Не к ночи будь помянута. Часть 1.

26

- Вино уже пробовала? - спросила Кира. - Давай совсем немножко. Это красное, согреешься. Только, чур, Герману не пались.

Она налила половину пластикового стаканчика и с улыбкой протянула мне. Сама отпила прямо из горлышка и заела конфеткой. Я подержала глоток во рту. Так себе, дешёвое.

- Я всё дома нарезала, только принести осталось. Ух ты! Да вы тортик принесли! Круто. Тимур сейчас сосисками займётся. Тимур!

- Молчи, без тебя знаю.

Она деловито разбирала пакеты, доставая еду и напитки. Я раскладывала на пластиковые тарелки колбасу, сыр и хлеб и потихоньку разглядывала девушку. Кира была красива. Её красота была легка, сильна и свободна, как красота летящей птицы. Её голос был глубок и мелодичен. Я любовалась искорками в её прямых волосах,  маленькой горбинкой на носу,  изгибом запястий и тем, как лихо, одним махом, она успела одеться. Кира была частью окружающего мира, она сливалась с небом, озером и деревьями. У меня бы так никогда не получилось.

- Ты сейчас с матерью живёшь? - спросила она. - Ты уж извини, Серёга проболтался, мы тут все свои в доску.

- Нет, сейчас она уехала. С тётей по папиной линии. Герман помогает. Вот вытащил к вам.

- И хорошо сделал! Тебе тут нравится?

- Да.

- А ты немногословная, - она рассмеялась. - Это правильно. Болтун - находка для шпиона. Ну, пошли.

Я допила вино и понесла тарелки ближе к костру.

День разгорелся. Солнце не припекало, а ласково и не жарко грело. Я вдохнула полные лёгкие свежего чистого воздуха и почувствовала, как голова сладко закружилась то ли от кислорода, то ли от алкоголя.

Тимур и Кира занялись сосисками. Герман, Серёга, Дима и собака шумно гоняли мяч по поляне. Собака радостно лаяла, ребёнок визжал от восторга. Я опустилась в траву, и надо мной развернулось безумно голубое и чистое небо. Это было… невозможно, непередаваемо. Запахи, звуки, световые пятна, нереальные, свежие цвета… всё это вместе, как безумный танец. Небо, жёлтые листья, трава, треск костра, людские голоса…

Как всё чисто и прекрасно. Может это и есть – жизнь? Тогда что же было? В голову услужливо ринулись воспоминания, но я легко отмахнулась от них. Не сейчас. Будут вечер и ночь. А сейчас так светло и легко, и до сих пор горит кожа, помня ледяное купание и касание пальцев, и небо летит навстречу, и вокруг радуются люди, живые и настоящие.

Мяч подкатился и уткнулся мне в бок. И тут же огромный пёс, высунув язык, прыгнул, ткнул его шёлковой мордой и погнал своему маленькому хозяину.

- Эй! Чего валяемся? Пошли к нам!

Герман поднял меня за руку и потащил в футбольную толчею. Дима тут же кинулся мне под ноги и завизжал, отбивая мяч. Серёга, пробегая,  нечаянно дал подножку Герману и оба свалились в траву. Я перепрыгнула через них, пнула по мячу и подала его Диме.

- Дима! Я за тебя. Где ворота?

- Вон два камня. Ну!

- Герыч, отбей у неё!

Герман бросился наперерез, я вильнула в сторону и ударила мяч ногой со всех сил.

- Гол! - оглушительно заголосил Дима.

- Димка, защищай ворота!

Мир нёсся вместе со мной со страшной силой. Собака скакала и лаяла. Дима кричал и мельтешил рыжей макушкой. Где-то далеко нас подбадривали воплями Кира и Тимур. Серёга и Герман носились по полю, блестя на солнце голыми спинами, хлопали ноги по тугому мячу, вспыхивали золотом ветки берёзки, ослепляло озеро, оглушали звуки. И неведомая энергия, переполняя от пяток до макушки, заставляла бежать, вступать в схватку за мяч, орать и смеяться.

У костра я накинулась на еду, забыв обо всех правилах приличия. Впрочем, до них никому не было дела. Каждый хватал то, до чего мот дотянуться и запихивал в рот.

- А всё-таки, что это у вас за обычай? - спросила я, когда почувствовала относительное насыщение.

- О, это очень древний обычай, – Кира первая обратила на меня внимание. - Ему уж лет пятнадцать.

- Четырнадцать, - поправил Тимур.

- Да. Так вот. В те незапамятные времена мы попали в один любопытный переплёт. Началось всё с того, что…

Тимур вдруг сунул ей в рот сосиску с кетчупом.

- Заткнись, женщина. На самом деле, это великая тайна.

- Убью тебя!

- Потом. Сейчас с нами дети. Не бойтесь, дети! Тётя не злая, просто дура.

Кира ткнула его вилкой в зад. Тимур, хохоча и почёсываясь, перелез на другую сторону, где сидели мы с Серёгой и Димой.

Вечер наползал медленно и лениво. От озера потянуло холодком. В гаснущем свете загадочно переливался лес. Дима уснул на одеяле, обняв свою собаку. Его, спящего, перенёс в машину Тимур, а Кира пристегнула к креслу и укрыла краем одеяла. Серёга и Герман бродили по поляне, отыскивая последние остатки мусора. Я свернула одеяла и куртку и, прежде чем залезть в машину, ещё раз остановилась у озера и долго смотрела на угасающую воду, на покинутую поляну, на мокрые угли костра. Мне не хотелось, чтобы этот день уходил. Я попыталась вспомнить, когда ещё, в каком неведомо древнем году я была так пронзительно и безмятежно счастлива. И не вспомнила. Может быть, в совсем уж раннем детстве - там, где воспоминания расплываются и смешиваются со старыми снами.

- Эй, Серый, поехали с нами. За псом и дитём присмотришь.

- У вас места мало.

- Зато комфортно. Не какой-то там драндулет, как у некоторых.

- Ладно. Сейчас рюкзак закину. Пока, Герыч.

Вишнёвый автомобиль проехал мимо нас. На его крышу налипли жёлтые листья, и это было красиво. Из окна мне помахала Кира. Я села в машину рядом с Германом.

- Вроде ничего не забыли. Ты всё взяла?

- Всё.

Он повернул ключ зажигания.

- Ну как тебе? Детский сад или сумасшедший дом?

- Ни то, ни другое. Всё замечательно. Спасибо, что меня вытащил.