Не к ночи будь помянута. Часть 1.

3.

Я приехал ровно к пятнадцати тридцати, как мы и договорились. Свет не горел, Егора не было.

Вот засада! Я вспомнил, что оставил ключи от подвала на подоконнике дома.  Бывает так, что изо дня в день тупо забываешь сделать какую-нибудь простую вещь. Так было и с ключами Егора – я никак не мог удосужиться подвесить их на общую связку вместе со своими.

Погода снова испортилась, и поэтому из машины я решил не вылезать. Надел наушники, включил радио и развалился в кресле. По лобовому стеклу барабанили холодные капли.

Откуда ни возьмись, ночью налетел южный ветер и разнёс молодую красивую зиму к чёртовой матери. Метеорологи в новостях скорбели и хором голосили, что это только на два дня, а потом ожидается обильный снегопад и похолодание. Я им не верил. Мне уже казалось, что проклятая каша так и будет плюхаться, пока не стает где-нибудь в конце мая.

В уши вливалась яростная инструментальная композиция неясной этимологии – совсем не к месту и не к настроению. Отсыревшие замёрзшие клёны на обочине недовольно раскачивались.

Я посмотрел на часы. Вот ведь свинство! Хоть позвони, если приехать не можешь!

Вообще-то, я и сам прекрасно мог позвонить, но как-то не хотелось.

Прошло ещё полчаса. Я задремал, неудобно запрокинув голову, и проснулся оттого, что свело шею. Почти совсем стемнело.

Наконец, из-за поворота воссияли фары, и машина Маврина поравнялась с моей.

Я не вышел. Ну его. Егор хлопнул дверями в салоне, подошёл к воротам, отпер замок и сам подошёл к моей машине.

- Здорово. Ты чего не вылезешь?

- И тут хорошо.

- Пошли. Есть новости. Ну!

- Не запрягал. – пробурчал я, но Егор меня уже не услышал.

Я захлопнул дверь машины, потянулся, разминая ноги, прошёл по мокрому снегу к гаражу и вошёл в помещение.  Привычно пахнуло животным теплом и отходами.

- Значит так. – Егор встал посередине, сунул одну руку за застёжку пальто на груди, поджал губы и выпятил подбородок – ни дать, ни взять, Наполеон в свои лучшие годы. – План такой. Сейчас быстро вместе всё это убираем, а потом едем в ресторан. Ибо я хочу выпить, а больше не с кем.

- Чё так? – насторожился я.

- Отмечаем. Естественно, я угощаю. Или у тебя по этому поводу комплексы?

- У меня вообще нет комплексов. Угощай.

Я подождал, что он добавит ещё чего, но он только довольно раскачивался на пятках. Совсем больной.

Я вытащил чёрный пакет для мусора и пошёл к грызунам.

Обновлённый кролик смотрел на меня тёплыми глазами-вишнями и двигал носом. Недавно закупленные иглистые мыши носились по клетке. Шиншилла сладко спала, завернувшись в свою великолепную шубку.

- Мы переезжаем! -  вдруг рявкнул Егор, и я с перепугу грохнул об пол жестяной совок.

Кролики и мыши заметались по клеткам как шальные, с шиншиллой, похоже, случился припадок.

- Мы переезжаем! Очень скоро. И знаешь, что? У меня будет настоящая лаборатория. Я смогу работать, понимаешь, студент? Дело делать, а не заниматься …нёй.

Я спокойно смёл рассыпанный мусор.

- Нормально. А их куда?

- Как это куда? С собой, конечно. Значит, так… Давай совок, сам вычищу, ты иди к птичкам. Завтра у нас что? Суббота. Это очень хорошо. За выходные должны управиться. Так что ничего не планируй.

Я закатил глаза. Опять! Да за что? Это что, такое проклятье - иметь выходной только раз в месяц?

- Я был только что. Шикарно! Три помещения в бизнес-инкубаторе. Полное обслуживание, два лаборанта…

Э, постой-ка, приятель! Лаборанты у него, понимаешь! А я-то куда теперь? Я ж  только недавно уволился! Ты же меня без работы оставляешь, скотина.

Я молча наблюдал, как Маврин, довольный и посвистывающий, ловко выгребает клетки. А я ведь так ничего и не понял в этих сияющих фокусах, да и сам ещё ничего не попробовал.

- А ты чего молчишь? Не рад, что ли?

- Почему, не рад… очень даже.

- Какой-то ты всё-таки… со скуки сделанный. Ну, ничего. Будешь теперь начальником.

- Чего?

- Того! Вся практика – твоя. Будешь проводить наблюдения и вести записи. А на этих…. Хочешь, свали на них грязную работу. Их не жалко – пусть дерьмо гребут.

- Почему не жалко? – я всё больше настораживался. Что-то не нравилось мне всё это.

- А они не мои! В смысле, мне их прислали, я не просил.

Мне ужасно захотелось спросить – кто они? кто прислал? и, вообще, за чей счёт этот банкет?

Егор, конечно, мужик с деньгами, но лопатой их не гребёт. А если бы и грёб, то уж, конечно, так бы не радовался привалившей лаборатории. Свои денежки, знаете ли, спускать ой, как жалко…

Но, конечно же, я промолчал. Не моё это дело. Поживём – увидим.

Вдвоём мы быстро управились. Да и незачем было особо наводить красоту, если завтра всё тут разнесём. Я засыпал последние порции корма и сложил в одну кучу мешки с опилками.

- Вроде, всё. -  Егор уже стоял у двери. – Поехали отмечать.

Я только вздохнул. Напиваться мне не хотелось, рестораны я не любил и вообще хотел домой. Ада собиралась сделать вареники с капустой, а я до сих пор ей не позвонил. И вообще как-то неудобно…

- Сейчас. Только позвоню.

- Позвони. Подружка?

- Типа того.

Я шагнул из тепла в декабрьскую темноту, отошёл подальше от серой машины и набрал номер. Она ответила сразу, будто специально не отходила от телефона и ждала звонка.

- Алло.

Там, на маленькой тёплой кухне играла музыка и что-то явственно скворчало на плите.

- Привет. Я сегодня приеду очень поздно. Ты не жди, ложись спать. Как уж получится.

Несколько секунд плотной тишины.

- Хорошо.