Не было бы счастья...

Размер шрифта: - +

Часть 33

Неожиданно вытащил на встречу Виталий. Его счастье, что вечер был свободный и погода мерзкая, только и годится выпить. Пришли в кафе, где Гуськова с гостем тотчас провели через служебный вход и усадили в отдельном кабинете. Обслуживала женщина вроде одних лет с матерью и по хозяйским ноткам в её голосе понятно, что не рядовая подавальщица, а вокруг Виталия и Олега лебезила услужливо. Мать даже с начальством себя так не вела, была вежливой и только. Что-то было в Антонине такое, что заставляло не ждать от неё такой уж явной услужливости даже тем, кто был выше по статусу. Принимали как должное и даже испытывали уважение. А эта извертелась вся, кажется, попроси, и будет с ложки кормить, ещё и подует, чтобы дорогие гости губы не обожгли. Виталик ел мало, больше налегал на выпивку и скоро совсем обмяк, и глаза стали жалостливые, как у побитой собаки. Видно, друзьями настоящими так и не обзавёлся, а появилась потребность в жилетку поплакаться и кроме Олега Князева некому.

— Конечно, разве ж я знал! Ну ни сном, ни духом Олежа! Ни сном, ни духом, — ныл Гуськов. — Кто ж про это мог подумать. Вот, кажись, всё рассчитал, всё вымерял, а об этом и в мыслях не было.

Оказалось, всё дело в Нелькином здоровье. Когда им наконец замаячила квартира побольше, врачи крест поставили. Неля не может иметь детей. И главное, баба-то вполне здоровая и больничный брала один раз, когда грипп сильный был, а по женской части не задалось – бракованная. Знай он наперёд, сроду бы с ней не сошёлся! А теперь и не бросишь, вся его светлая биография коту под хвост. Это Князеву плевать, водила простой, а ему, Виталию, развод всё обломает и по партийной линии и вообще.

— Так ты из-за квартиры, что ли? Так пропишите себе тётку жены и выйдет вам площадь побольше. Тебе ли советовать, Гуськов, ты ж без меня эти ходы-выходы знаешь.

— Да при чем тут квартира, Князев? — впервые с настоящим отчаянием в глазах проронил Виталий. — Детей у меня не будет, понимаешь, никогда, ни через год, ни через десять, никогда не будет сына или дочки и внуков под старость не будет. Ты можешь это понять?

Олег не нашёлся, что ответить. По выражению лица Гуськова было видно, что это не жалостливое бормотание спьяну, а действительно что-то очень горькое и безысходное для него. Такое, что нельзя даже спросить совета, а можно только выговориться, потому что в разговорах хоть ненадолго да станет легче. Виталий вновь налил себе и Олегу и, опрокинув залпом, даже не закусил, а просто обтёр губы ладонью.

— Не понять тебе, Князев, у тебя дитё есть, вот тебе и не понять.

Олег действительно до конца не мог прочувствовать, из-за чего проныра Гуськов так убивается.

— Хм, что-то я и не думал, что так ребятню любишь. Ты об этом и не говорил никогда, даже радовался, что в квартире тесноты не будет.

— Вот за эту радость Боженька-то меня и наказал, — выдохнул Виталий.

— Опа! Коммунист Гуськов про Боженьку вспомнил, — усмехнулся Олег.

— Дурак ты! — в сердцах выкрикнул Виталий. — Да мне такой камень на душу повесили, что скажи сейчас поди, Виталя, в церкву и поставь свечку и родится у вас ребёнок, веришь, на коленках бы пополз! А теперь можешь бежать докладную строчить, разоблачил двурушника.

— Сам ты дурак, Гуськов, – спокойно произнёс Олег. — Набрался и несешь не пойми чего.

— Слушай, Князев, а ведь у тебя жена пьющая, правда ведь, пьющая, ты же сам рассказывал. Забери у неё девочку, на кой пьяной бабе ребёнок? А мы с Нелькой её удочерим, а Князев? Нелька-то вторую неделю ревмя ревет, головой совсем плохая стала. Увижу, говорит, бесхозную коляску, умыкну чужого ребёнка. Ей даже таблетки выписали как психическим. Ты ж мне друг, Князев, я ж тебе сколь добра сделал, отдай нам дочку, она ж тебе не сдалась, ты ещё наделаешь. А мы твою воспитаем как положено, и в сытости, и в заботе ей ни в чем отказу не будет, у нас знаешь добра-то – всё ей достанется. Ей сколько сейчас годков? Пять, шесть? А мы её в спецшколу с английским языком в первый класс запишем, у нас знакомые есть, подсобят.

— Ты совсем охренел, Виталик! До чёртиков допился, придурок конченый! — рявкнул Олег, хлопнув по столу ладонью.

Гуськов совсем сник, лицо закрыл ладонями и качался на стуле, словно болванчик, что стоял в серванте у Лизаветы.

— Ты не слушай меня, Князев, я лишнего наплёл, выпил много, да и на душе тяжело, не слушай. Забудь, вроде не было ничего.

— Уже, — буркнул Олег

— Что «уже»? — не отрывая ладоней от лица, глухо пробормотал Гуськов.

— Уже забыл. Пошли лучше по домам, ты на ногах не держишься, я тебе такси остановлю и отправляйся к Нельке. Ей небось не слаще чем тебе, а сидит одна в четырёх стенах.

Виталий кивнул, вытащил из портмоне деньги, сунул Олегу.

— На, расплатись с этой, я что-то видеть никого не хочу.



Ларец сказок

Отредактировано: 24.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться