Не к ночи будь помянута. Часть 1.

21

Меня порубили на куски тупым ножом, потом неправильно собрали заново и склеили китайским клеем для обуви. Было очень-очень хреново. Не хотелось открывать глаза. И вообще, лучше умереть от жажды, чем лишний раз пошевелиться. События вчерашней ночи успешно всплыли в памяти, но не принесли особой радости. Язык прилип к нёбу, где густо насрали кошки.

Край лежака прогнулся сбоку, и я почувствовал прохладное прикосновение пальцев ко лбу.

- Ада, попить, пожалуйста.

- На.

- Что это?

- Пиво. Холодное.

Ух ты, прямо в точку. Пока жидкость заливалась в организм, ко мне медленно возвращалась способность мыслить.

- Кофе будешь?

- Ты фея.

-  А ты идиот.

Тут уж ничего ни отнять и не прибавить. Я встал, поскрипывая всем телом, и поплёлся во двор. Солнце стояло высоко, светило ярко и раздражало невыносимо. Когда вернулся, Ада разливала кофе по чашкам. На тарелке появились омлет и бутерброды с маслом и сыром. Я сел, упершись спиной в стену, ноги закинул на другой табурет и пожалел, что приличия не позволяют пить кофе, растянувшись на полу. Ада сидела прямо и осторожно дула на чашку.

- Знаешь что? Я тебе верю, – сказал я.

- Вот и славно. Спасибо.

- И всё?

- А чего тебе ещё? Краковяк в благодарность станцевать?

- Где пиво купила?

- Сбегала до автостанции. В холодильнике вторая бутылка. Деньги взяла в твоём кармане.

- Что за народ! Продали ребёнку, да ещё с утра пораньше!

- И не говори! Совсем совести нет. Ничего не меняется. А ты пить не умеешь.

- А ты?

- Пока не проверяла. Раньше могла, если надо было. Дай-ка попробовать. Да будет тебе глазами-то хлопать. Я вино пью с восьми лет. Запах неплохой, а вкус… так себе, ослиная моча.

Ада хмыкнула и положила мне в тарелку добавку омлета. Я и не заметил, как всё умял.

- Никуда сегодня не пойду!

- Кто бы сомневался.

Вечером мы сидели на крыльце. Стоял удивительный вечер - прозрачный и тёплый. Если бы ангелы иногда спускались с небес, сейчас для этого было бы самое подходящее время. Лёгкий ветер приносил запахи сена и полевых цветов. Воздух пах летом, как будто всё перевернулось и пошло наоборот. На темнеющем небе разливались сиреневые и розовые полосы. Над гнилой крышей баньки повисла бледная луна.

- Всё должно идти своим чередом, – cказала Ада - ни с того, ни с сего.

Она сидела, запрокинув голову, и смотрела на небесные картины.

- Это ты про что?

- Да про всё! Вот посмотришь окрест и, кажется, будто пришло лето. Можно домечтаться, что и зимы вообще не будет никогда. Сплошное враньё!

- Да, – я откинулся на тёплые доски, лениво размышляя о необходимости их покраски. – Зима близко.

- Если человек прожил долгую жизнь, исход должен быть один, – не унималась она.

Я невольно зевнул и повернулся к ней.

- Ада, вот только ответь мне честно. Мне в это поверить тяжелее, чем в похищение инопланетянами, но всё же… У тебя началось всё сначала. Можно столько успеть такого, на что раньше не было времени или желания…  Всё с чистого листа!  Это же здорово. Что в этом страшного?

- Что? – взвилась она. – Давай позовём этого Егора, и он сделает так, что тебе будет пять месяцев. Будешь сосать соску и какаться в штаны!

- Ну, это не совсем одно и то же. Во-первых, ты дееспособная и штаны не пачкаешь. Во-вторых, для меня и тогда бы не стало всё трагедией – всё ведь впереди.

- Ладно, пример не удачный. Ты пойми, я прожила жизнь. Большую нелёгкую жизнь. И большую её часть не боялась смерти.

- Все боятся смерти. Это закон природы.

- Нет, не все. Человек – не животное. Человек устроен гораздо хитрее и подлее.

- Ух ты!

- Да. Уж поверь. Принеси ноутбук.

- Зачем тебе?

- Почитаешь сказку на ночь. Её написал человек, который мало прожил, да много пережил. А к тем, кто много пережил, приходит мудрость. Вот он и понял то, что не понимаете вы с Егором.

Я принёс ноутбук и снова уселся на крыльцо. После созерцания вечернего неба монитор оказался раздражающе ярким. Ада ушла в дом, не закрыв за собой дверь в сени. Оттуда тянуло сквозняком и яблочным духом.

« Горячий камень.

Жил на селе одинокий старик. Был он слаб, плел корзины, подшивал валенки…»

Наивно, прелесть. Что-то знакомое…  Может, в детстве читали.

"Вот идет человек, который очень свободно мог хлестнуть меня крапивой. Но он пожалел меня. Дай-ка теперь я его пожалею и верну ему молодость, чтобы он не кашлял, не хромал и не дышал так тяжко".

Верну молодость! Вот именно.

"Так пусть же и несчастный старик хорошую жизнь увидит"

Я читал сказку, всё больше убеждаясь, что где-то я уже слышал такое – где-то очень далеко и давно. И знаю концовку. А может, и не знаю.

«Был на той горе и я однажды. Что-то у меня была неспокойна совесть... "А что, - думаю, - дай-ка я по камню стукну и начну жить сначала!"

Однако постоял-постоял и вовремя одумался».

Некоторое время я тихо сидел, закрыв монитор и сразу погрузившись в сиреневый тёплый сумрак. «Горячий камень»… Горячий камень.

Я встал, потянулся и вошёл в дом. Ада в своём закутке стелила постель и, конечно, ни о чём не спросила.

Подождал. Молчит. Не в духе.

- Чай будешь? – спросил я.

- Наливай.

Я положил в чашки пакетики с заваркой. Понаблюдал за красивой диффузией тёмно-коричневых и вишнёвых разводов в кипятке.

Тренькнул телефон. Пришла эсемеска. В письменной речи, в отличие от разговорной, мама была предельно лаконична.