Не к ночи будь помянута. Часть 1.

Размер шрифта: - +

12.

Устал я зверски. Зато теперь в доме был полный порядок – пол протёрт, помещение проветрено, бельё постирано, пахло цветочным кондиционером. Не спать же в запахе харча и перегара. Если бы Золушка так работала, то забила бы на принца, а думала бы только, как дотащить свою вялую тушку до кровати. Зевая во весь рот, я проверил замок, выключил везде свет, подвинул Аду к стенке, прямо в джинсах улёгся на простыни и последним усилием стащил носки пальцами ног.

 

Когда меня потревожили в первый раз, уже занялось утро. Окно стало мутно-серым. Я проснулся от того, что Ада перелезла через меня и босиком пошлёпала на кухню.

- Есть нельзя! – рявкнул я, не разлепляя глаз. – На место и спать!

- Знаю. Пить хочу.

Ну-ну. Здравствуй, сушняк. Она побренчала ковшом, долго что-то искала, роняла вещи, а потом хлопнула дверью и вышла во двор. Я, было, снова провалился в сон, но она вернулась и, нет, чтобы доспать на моём кресле – снова тяжело полезла через меня к стенке, а потом принялась возиться и угнезживаться.

- Ты, угомонишься, нет? – я широко зевнул.

- Да-да. Спи. Рано ещё.

 

Наверное, я спал как бревно и спал долго. Разбудили прикосновения. Лежал я на боку носом в комнату. Ада прижалась ко мне сзади, холодными пальцами гладила мне шею и была совершенно голой. Сон слетел махом.

- Хорош фигнёй заниматься.  – сказал я. - Спать.

- Иди ко мне, - рука скользнула по плечу.

- Я не ем детей. Завернись, быстро.

- Знаешь, сколько мне лет? – она говорила тихо-тихо, её дыхание тонко щекотало кожу.

- Отвали-ка.

– Я ведь не ребёнок. – прошептала она и тихонько укусила меня за ухо, а потом медленно прижалась губами к шее. 

Надо было встать и сразу уйти. Но я лежал как дурак, упуская драгоценное время. Ада закинула ногу мне на бедро и ещё ближе прижалась ко мне.

Вот чёрт. Только этого не хватало.

Я испугался самого себя. Это её движение словно прорвало плотину, породило дикое притяжение, желание прикоснуться, прижать к себе и не отпускать. Если раньше подобные мысли и приходили в голову (а они приходили всё чаще), то были задержаны внутренним антвирусником и успешно обезврежены. Сейчас в голове что-то перемкнуло. Я не владел собой.  Не знаю, что на меня нашло и что стало причиной - то ли стресс, то ли недосып, то ли длительное воздержание… один чёрт. Прохладная, тонкая, хрупкая -тут, в моих руках, шепчущая, нереальная… Захватило дух, и я шумно выдохнул.

Тёплые губы медленно двигались, вниз по спине скользила рука.

Я резко развернулся. Чёрные волосы, тонкая бледная кожа, узкая улыбка. Руки. Прохладные маленькие руки теперь двигались по моей груди к животу.

И тогда я обхватил её лицо руками и как безумный, как голодный, жадно стал хватать губами, не разбираясь - лоб, глаза, острые скулы, губы… Огонь, пульсируя, нёсся по телу. Её кожа, нечеловеческая, будто шёлк…

- Ада. Мы не должны, слышишь. Это не правильно.

Собственный голос оказался хриплым. Дурак, дурак, дурак. Остаться с ней, гори всё синим пламенем…

- Замолчи. Ты лучше всех. Такой…

Губы слились с моими губами. Рухнул мир. Я чуть не застонал и послушно упал на спину, когда она начала возиться с моими штанами.

 

Иглистая мышь весело вбегает в клетку.  

Они все такие… Чего только они не были лишены… Шалеют от молодости, от прилива сил…

Называла меня милым, вот так. Чего так смотришь? Откуда было знать, она ведь ничего не говорила…

Импринтинг – есть запечатление… Эта связь может проявиться в приближении к этому объекту и вступлении с ним в контакт…

 

- Что ты… что ты?

Я и сам не понял, как мне удалось, как справился и где взял силы. Я схватил её за талию, стащил с себя  и повалил на спину, удерживая руки. Она попыталась вырваться, потом  вся задрожала и вдруг подняла на меня глаза. Мне показалось, что на миг страсть сменилась в них страхом.

- Пусть. – прошептала она.

- Что - пусть? Просто послушай, ладно? Так нельзя. Не могу я так!

- Я могу. Я научу, хочешь?

- Я не про это. Ты знаешь сама.

Откинутое лицо, внимательно вглядывающиеся глаза, тонкие руки.

- Пожалуйста, не уходи.

Я быстро встал и бросил ей плед. 

Крыльцо было ледяным. Я спустился и пошёл по земле. На босые ноги сразу налипли сырые холодные листья вперемешку со снегом. Чёрт! Идиот.

Хотелось что-то сделать – вырвать дерево с корнем, расколоть камень, бежать как Форест Гамп, наколоть дров. На углу под водостоком стоял бак, полный подмёрзшей воды. Недолго думая, я наклонился и, разбив лбом корочку льда, погрузился в него по пояс. Подождал, пока не кончится воздух в лёгких, вынырнул и нырнул снова... и снова. Кожа горела, щипало глаза, но в себя я пришёл. В воду упали капельки крови – видно лёд был крепким и острым. Я походил возле дома, пока ноги не потеряли чувствительность от холода, потоптался на крыльце и открыл дверь.

 

Ада сидела за столом, одетая в мой старый свитер - с зачёсанными назад волосами и спокойнейшим лицом. Как будто ничего и не было - прямо воплощение невинности! Я сразу задумался – есть ли что ещё под свитером, прикрыл глаза, и на миг во всех подробностях снова увидел её, лежащую с вытянутыми руками. Нет. Хватит.

Она спокойно и аккуратно разлила чай в чашки, поставила на стол масло и варенье.

- Прости. – на всякий случай буркнул я.

- Это ты прости, неправильно себя повела. – сказала она будничным тоном. – Сам видишь, находит иной раз всякая блажь.  Больше не повторится, обещаю. Пей чай, согреешься. Не волнуйся, помню, что мне нельзя есть.



Надежда Гусева

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: