Не к ночи будь помянута. Часть 2.

Февраль

1

Время шло, а мышка не оживала. Я понятия не имел, какого чёрта мы вообще тут ловим. Семь вечера, давно пора по домам, и мышь, ясное дело, дохлее дохлого. Я нетерпеливо завозился на стуле.

- Э, нет, смотри, сейчас будет, - сказал Маврин.

Я вздохнул и посмотрел на часы. Егор дёрнул меня за рукав.

И тут началось.

Пережив все выкрутасы карманного северного сияния, юный грызун кинулся улепётывать по столу. Я не растерялся и накрыл его контейнером.

- Ну как? - поинтересовался Егор.

По тону было видно, что он напрашивается на громкие и продолжительные аплодисменты.

- Откуда я знаю? - сказал я. - Просто вижу, что всё пошло не так. Наверное, ты что-то усовершенствовал. Я угадал?

- Усовершенствовал?! Да я всё с ног на голову поставил! Ты чего, вообще не врубаешься? Одна мышка оживила другую! Одна, понимаешь? Не две, не три.

Я кивнул.

- Это же всё меняет. А теперь подумай и скажи - почему?

Я начал думать. В голову ничего не лезло. Впрочем, я посчитал, что мне особо и напрягаться незачем. Сам сейчас расскажет, никуда не денется.

- Какой номер был у мыши? - спросил Маврин.

- Двадцать шесть. Вроде бы.

- Да. А мышка двадцать шесть у нас…

- Ох!  - наконец-то вырвалось у меня.

Егор потёр руки.

- Вот именно. Возвращённая, брат! Вот так-то!

- "Возвращённая"? Это так теперь называется?

- Ну да. Это я придумал.

- Постой. Значит, если оживить или, по-твоему, возвратить одно животное, то оно будет в этом смысле сильнее?

- Я бы сказал - действеннее. КПД выше. Потерь меньше. И как только это мне в голову раньше не приходило?

- Ты за этим меня звал тогда, ночью? - спросил я.

- Нет. Не за этим.

Маврин сразу помрачнел.

- Нужна была помощь. Ладно, проехали. Ещё хочу предупредить. Может, конечно, и зря я панику навожу, но… В общем, не болтай, понял? К тебе может обратиться кто-нибудь, не доверяй никому.

Я кивнул и не стал ни о чём спрашивать. Такие вещи он мог бы и не говорить.

- Теперь касательно твоей постоялицы, - перевёл он разговор в русло, которого я избегал весь вечер. - Как она?

Ада чувствовала себя хорошо. Уж, по крайней мере, куда лучше, чем в первые дни приезда.

Первую неделю я не отходил от неё. Меня настолько перепугал её внезапный нервный срыв, а потом болезнь, что я боялся не то что поехать на работу или учёбу, а даже лишний раз выйти на двор по нужде. 

Но время шло. По ночам никто не кричал. Ада выглядела отдохнувшей и спокойной. Мы начали выезжать в город, где неспешно ходили по улицам, иногда забредая погреться в магазины или кафе.

Я давно уже понял, что после того, как она выговорится, ей становится легче. Главное, не надо её торопить. Когда человек всю жизнь тащит на себе непосильный груз, не так-то это просто - взять да сбросить.

Ещё я боялся сделать или сказать что-нибудь не то и не так. Меня то и дело накрывала неловкая оторопь и, прежде чем что-то ляпнуть, приходилось несколько раз незаметно вдохнуть и выдохнуть.

А потом Ада принялась осторожно выставлять меня из дому. Это, конечно, было правильно. Если на работу ещё можно было забить и потихонечку паразитировать на Егоре, то с учёбой начались сплошные тёрки и, прогуляй я ещё одну неделю, неприятностей была бы полная куча.

В первый день я звонил домой, наверное, раз сто, но постепенно успокоился. Сегодня, например, позвонил всего-то раз пять.

- Да нормально, - ответил я Егору как можно небрежнее. - Отъедается, отсыпается,  ведёт себя хорошо, книжки читает.

- Температура больше не поднималась?

- Нет.

- Что-нибудь рассказывает? Где жила, что делала?

- С ней особо не разговоришься, но кое-что узнал. Где-то техничкой подрабатывала, потом в неприятности влипла. Кстати, а как ей теперь с документами? Ты вроде раньше говорил, что это проблема решаемая.

- Пусть ждёт и не бегает больше никуда. Мне бы с ней поговорить как-нибудь.

- Пусть успокоится сначала. Думаешь, она к тебе с объятьями  кинется? - Тут я решил быстро свернуть одну тему на другую, более актуальную. - Слушай, а мне вот всегда любопытно было… раз уж она без паспорта. Документы сделать… это всё-таки…

- Преступление? Это как посмотреть. Если документ подделывать, то, конечно, да. Но лично я чту уголовный кодекс.

- Я не понял сейчас. А как же тогда?

- Всё просто. Мы дадим Вороновой настоящий паспорт настоящего человека, у которого была настоящая биография - время и место рождения, прописка, возможно, даже семья. И, естественно, имя-фамилия-отчество. Абсолютно реальная гражданка нашей до неприличия необъятной родины. Но у документа будет одна маленькая несущественная деталь: он будет подпорчен. Мало ли что может приключиться с документом. Вот я как-то раз уронил паспорт в банку с масляной краской, и ничего! Пошёл в паспортный стол, там надо мной, конечно, поржали, и пришлось денежку заплатить, но всё очень просто решилось. Одна неделя, и пожалуйста - совершенно новая книжечка. Ты понял, про что я говорю?

- Фотография.

- Вот именно. Дело немного осложняется тем, что в паспортном столе хранятся копии. Но паспорта ведь не каждый год делают. Человек меняется, толстеет, худеет, тем более в столь нежном возрасте. Можно подстричь, подкрасить, попросить щёки надуть, да мало ли.

- Это всё просто замечательно, но кто в здравом уме тебе документы отдаст?

- В здравом - никто.

- Только не говори, что ты грабишь психов.

Маврин рассмеялся.

- Всё гораздо проще. Никого я не граблю. Ты правильно говоришь - подделка документов - преступление. Но посмотри на это дело с другой стороны. Мы подделаем человека, а не документ. Только и всего. Понятно?