кивали и покрякивали в самых забористых местах, словно на концерте художественной самодеятельности. Свои зимние вещи Олег отнёс на квартиру матери. Вроде как у тёщи и так места мало, да и помыться толком негде с дороги. Это путаное объяснение заставило глаза Антонины вспыхнуть победным огнем. Она старалась не показать виду, но на лице явно читалось стойкое убеждение: сын всё-таки вернулся. Пусть не сразу, пусть заставил её пролить немало слёз, тайком включив на полную мощность воду в ванной. Она готова простить это горькое ожидание, глупое упрямство да попросту предательство. Олег всё же вернулся к ней. Так всё должно было случиться – только так; и горькое ожидание – ничто по сравнению с тем, что сын понял, кто для него самый важный и самый дорогой человек.

И Олег без всяких слов буквально кожей почувствовал, что произошло то, чего в глубине души он ждал. Нет больше странного и неприятного чувства, словно он живёт чужой жизнью. Где есть ненужные встречи, ненужные отношения, навязанные кем-то проблемы и заботы. Невидимая защита потери, которой он так страшился, вернулась, окутала приятным теплом и шёпотом, что нельзя расслышать, а можно только ощутить. Успокаивает, подбадривает и обещает, что всё будет как нравится матери, а стало быть, правильно и хорошо.

 

Первый рабочий день Олегу совсем не запомнился. Он так нервничал, боялся, что не покажется в кадрах и вернётся домой несолоно хлебавши. Слово-то о нём замолвили, да важный генерал за ручку не поведёт автомеханика на работу устраивать. Кадровик, востроносенький дядька с глубоко посаженными глазами, так медленно читал каждую бумажку, иногда сверля Олега проницательным взглядом, что аж дыханье перехватывало. Что он там углядел, чего и сам Олег не знает? Еле очнулся, когда зашёл пожилой мужик в рабочей спецовке и велел за ним идти. В горле пересохло, постеснялся спросить воды, шёл за своим провожатым, облизывая сухие губы. Да уж, это тебе не автопарк посёлковых автобусов-развалюшек. Чисто, как в доме культуры. Ни тебе бутылок из-под пива, ни окурков. Провожатый назвался мастером Григорием Вадимовичем. Сказал, что Олег будет в его смене. Ещё объяснял что-то и показывал, говорил четко, вроде благожелательно, хотя и не улыбнулся ни разу. После нужно было вновь подняться в административное здание в кадры. Олег уже перестал удивляться обилию проходных и суровых вахтёров, снующих солдатиков и мужиков в спецовках. Да, это тебе не шутки – гараж министерства обороны. За здорово живёшь не попасть. Олег вспомнил, каким счастьем светились глаза матери от названия места его работы. Достиг сынок правильной дорогой, пошёл ну не сразу, а кругалём приличным, но всё повернулось именно так, как должно быть у её сына.

В электричке по дороге домой он задремал. Сморило на пустом месте, и дрёма была какая-то ненастоящая: в ней всё время ходили посторонние люди и наперебой разговаривали. Появился парень с простоватым ехидным лицом. Кажется Виталий. И он тоже бубнил и бубнил Олегу в самое ухо, мешая заснуть. Оказалось, возле него пристроились два деда и обсуждали, уродились ли грибы, или этот год пустой станет.

Сойдя с поезда, Олег без всяких колебаний отправился ночевать домой к родителям. Не от тёщи же завтра на работу ехать? Там ни умыться, ни выспаться. Это объяснение стерло последние угрызения совести. А что такого, любой бы так поступил. В таком серьёзном месте надо себя с лучшей стороны показать. Второго счастливого случая может и не представиться за всю жизнь. Отец аж прослезился от гордости. Во куда сынок-то махнул, точно говорят: всё, что ни делается, то к лучшему. Может, и хорошо, что его в дом отдыха не взяли начальника возить.

 

В общежитие Олега вызвался проводить Виталик Гуськов. Он вообще сразу взялся его опекать, порой даже слишком напористо и навязчиво. Олег только потом понял почему. Молодые ребята негласно старались Виталия избегать, держались с ним натянуто, в компанию не звали. По дороге Гуськов покровительственно хлопал его по плечу и поучал:

— Ты, Князев, держись меня. Я скоро стану освобожденный секретарь комсомола. Сам понимаешь, с кем попало мне дружбу водить не резон. А ты вроде свой приезжий. Подмосковье, конечно, не Саратов, но все ж от столицы порядочно. А москвичи эти они нахальные, об себе понимают много. По первости насмешничали надо мной: вроде вахлак деревенский, тетеря. А теперь языки-то прикусили. Я в райкоме на хорошем счету. Если что, враз могу карьеру испортить. Два выговора – и привет, здесь таких держать не станут. Я может по-ихнему и вахлак, зато умный, сразу скумекал, что общественной работой быстрее продвинешься. Думаешь, я как сюда попал? По комсомольской путевочке с кем надо в дружбе – и пожалуйста тебе. Я и субботник могу и собрание, и стенгазету, и взносы вытрясу из кого хошь. Мне хоть кто по званию, а взнос будь добр положи. Вот меня и не недолюбливают многие. Из зависти, конечно. Сами виноваты – общественной работой надо заниматься, а не по ресторанам гулять. Ты, Князев, чего умеешь в смысле общественной работы? На старом месте вёл, может, кружок какой? — бесцветные глаза Виталия сверлили Олега, словно пытались разоблачить злостного неплательщика взносов.



Ларец сказок

Отредактировано: 24.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться