Не к ночи будь помянута. Часть 2.

11

Я приоткрыл форточку. Запахло палёным. Подростки во дворе вовсю поджигали петарды. Очередная бомбочка грохнула, как будто в кого-то пальнули из ружья. Завизжали девочки. По-гусиному загоготали парни.

Егор разлил горячую пряную жидкость по кружкам. Я-то думал, что он будет водку, но он заявил, что будет меня лечить и приготовит настоящий глинтвейн, а не то, что сейчас за него выдают. Уж не знаю, настоящий это был глинтвейн или не настоящий, но на него убилась целая бутылка сухого красного, да ещё порядочно коньяка, а корицей и имбирём пахло так, что все бактерии должны были загрустить и повеситься.

- Завтра встанешь как огурчик, благодарить ещё будешь, - сказал Маврин. -  А то что? Новый год всё-таки.

- Да ну его.

Я глотнул из кружки. Гадость была порядочная, но всё-таки лучше, чем тот энергетик, каким потчевала меня Ада. По внутренностям заструилось тепло.

- Как же так? - очнулся Маврин. - У вас, вижу, и ёлка не наряжена.

- Мы дома не празднуем. И вообще обычно не празднуем.

Маврин помолчал, потом тоже отпил и взял со стола бутерброд с сыром.

- Я должен спросить, почему?

- Отца в новогоднюю ночь сбил пьяный водила.

- Извини.

- Да ничё. Шесть лет прошло.

- А твоя подруга?

- Она ушла.

- Совсем?

- Думаю, да.

- Обидно, должно быть.

- Терпимо. Её выбор.

Мы снова помолчали. За окном пошла сплошная пальба. Потом послышалась мужская ругань, наглый смех, топот ног и где-то за пределами двора - новый выстрел и хохот.

- Луговой, а тебе никогда не хотелось что-нибудь взорвать? - спросил Маврин. - Не так, как они, а разнести всё к чёртовой матери.

- Хотелось. - сказал я.

- И что ты делал?

Я пожал печами.

- Мало ли чего нам хочется. Люди же не виноваты.

- Да. Вот именно. Знаешь что? Не приходи больше на работу.

- Что так?

- Не твоё это. Сам разберусь.

- Ты же вроде звал.

- Ну, звал. Ты бы выручил, конечно. Но вот смотрю я на тебя… Займись-ка чем-нибудь другим.

Я не стал ему отвечать. Горячее вино медленно плавило мысли. Маврин пришёл выговориться и никак не мог решить - с чего ему начать. А пришёл ко мне, потому что больше не к кому. Только бешеная жена, да ещё непонятно какой сын.

Егор сидел за стеклянным столом и отчего-то был похож на медведя, которого не ко времени разбудили среди зимы, и теперь он тыкается по лесу, ни черта не понимает и досматривает на ходу свои звериные сны. Я пододвинул ему блюдо с колбасой, и он машинально взял один кружок.

- Ладно. Слушай, студент. Может, ума наберёшься - на чужом опыте это безопаснее, хотя на своём - надёжнее. С чего бы начать-то? Так. Я окончил медицинское училище. Не абы чего, но всё-таки специальность - фельдшер. Знаешь, пошёл, потому что родители заставили. Мне тогда, в принципе, было всё равно. Учился средне, но старался. В группе нас было только три парня, остальные девчонки. Ну и, конечно, дружба навек. Ни много, ни мало, решили вместе поступать в военную медицинскую академию. Но это потом. Сначала закончить медучилище, отслужить срочную, а затем уж в вышку. Дождались призыва и сами пришли в военкомат.

 Ну вот. Попали, правда, в разные части. И тут, понимаешь, я дозрел, что ли.

Бывают такие счастливые люди - их спроси в пять лет, кем они хотят стать… Лётчиком! Музыкантом! Ну или трактористом, не важно. И ведь становятся! А я вот никем не хотел. Никогда. И тут - на тебе! - до смерти захотел в десант. Вот, прямо чувствую - моё. И пошло-поехало. Забил на академию. Подмал - отслужу и махну в Рязань. Ты, конечно, не в курсе… там училище - высший класс.

Я понимающе кивнул. Никем другим я Маврина и представить не мог. Точно - это его. А всё остальное - всякие коттеджи, машины, все эти искания и открытия… наверное, не правильно. Интересно, прибыльно, но не правильно.

- До сих пор вспоминаю, снится…  Да ладно, что говорить. Не сложилось.

Егор замолчал. Я разлил вино. Мы молча выпили. Мне не хотелось спрашивать, почему не сложилось. Каким бы ни было это далёкое событие, оно повернуло рычажок судьбы и не только изменило жизнь человека, но и повлекло за собой череду случайных происшествий, одним из которых стало появление Ады на моём пороге.

- В Таджикистане служил. - сказал, наконец, Маврин. - В двести первой.

Он посмотрел на меня и махнул рукой. Правильно, мне это вообще ни о чём не говорило.

- Прыгал с парашютом. В девятнадцатый раз, прикинь! - Егор взял ещё кружок колбасы, пожевал и запил вином. - Всё как по маслу, всё отработано. Ну и что ты думаешь? Приземлился как баран. Ровное поле, ни камешка! И вот, пожалуйста - перелом шейки бедра и трёх позвонков. У меня в ноге титановый сустав. Поставили на совесть, даже не хромал. Но знаешь, сколько в больнице провалялся? Полгода! Вот тебе и карьера.

Ну ничего. Оклемался. Домой не поехал. Решил поработать. От добра добра не ищут. Где бы я в своём городишке нормальную работу нашёл в двадцать один год? Это вам сейчас хорошо, а тогда, знаешь, как с работой было? По полгода людям деньги не платили. А тут устроился в госпиталь, зарплата хорошая, без задержек, одежда, паёк, всё включено, одним словом.

Правда, если за территорию выходишь - хоть волком вой. Вокруг все чужие. Русскую речь не каждый день услышишь. К тому же местный климат просто убивал. Я ведь рос под Псковом. Там всё лето дожди через день, а жарой называются двадцать пять градусов. А тут в апреле начинается такое пекло, что сквозь подошвы пятки жжёт. В июне мы спали только на складе в подвальном помещении и  без особой нужды старались до ночи на улицу не выходить.

Работы было мало, интернета нет, книг - раз, два и обчёлся. Вот мы собирались по ночам и напивались до бессознательности. Или курили местную траву. Просто потому, что заняться было больше нечем. Утром проснёшься - голова как чугун, во рту кошки срали, на улице жарища. Жить не охота.