Не к ночи будь помянута. Часть 1.

Размер шрифта: - +

15.

Герман, кряхтя, влез в машину, положил руки на руль и уставился в никуда.

- Всё в порядке? – спросила я.

Он не ответил.

- Ты серебро сдал?

- Нет.

- Вот незадача. Но ничего, где-нибудь…

- Он денег дал. Обещал. Много. Айвазовского, говорит, неси…

- Айвазовского ему! Обойдётся, старый боров. Вот так, значит. Ну, это на него похоже. А Рома, видно, произвёл на тебя впечатление. Это он умеет. Ему бы в театре работать, злодеев играть. Ну-ка, угадаю. Красотки были? Две или три?

- Две.

- И как тебе?

- Очень.

- Ничего не меняется, надо же! А всё потому, что коллекционер. С большой буквы. Во всех отношениях. Слушай, что-то ты совсем невесёлый в последнее время. Нельзя так к жизни относиться. Смотри, я тебе гостинчик приготовила. На, попей.

- А я-то думал, куда ты с термосом собралась? А это, оказывается, мне, ну надо ж!

Герман взял у меня из рук термос и открутил пластиковую крышку.

- Что это? Пахнет гадко.

- Коктейль.

- С ума сошла. Я за рулём.

- Он без алкоголя. Это очень бодрящая вещь. Часто употреблять не советую, сердце может не выдержать. Тётя Поля научила делать, я ещё ребёнком была.

Герман сделал глоток, и лицо его сразу вытянулось. Я его отлично понимала. Когда мне, страдающей после смерти отца, тётя Поля влила в рот этот инфернальный напиток, я решила, что она хочет меня убить.

- Ёкарный бабай! Что это?

- Хочешь непременно знать? Варится ядрёный чёрный чай, несколько раз кипятится с заваркой, потом в нём варится крепкий кофе, потом туда насыпают красный перец, корицу, немного соли, выжимают лимон и кладут ложек десять сахара. Пей, не пожалеешь! Знаешь, как взбодришься! Это тебе в награду за твоё геройство.

- Класс! Меня чуть не сожрал авторитетный упырь, а в награду за геройство я получаю стакан драконьей блевотины.

Мы оба начали хохотать и смеялись минуты две.

- Ладно. За тебя. И за мою пластиковую карточку.

Герман зажмурился и выпил напиток залпом. Я не успела его предупредить. Этого не следовало делать.

- Блин! О-о. Чёрт! А!

- Запей водичкой. Ну как?

- Это ужас! Жесть!

- Теперь ждём минуты три.

Некоторое время мы сидели молча. Лицо Германа медленно наливалось румянцем, глаза широко раскрылись и заблестели, на лбу выступил пот.

- Я сейчас взлечу! Ничего себе! Тут точно не было алкоголя?

- Не было. Пойдём-ка, погуляем. Тебе и правда, сейчас лучше машиной не управлять.

Мы пошли по мокрому асфальту. Снова моросил дождь, смывая остатки снега. Скорее бы уж пришла настоящая зима. Я подсчитывала в уме, сколько же я не видела морозную искрящуюся зиму - ту, что обычно не вползает в большие города, а живёт за их пределами, ближе к вымороженным спящим лесам и бескрайним белым полям с кивающими на ветру высокими сухими былинками. Очень долго.

Вдруг пронзила тоска по морозным узорам на стёклах, по пушистому инею, по крахмальному скрипу под ногами. И  ко мне впервые пришла мысль, что вот теперь я имею полное право надеяться, что увижу всё это. Я видела золотую осень, плавала в озере, бегала по лесу, мокла под дождём, грызла яблоки своими зубами, и даже напилась как свинья. А  теперь увижу зиму. Хотя по всем законам не могла бы... Сейчас бы не было ничего. Нет. Была бы и эта улица, и мокрый снег… Но без меня.

На секунду меня пронзил стыд - из-за того что такое вообще пришло в голову. Это было… как-то нагло и неправильно.

- У-гу-гу! Ада, сама виновата! Вот пойду сейчас приставать к девушкам и бить морду парням.

- Хорош. Держи себя в руках.

- И кто это мне говорит! Знаешь, пошли по магазинам. Купим тебе что-нибудь. Или в кафе. Слушай, действительно клёвая штука. Сразу так легко.

- Эк тебя разобрало. Уймись и веди себя прилично. Тебе на работу через три часа.

- Вот именно. И я хочу есть. Много и вкусно.

Я тоже сразу почувствовала голод, хотя и не должна была – мы плотно пообедали.

Мы посмотрели вокруг и, не сговариваясь, направились в сторону пиццерии. Я чуть с ума не сошла от запахов, когда принесли заказ.  Мы ели, а плавленый сыр растягивался в ниточку, ломтики салями благоухали, а мидии мягко лопались во рту.

И этого бы тоже не было.

Я вспомнила, что забыла помыть руки. А пусть. Мне ли бояться заразы.

- Слушай, а за что он тебе должен, а? – спросил Герман.

Он умял свою половину первой пиццы и стащил кусок у меня с тарелки.

- Ты же вопросы обычно не задаёшь.

- А я не адекватен из-за твоего пойла. Мне можно всё.

- Роман раньше состоял в партии, занимал ответственный пост. – начала я рассказывать с полностью набитым ртом. - Все перед ним на цыпочках ходили. Ну, и конечно, дом – полная чаша. Всё самое что ни на есть лучшее. Это у него вроде паранойи. И семья в том числе. Не хотела бы я родиться в этой семейке или быть его женой. Его дети были обязаны учиться лучше всех, бегать быстрее всех, играть на скрипке, учить языки, быть красивыми, причёсанными, дружить с правильными людьми, приходить ровно в восемь, ну, и так далее. Ты представляешь? Первым не выдержал старший. Женился на официантке и уехал на Дальний Восток. Средний был прямо Иудушка Головлёв. Дожил до разумных лет, отобрал у отца половину его сокровищ и открыл своё дело. Это было ещё в восьмидесятые, но и тогда уже можно было это всё. А младший в это время был в Африке. Моряк дальнего плавания. Очень удобно. Моряки чего только из-за границы не привозили. И Дербин-младший тоже привёз. Лепру.

В голове сейчас же возникла картинка, как немое кино. На стуле в одних трусах сидит юноша – руки судорожно сжаты, глаза заплаканы, чёрные волосы взъерошены, пальцы неосознанно щупают сухие беловатые язвочки на предплечьях. А над ним, поджав губы, опустив глаза, нервно поглаживая пиджак на животе – Роман Дербин.



Надежда Гусева

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: