Не к ночи будь помянута. Часть 2.

Размер шрифта: - +

9.

После уроков Лёша отправился меня провожать. Мне хотелось послать его куда подальше, но я посмотрела в его добрые телячьи глаза и на пухлые щёчки и решила, что с меня не убудет.

Мы брели по ледяной дороге. Улочка с запорошенными снегом частными домами была тиха и пустынна. С пасмурного неба неторопливо падали редкие снежинки.

Накануне я таки прочитала «Мастера и Маргариту». Перевернув последнюю страницу, я погасила свет и до утра лежала без сна, оглушённая и потрясённая. Книга впечатлила меня отнюдь не глубоким философским смыслом и уж точно не любовной линией, а вернувшимся впервые за долгие годы ощущением сопричастности к другой жизни. Как странно. Однажды чужой человек выплёскивает на бумагу свою душу, и придуманная история обретает плоть и кровь. Потом он исчезает из мира живых, а люди дышат его дыханием, думают его мыслями, в их душах кипят страсти, а непонятный холодок внутри тревожит и не даёт спокойно спать…

Похоже, я заново научилась читать…

Конечно, я не могла об этом говорить с наивным Алексеем. Разве можно объяснить домашнему подростку, что иногда стены, крепкие стены внутри дают трещины, и через них ужасно сквозит.

Мы шли и шли, пока не достигли поворота на мою улицу.

- Всё, спасибо, дальше пойду одна.

- Заругают?

- Да. Тётка строгих правил.

Лёша счастливо кивнул.

Я побрела прочь. Но у киоска что-то заставило меня оглянуться. Алексей стоял метрах в ста. Он был не один. Двое рослых парней, стоящих рядом, мне сразу не понравились. Внезапно один из них резко развернулся, и Лёшка сел в сугроб. Вот ведь сукины дети!

Я помчалась на выручку. Просто копия - точно такой же Максимка!

 Дистанция была короткой, но по дороге я успела вооружиться. В руке холодно застыл осколок льда с обочины. Ни слова не говоря, я долбанула им по пояснице нападавшего. Тот охнул и развернулся. Я врезала ему льдиной в скулу. Второй перехватил мою руку. Я выронила своё оружие, но тут же свободной рукой вцепилась нападавшему в лицо. Тот заорал и отпустил меня. Зря. Я тут же подобрала льдину и ударила его.

- Убью, - сказала я. 

Я не врала. Ярость пульсировала в висках, заполняла сердце адреналином, бросала горячую кровь к голове.

Парни, смеясь, неторопливо отступили в переулок, но я знала, что смех их фальшив, и они еле сдерживаются, чтобы не побежать. Лёша сидел в снегу, как куль с изюмом.

Я постаралась привести дыхание в порядок. Лёша медленно поднялся и отряхнулся. Вот и ещё одна медвежья услуга с моей стороны. Ну поколотили бы немножко, ведь не убили бы. Зато был бы опыт. Всем говорил бы, что подрался - глядишь, и зауважали бы. А тут защитила девчонка, срам-то какой!

- Зачем ты полезла?

Затем, что ты похож на моего Максима, на моего румяного Максима, которого я не увижу никогда, который ушёл наперекор всем законам - задолго до меня. Затем, что ты беззащитен. Затем, что это несправедливо.

- У меня психика неуравновешенная. Я даже в психоневрологическом диспансере на учёте год состояла. Порой находит блажь - становлюсь как бешеная собака.

- Правда? - подивился он.

- Конечно. Не обращай внимания. Пошли домой. Теперь я тебя провожу. У нас страна с равноправием полов. Только сегодня на обществознании разбирали.

Мы молча побрели по улице. Лёша шмыгал носом. Я могла бы ему сказать, что вредно затягивать кровь обратно в носоглотку, но с одного раза ничего не случится, а мне сейчас ни о чём не хотелось говорить.

 

В магазине я купила творог, булку и банку мягкого сыра, сделала крюк, обходя подальше место своей работы, попила на вокзале кофе и отправилась домой.

Там меня поджидали перемены. Строители шумно собирались и вытаскивали пожитки на улицу. В этом не было бы ничего особенного, если бы не их лихорадочная спешка. Люди разбегались в разные стороны как крысы с корабля. Заподозрив неладное, я быстро проскочила в свою комнату, выгребла из-под ленолеума свои сбережения, побросала в два пакета пожитки и пошла к выходу. В коридоре мне попалась краснорожая старуха и пробурчала под нос что-то не очень дружелюбное.

Убралась я вовремя. Как только за моей спиной остались забор и сарай, послышался рёв сирен, и две полицейские машины прикатили к нелепому дому бабы Гели. Сунув вещи в сугроб и закидав их снежком, я кинулась догонять сутулого мужичка, который ещё недавно распивал чай на нашей общей кухне, а сейчас бодро шагал прочь, увешанный рюкзаком и сумкой.

- Простите, не помню вашего имени… Что случилось?

- Да ничего хорошего. Яглову в комнате мёртвой нашли. Говорят, убили. Допились, чтоб их! Сейчас разборки будут. А мне это надо? Нам всем это надо? Нет!

- И куда вы теперь?

- А тебе что за дело? Тебя, что ли, с собой взять?

Он сплюнул на снег и припустил дальше. Я посмотрела назад. Возвращаться было никак нельзя, а новую квартиру искать сегодня было уже поздно. Да чтоб их разорвало, этих алкашей!

 

Когда я наконец-то добрела до вокзала, ноги закоченели от холода, а руки затекли от врезавшихся ручек пакетов. Больше идти было некуда.

- Даша, кофе, пожалуйста, - выдохнула я.

И равнодушная Даша с мечтательно-застывшими глазами отложила очередную книгу и бросила ложку коричневого порошка в кипяток.

На столе налипла жвачка. От чашки дурно пахло, но тянуло теплом. За синим окном мелко сыпался снег. Я вспомнила про купленную накануне булочку и стала отщипывать от неё кусочки. Выпечка была мягкой, ароматной и приятно рассасывалась прямо во рту. Ну вот, не так-то уж всё и плохо, случалось и хуже.

- Расписание можно?

Дашка молча протянула ламинированный листок. Значит, первая электричка в семь утра… Я вытянула под столом оттаявшие ноги. Где-то нужно поспать.

- Даша, на вокзале можно заночевать?



Надежда Гусева

Отредактировано: 16.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться