Не играйте с кошками

Глава 2

Утро в лесу. Робкий солнечный луч тянет свои тонкие пальцы, которые, проносясь сквозь кроны деревьев, взрываются радугой на стеблях травы, пнях, мшистых стволах деревьев. Лесные цветы, после зябкой ночи, начинают поднимать поникшие головы, навстречу солнцу. Птицы, завидев рассвет, едва открыв глаза, начинают свое пение. Именно в этот час, проснувшись, испытываешь блаженное умиротворение, будто бы душа поет вместе с птицами.

Лесник Восточного парка Борис Мур любил такие пробуждения. Больше всего на свете. Иногда он думал, что именно из-за таких моментов он и стал лесником. Правда уже несколько месяцев он не испытывал подобных чувств. Не испытал и сегодня. Потому, что проспал.

В последнее время Борис спал подолгу, так как регулярно принимал снотворное, выписанное его лечащим врачом. Ему было обидно, что приходится пропускать рассветные часы, но, как человек исполнительный, каждую ночь перед сном он принимал одну большую синюю таблетку. Это, как говорил доктор Штауге, было необходимо для полного выздоровления. Поэтому каждую ночь он принимал одну синюю таблетку. И запивал стаканом воды.

Дело в том, что от и так нелюдимого (да и в общем-то неказистого) Мура год назад ушла жена. Детей у них не было, поэтому ограничилась вещами. Собрала и ушла. Естественно не молча. Эмма, а именно так звали жену лесника, устроила скандал. Взяв в очередной раз джинсы мужа для того, чтобы постирать их, она нашла чек из бара. Набрав в поисковике название, она с ужасом поняла, что ее муж-лесник изменяет ей. Да еще и с проститутками. Чек был из бара публичного дома.

В тот день Борис, выслушав долгую, гневную тираду жены, протяжный скрип двери и щелчок дверного замка, встал из кресла, на котором все это время молча сидел, подошел к  холодильнику, достал бутылку водки, налил в стакан немного, подумав, налил еще и разом выпил. Так начался полугодовой запой, из которого его вывел обеспокоенный директор.

Впрочем, директора парка больше заботило то, где и в какие сроки он сможет найти замену Муру, если тот умрет или сойдет с ума на почве алкоголизма. Где найти еще одного такого идиота, который живет посреди леса, болтает со шмелями и белками. От которого даже жена ушла. Поэтому за счет средств парка было организовано принудительное лечение Бориса от алкоголизма.

Лечение действовало. И сегодня, хоть и не с рассветом, но Борис проснулся в отличном расположении духа. Потянувшись на кровати, он сел и, посмотрев в окно, подумал, что неплохо было бы сегодня прогуляться до Малого озера на южной окраине Восточного парка. После недолгого раздумья, решил так и поступить.

Умывшись, почистив зубы и позавтракав яичницей с беконом и белой фасолью с гигантской порцией томатного соуса, Борис стал одеваться. Одежда его представляла форменный комбинезон зеленого цвета, футболку того же цвета с логотипом парка на левой груди, куртку (опять же зеленую) со множеством карманов и кепку, наподобие воинских, с логотипом парка и имеющую окраску того же зеленого цвета. На ногах – высокие армейские ботинки. Черные. Стоит заметить, что каждый элемент формы, кроме футболки и ботинок, имел светоотражающие полосы, нужные для того, чтобы проще было обнаружить лесника (или его тело), если с ним что-нибудь произойдет.

Борис, будучи человеком нелюдимым и скрытным, отпорол все светоотражающие полоски. Он не любил, когда его уединение прерывали. Без этих полосок Борис был почти не заметен в лесной чаще.

Ну вот, одевшись и отхлебнув уже порядком подостывшего кофе, парковый служитель отворил дверь своей сторожки и вышел на улицу. В лицо сразу пахнуло утренней свежестью, ароматом трав и цветов. Борис снова потянулся и, улыбаясь, зашагал по направлению к озеру, напевая под нос простенький мотив, отчаянно фальшивя.

Он прошел примерно с километр, как почувствовал что-то неладное. Остановился. Прислушался: птицы, их пения не было слышно. Было ощущение, что насекомые прекратили стрекотать и жужжать. Борис продвинулся еще на несколько десятков шагов и увидел за поворотом тропы истерзанный труп оленя. У животного были жуткие раны, оторванная голова валялась отдельно, тело обглодано и изорвано так, что кожа и мясо переплетаясь, свисали лоснящимися лоскутами.

Мур подошел ближе, понюхал воздух. Гнить труп еще не начал. Взглянул на раны: рваные, кусаные, кости выворочены. Кровь успела свернуться. Борис нередко видел подобное: дикие звери не знают манер и этикета, они нападают, когда хотят есть. И этот случай был не исключением. Судя по виду ран, лесник решил, что это могла быть рысь. Только очень крупная рысь. Очень. Если не сказать – огромная.

Борис осмотрелся вокруг и вдруг заприметил невдалеке что-то, что не вписывалось в общую картину леса: предмет был белым. Точнее: телесного цвета. Рука! Человеческая. Женская. Мысли так и метались в голове смотрителя.

Время, казалось, замерло. Ветер прекратил движение, и трава с листьями перестали шелестеть. Гулкие удары сердца отдавали в ушах. Ужас холодной и липкой волной захлестнул тело.

«В лесу бродит огромная рысь, и она убила человека…», - подумал лесник.

Отдышавшись с минуту и набравшись смелости, он смог-таки заставить себя двигаться в направлении торчащей из-под папоротников руки. Подойдя поближе, он увидел лежащую на земле совершенно голую молодую девушку. Тело покрывали грязь, синяки и ссадины. Он наклонился, проверил пульс – прощупывается! Жива. Но, похоже, без сознания. Борис осторожно перевернул ее с живота на бок. Хорошенькая. Поспешно сняв с себя куртку и наскоро прикрыв девушку, Мур достал из подсумка рацию, зажал клавишу и сказал: