Не ешьте что попало, Или Как не влюбиться в ректора

28.2

Рухнула на пол, обхватив руками живот, отдающий сильной режущей болью. Палящий жар сковал конечности, удушливой волной прокатившись по телу и сжавшись в районе ребер в горячечный клубок. С губ неволей сорвался крик.

— Аделаида! — холодные пальцы обожгли разгоряченное лицо. Знакомый голос донесся будто из-под толщи горячей воды. — Дыши, девочка, дыши. Ты слышишь меня? Аделаида, посмотри на меня!

Смотреть не хотелось. Хотелось окунуться в ледяную прорубь, чтобы внутренности перестало так нещадно жечь. Но большие ладони, охватившие лицо и вынудившие углубиться в потемневшие зеленые глаза, в которых отчетливо читалось беспокойство, с ее желаниями не считались.

— Смотри на меня, Ада. Смотри, не отводи взгляд, — повелительно зашептал тот же голос. — Сейчас пройдет. Должно пройти. Терпи, девочка, ты сильная.

Сильная? Ха! Неужто для того, чтобы услышать похвалу от лорда Дартиаса, стоило перетерпеть эту отвратительную боль, словно бы выжигающую тебя изнутри? Однако справедливости ради стоило признать, что методы архимага помогали — сосредоточившись на изумрудных глазах напротив, манящих в свои глубины, дыхание становилось реже, а режущая боль капелька за капелькой покидала ее тело, выплескиваясь в пространство. Как хорошо-то!

— Лучше? — обеспокоено спросил лорд Дартиас, не отпуская ее лица.

Захотелось ответить, но заместо слов горло покинул хриплый звук, совсем невнятный. Пришлось вырваться и покашлять, чтобы возвратить себе возможность говорить. Взгляд уперся в лиловую жидкость, темной лужей осевшей на пол, на толстые осколки разбитого флакона и на собственные ладони, неожиданно кровавые.

— Зелье? Оно ведь сработало? — вопрос выдался сиплым и хриплым.

— Судя по симптомам, да, — ответил архимаг, шибко вернув голосу ледяных ноток.

— А предупредить нельзя было? — возмущение было столь велико, что скрыть его не получилось абсолютно. Как только зубами не заскрежетала — загадка.

— Я не знал, — судя по голосу, не врет — и правда не знал.

Пусть руки отсохнут у этого... плохого человека, подлившего ей зелье. Живот до сих пор упивался болезненными спазмами, но весьма терпимыми, если брать в сравнение адские муки, терзавшие ее тело минутами ранее. Ведьма проклятая, чего не предупредила о столько болезненных свойствах отворота? Аделаида медленно перевела взгляд с раненых ладоней на хмурое лицо ректора Дартиаса и прислушалась к своим ощущениям. Надо же, сердце сильно бьется, так это от пережитого наверняка. А то, что ректор спросонья весь растрепанный в помятой нечеловеческими жилищными условиям рубахе, выглядит до больного привлекательно, так это уже природное, удачная генеалогия и никакие чувства здесь не причем. Так ведь?

Перевела взгляд на окно, в темное небо, затянутое хмурыми облаками и поинтересовалась:

— Магия вернулась?

Ректор Дартиас кивнул. Затем зачем-то к ней придвинулся непозволительно близко, но это по-видимому его нисколько не смущало, поскольку он схватил ее за раненные ладони и непонятно почему на них подул.

— Болит? — и спросил так проникновенно, что сердце у любой девицы укатило бы в дикий скач, вот и Аделаида не сделалась исключением.

— Терпимо, — ответила быстро и попыталась встать, да ретироваться от этого ходячего мешка с феромонами на приличное расстояние, но у мешка было на то другое мнение.

— Тихо сиди! — вроде бы только шепнул, а желание спорить и вырываться кануло под пол и захоронилось под старыми досками. Пришлось послушно замереть и глупо хлопать ресницами в немой панике. Как сердце все-таки сильно бьется, в жар бросает, то в холод и вообще мысли путаются. Проклятая ведьма, неужто снова ее надурили?

А лорд Дартиас вознамерился окончательно свести ее в могилу и стал с невиданной ранее бережностью вынимать застрявшие в коже кровавые стекляшки. Руку стало печь. Видимо нейротрансмиттеры очухались от пережитого ужаса и стали заново воспринимать боль ниже планки «адская». Тем временем, ладони лорда Дартиаса вспыхнули лечебным голубым цветом и кровавые ранки стали стремительно затягиваться под воздействием чужой магии. Знакомая, кстати, ситуация. Помнится, когда-то ректор Дартиас точно так же сидел перед ней на корточках и срастал ее раны. Столько воды с тех пор утекло, столько всего приключилось, но одно осталось неизменным — ее чувства. Сердце колотится все так же, вот-вот вырвется из груди и голова идет кругом. Надо бы в целительский центр вновь наведаться, перед тем как идти к ведьме со списком претензий. За такое дурилово ее лицензии лишить в самый раз. Подождите, у нее же есть лицензия?

— Чего хмуришься теперь? Закончилось все. Возвращаемся в столицу, — а это лорд Дартиас, главный предмет ее головной боли, из дум ее вырвал. Поднялся на ноги, разрушив всю щепетильную атмосферу, что царила в воздухе и тихо пробурчал: — Худшая ночь.

А вот это, между прочим, обидно было. Аделаида подняла на него глаза с выражением недовольства и фыркнула. Лучше бы молчал, право слово. Она ему кровать уступила, жертвуя здоровьем собственной спины и это вся благодарность? Кстати, а проснулась она отчего не на полу? От внезапной догадки щеки опалило смущением.

— Вы... вы прикасались ко мне ночью, пока я спала? — Так, а где злость в голосе, где же возмущение? Что за интонация мудреной опытом кокетки? Возьми себя в руки, Аделаида! Разве это дело? — Ректор Дартиас, как-то это неприлично, не находите?

Занавес! Где там корона и звание первой кокетки королевства? Несите все!

— Я не имею привычки пользоваться своими бессознательными адептками, Аделаида. Можешь быть спокойна. — Выдержка у ректора все-таки железная. Вон как ровно произнес, даже не зыркнул на нее злобно ни разу, хотя имел полное на то право.

— А теми, что в сознании? — Улыбка на губах появилась непроизвольно. Взяла и предательски появилась, хотя была совсем не к месту. И слова были лишними, но деланного не воротишь, потому пришлось состроить непоколебимый вид, дескать, каждый день кокетничаю с архимагами и задаю им неприличные вопросы, ничего необычного.



Киана Хаш

Отредактировано: 18.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться