Не к ночи будь помянута. Часть 2.

10

Во всех вокзальных креслах, которые я повидала на своём веку, есть вечный и неискоренимый изъян – сидя на них, не знаешь, куда приткнуть голову. Повозившись, я пристроилась в неудобной позе и сразу уснула – быстро и легко.

Сначала я ещё как будто слышала, как люди входят и выходят, разговаривают и перетаскивают вещи, потом всё стёрлось, и мне приснился утёс над морем. Я стояла и смотрела вдаль. Я не боялась высоты. Надо мной кричали чайки, а далеко внизу зеленоватые волны спокойно и монотонно лизали холодные камни. Я знала, что приходит весна. От моря поднимался запах водорослей и далёкого снега, под ладонями скользила сырая скала, покрытая жёлтым лишайником, а над головой в пасмурном светлом небе едва угадывалось белое пятно солнца. Чайки кричали громко.

Но не это раздражало, а то, что кричали они человеческими голосами.

- Вот она! Вот она!

- Вот она! - раздалось над моим ухом.

Я раскрыла глаза и  уставилась перед собой. Наташа стояла, опираясь на руку своего высокого неопрятно одетого друга. Её куртка была расстёгнута, немытые волосы сбились на бок, нижняя губа дрожала.

- Ну-ну, - угрюмо сказал парень. - Чё, красавица, выйдем, поговорим.

- Чего надо? - спросила я.

- А сама не догадываешься?

- Нет у меня больше денег. Потому и уезжаю. Валите отсюда.

Парень наклонился ко мне. Изо рта у него воняло.

- А счас проверим. И деньги, и вещи. И паспорт. Наташкин паспорт ты взяла, овца?

Я огляделась. На вокзале должна быть милиция. Или полиция, как их там сейчас… Но никого не было. У закрытого киоска возилась  со своими котомками толстая бабка. На скамейке, поджав ноги, спал поддатый мужичок. Даже Дашу не было видно за стеклянными дверями буфета.

- Я не брала паспорт.

- Да? А кто брал? - взвизгнула Наташа.

- Откуда я знаю? Следить за документами надо.

- Это она взяла, точно она. - Наташа говорила нервно, дёргая парня за рукав.

- Пошли, - приказал тот и потянул меня за руку.

- Руки убери! - громко сказала я.

- Рот закрой! - зашипел он. - Ты, сикуха, дерзкая что ли, такая? Давай, ори! Твои-то документы где, а? У Гели оставила? А чё сбежала-то? Может, это ты Яглову кончила? Пошли, сказал. Отдашь что надо и вали, больно ты нужна кому.

- Пошли. - сказала я.

Мои вещи лежали в буфете. Наташкин паспорт и деньги - во внутреннем кармане куртки. Мы вышли на улицу. О стены вокзала колотился холодный ветер. Я шла впереди, пока мы не зашли за угол здания. Туда не падал свет от прожектора. Нас как будто проглотила тьма.

- У меня нет ни паспорта, ни денег,- сказала я, повернувшись. - Последние деньги отдала Геле. Твой паспорт отдала твоей матери, можешь её спросить. Своего у меня нет. А теперь поговорим. Как тебя зовут? - спросила я у парня.

- Познакомишься счас, - ответил тот и замахнулся, чтобы ударить.

Я резко присела, и кулак просвистел над головой. Прыгнув в сторону, я толкнула Наташу. Она взвизгнула. Парень кинулся на меня и бросил в снег. Я думала, он ударит, но вместо этого он навалился сверху и схватил меня рукой за горло. Воняло от него непереносимо. Выпростав одну руку, я вцепилась ему в грязные волосы.

И ярость захлестнула снова.  Не контролируя уже ничего, я вытянула голову и впилась зубами ему в щёку. Кислый вкус небритой кожи тут же сменился на металлический и горячий - крови. Хватка ослабла, и этого хватило, чтобы вырваться. Жгучая боль обожгла бок - Наташка ударила ногой, потом ещё раз. Не помня себя от злости, я вскочила и кинулась на неё.

Убью. Я убью их!

Парень снова замахнулся. Но не успел. Заорав, я сама кинулась на него, нырнула вниз, схватила за ногу, уронила, извернулась и стиснула руками кадык.

- Ааа! - закричала Наташка. - Белый!

Она налетела на меня и снова пнула ногой. Сообразив, что толку от этого мало, кинулась сзади  и попыталась оторвать мои руки. Это ей почти удалось. И через секунду мы сплелись в один дерущийся клубок. Я рычала, кусалась и впивалась в кого-то ногтями. Наташка не переставала верещать. Кто-то врезал мне по скуле. Потом я поняла, что народу стало больше. Кто-то кричал густым басом.

Меня оттащили и поставили на снег. Во рту была кровь, и я сплюнула.

- В отделение всех. - устало сказал мужской голос.

С трудом отдышавшись, я увидела двух людей в форме и Дашу за их спинами. Нас вывели на свет. Наташка всё ещё подвывала.

- Заткнись, достала, ты, конченая! - сказал ей грязный парень, закрывая щёку ладонями.

Я шла по платформе и снова думала - зачем? Паспорт, деньги, жизнь, два обкуренных придурка…

У поворота я задержалась на долю секунды - ровно настолько, чтобы незаметно кинуть в сугроб чужой паспорт с такой удобной фотографией.

Острый снег бил в глаза и тут же таял на лице. Из-за этого я почти ничего не видела.

А когда наконец проморгалась, то застыла и раскрыла рот.

По платформе навстречу нам, пригибая голову от ветра и сунув руки в карманы, быстро шагал Герман.

- Обалдеть, - сказал он. - Что это с тобой? Что случилось?

- Драка, – отрезал человек в форме и толкнул меня ко входу в вокзал. - Вы кто будете?

- Брат. Вот её брат.

- Проходите. Ваши документы.

Герман вытащил и открыл паспорт.

- Так. Её документы.

- Да у неё ещё паспорта нет. Ну что, добегалась?

Я по-прежнему стояла, будто лом проглотила. Во рту скопился металлический вкус, и хотелось сплюнуть.

- Вы чего молчите? Это ваш брат?

Я только кивнула.

- Она у нас известная истеричка, - заявил Герман. - Как что - так из дому вон. Что, вляпалась? Молодец! Товарищ капитан, отпустите её. Вы же видите, она маленькая. Бестолочь, что с неё возьмёшь!