Не пиши мне о любви

Не пиши мне о любви

Вторая четверть только началась, а мне уже хочется выть. С класса, наверное, шестого я, чтоб не помереть от скуки прямо на уроке, развлекала себя тем, что загибала пальцы, отсчитывая, сколько ещё осталось лет до окончания школы, мечтала, надеялась, строила планы.

Шестой класс, например, я просто хотела закончить не хуже, чем пятый, а для этого надо было сильно постараться и исправить семёрку по математике хотя бы на восьмёрку, и подтянуть английский. В седьмом мне исполнялось тринадцать, и я надеялась, что у меня наконец-то начнёт расти грудь – в то, что она вырастет раньше, с моей комплекцией надеяться не приходилось. Когда я перейду в восьмой, провожу старшего брата в армию — Олегу почему-то ужасно хотелось, как он выражался, «пройти эту школу жизни». После девятого я навсегда распрощаюсь с музыкалкой и получу в подарок айфон. В десятом я намеревалась стать достаточно взрослой и привлекательной, чтобы мальчики штабелями ложились у моих ног и умоляли сходить с ними на свидание. Ну а после одиннадцатого я бы просто показала своей школе средний палец и уже больше никогда бы сюда не возвращалась. Даже на порог. Даже в школьный двор — ни ногой. Да сюда вообще ближе, чем на расстояние выстрела, лучше не приближаться, ага.

Ну, в общем, у меня было чем заняться на уроках в шестом классе. А после в седьмом, в восьмом и в девятом. И даже немного в десятом… А сейчас, когда до выпускного осталось всего ничего — считай, три четверти пальца — и что-то планировать эдакое уже просто смешно и бессмысленно, остаётся лишь глазеть в окно на дрожащие на промозглом ноябрьском ветру берёзки, мчавшиеся по своим делам иномарки и на редких прохожих, кутающихся в шарфы и шапки. И ждать, пока время минута за минутой, день за днём, месяц за месяцем превратит меня из обычной одиннадцатиклассницы в студентку. То есть, если верить тёте Алине, которая старше меня всего на десять лет и которую я привыкла называть просто по имени, — стану человеком свободным, независимым, счастливым и по большей мере даже беззаботным. Ну, это её точные слова. Хотелось бы, конечно, ей верить, но там посмотрим.

Тут я резко поворачиваю голову вправо. Ага, так и есть! Этот чудик за предпоследней партой тут же отводит глаза, делая вид, что списывает в свою тетрадь ту дребедень, которую учитель мелом наносит на многострадальную доску. Какое-то время я продолжаю на него смотреть, не без некоторого даже удовольствия подмечая, как он медленно заливается краской, как ёрзает на своём стуле, как бросает на меня взгляд — и тут же снова отводит. Двое придурков позади меня — Жуков и Петров — начинают хихикать. Детский сад, а не выпускной класс.

— Пожалуйста, потише! Вы мешаете мне слушать учителя, — я говорю достаточно громко для того, чтобы Сергей Сергеевич меня услышал.

Но Сергей Сергеевич делает вид, будто всё окей, а Жуков с Петровым ржут всё громче. Я закатываю глаза и возвращаюсь к уроку. Слава Богу, он скоро закончится.

Что самое интересное, всё, о чём я мечтала на уроках с шестого по одиннадцатый класс, сбылось. Наверное, потому что по большей мере я не мечтаю, а ставлю перед собой реальные цели. И достигаю их. Но вот, гм, со штабелями мальчиков как-то не сложилось до сих пор. А целая четверть уже позади. И дело не в том, что я какая-то страшная или занудная. Нет, девушка я очень даже интересная, мне все это говорят, но…

Но кто в нашей школе достоин того, чтобы пойти со мной на свидание? В школе, где учатся либо одни дебилы вроде Петрова и Жукова, либо ботаны наподобие Курочкина и Кошелькова? А кроме школы я практически нигде не бываю. Только у репетиторов по английскому и математике. Ну, ещё выхожу в супермаркет, езжу в метро и брожу по улицам. Но это не те места, где бы я хотела познакомиться с парнем. Библиотеки, выставки современного искусства, кинотеатры, аквапарки?.. Ну да, разбежалась. По библиотекам и музеям ходят мальчики вроде Курочкина (если вообще нос от компьютера отрывают), а по кинотеатрам и аквапаркам — Петровы и Жуковы. Оно мне надо? Правильно — нет.

А как насчёт того чудака, который пялится на меня на уроках? Золотарёв хоть и не дебил, и не ботан, но если он будет продолжать на меня просто пялиться, то вскоре пополнит ряды первых — то есть дебилов.

Я не уверена, что готова сказать ему «да». Скорее, мне будет интересна его реакция, когда я отвечу «нет». Но вся беда в том, что он ничего мне и не предлагает!

Геометрия оказалась на сегодня последней. Я быстренько побросала свои вещи в сумку и в числе первых подскочила к вешалке в углу класса, где у нас разноцветной копной громоздились куртки двадцати восьми бедолаг, которым суждено отсидеть непомерно большой срок за этими партами. Ворам и угонщикам и то дают меньше.

Золотарёв сидел в метре от моей курточки, и мы едва не столкнулись с ним носами. В отличие от него я не страдала идиотизмом и могла, не покраснев, взглянуть ему прямо в глаза. Интересно, когда ему хватит смелости признаться, что я ему нравлюсь? И хватит ли вообще? В классе, похоже, уже ни для кого не секрет, что Золотарёв по мне сохнет. Не самой же спрашивать первой, в самом деле!.. Интересно, как бы это выглядело со стороны? «Привет, Золотарёв, извини, конечно, но мне уже второй месяц не даёт покоя вопрос, не нравлюсь ли я тебе, случаем?»

Я надела и застегнула куртку, не сводя с него глаз. Надеюсь, мой взгляд источал вызов, а не что-нибудь ещё. Стоявший от меня на расстоянии вытянутой руки одноклассник, то краснея, то бледнея, тоже застегнул замок-молнию на своей, при этом едва не прищемив ею кончик своего подбородка. Поморгал, кашлянул, улыбнулся, вздохнул. Мда-а-а. Сколько очков этот чудак уже проиграл мне в гляделки?