Не по правилам

- 4 -

Дома первым делом я вычистила обувь и искупалась сама – казалось, вода смывает неприятные эмоции и воспоминания, пусть не все, но какую-то часть. Плакать уже не хотелось. Наверное, я выплакала все слёзы в автобусе, а сидеть в одиночестве в своей комнате было невмоготу, и весь вечер я провела с семьёй. Даже на подготовку к семинару по культурологии забила. Налепила с мамой на кухне пельменей, помогла Стасу с домашкой, посмотрела с папой новости по телевизору. А потом мы все вместе играли в лото, и я даже выиграла.

Ни маме, ни папе я ни словом не обмолвилась о том, что за последние пару дней успела обзавестись парнем и поссориться с ним, а те если и заподозрили что-то неладное, то не подали виду. От общения с родными мне стало легче. Все страхи и обиды медленно, но верно отходили на второй план, а негативные эмоции испарялись, как испаряется роса под солнечными лучами.

Но едва я осталась одна, снова накатила тоска. «Если ты соглашаешься на свидание, будь добра, играй по правилам», – раз за разом звучало в голове голосом Игоря.

Может, я не права? Может, действительно живу не в той вселенной? Может, многое упускаю?

Но в следующий миг вспоминаю слова Лили Коноваловой, вспоминаю и о том, как быстро закончились их отношения с Игорем, и спрашиваю себя: где были мои хвалёные мозги, когда я соглашалась сходить с ним в кино? Или они включаются только тогда, когда дело касается алгебры с физикой?

Вздохнув, я взяла в руки телефон, чтобы убедиться: пропущенных от Игоря нет. Зашла в соцсеть. Он был онлайн. Но непрочитанные сообщения висели только в групповом чате. Ну и прекрасно. Если Ситников надумает мириться, я ещё подумаю, нужно ли мне это.

Взгляд невольно зацепился за альбом с прошлогодними фото. Не знаю, зачем я его открыла. Игоря там не было и быть не могло, да и видеть его сейчас хотелось меньше всего, а вот на многих фото был Димка.

До сих пор я никому не говорила о том, что произошло накануне нашей с Димой Наумовым поездкой на третий тур олимпиады. А произошёл у меня пренеприятнейший разговор с Еленой Емельяновной.

Елена Емельяновна была нашим преподавателем по физике, учителем от Бога. Она преподавала точные науки ещё у меня в школе и из года в год её ученики занимали призовые места на городских и областных олимпиадах, поступали в вузы на физмат, мы с Наташей тоже пошли по их стопам – окончили школу с золотыми медалями, поступили в колледж, продолжали участвовать в олимпиадах, научно-практических конференциях, семинарах, конкурсах. И тем удивительнее было слышать от любимой учительницы такие слова!..

В общем, Елена Емельяновна вызвала меня к себе в кабинет. Всё началось вроде бы неплохо, однако чуть ли не с первой фразы я заподозрила подвох.

– Заходи, Наденька, присаживайся. В аудитории порядок навела?

– Да, Елена Емельяновна, – кивнула я. Несмотря на то, что сегодня дежурными были Костик и Сёмка, Елена Емельяновна любила, когда прибирались девочки.

Преподаватель поблагодарила меня за исполнительность и добавила, что у меня приличный багаж знаний, усидчивость, которой можно позавидовать, потрясающая работоспособность и бла-бла-бла, но мой потолок – это должность учительницы математики в одной из мелкореченских школ.

– А что плохого в этой должности? – мне стало обидно. – Или я что-то не так делаю? Дайте мне дополнительное задание, я наверстаю упущенное!

– Дело в том, что ты не совсем понимаешь, в чём твоё истинное предназначение, Наденька. Я к чему это всё говорю? – спросила учитель и сама ответила на свой вопрос: – Дай Диме Наумову шанс. Он парень, ему нужнее.

– Не пойму, чего вы от меня хотите?

– Чего хочу? – переспросила Елена Емельяновна. – Не пойми меня неправильно, я желаю тебе лучшей жизни, чем была, к примеру, у меня, но… Если поедешь-таки на третий тур олимпиады, сделай пару ошибок в задании. Тебе будет несложно, а парню – радость.

– Ах, радость?! А мне, значит, несложно?! – захлебнулась от гнева я. – Знаете, что? Я не собираюсь упрощать жизнь мальчишкам за собственный счёт. Я за честную конкуренцию!

Лицо у Елены Емельяновны пошло красными пятнами, а я в сердцах дверью хлопнула. Потом, конечно, совесть меня замучила и я извинилась, на что Елена Емельяновна лишь отмахнулась, мол, знаю я тебя, Свиридова, всё равно сделаешь по-своему. Нет, портить зачётку четвёркой она мне не стала, но неприятный осадок всё равно остался…

А потом мы с Димкой поехали на олимпиаду. Задания были не из лёгких, я знатно перенервничала, плюс ко всему у меня был первый день менструации и после, маясь в холле автовокзала в ожидании обратного рейса, мы с Димкой смотрели шортсы. Нам попалось одно занимательное видео о химии поцелуев и мы поспорили, действительно ли один простой поцелуй способен выработать кучу гормонов, улучшить настроение, спасти от депрессии, снизить риск инфаркта и прочее.

– А чего спорить, давай проведём полевой эксперимент, – с бесстрастием настоящего учёного предложил Димка.

– На себе, что ли? – фыркнула я.

– Почему бы и не на себе? – пожал плечом Наумов. – Заодно проверим, можно ли влюбиться из-за одного поцелуя.

– То есть докажем несостоятельность данной теории, – уточнила я.

– Или обратное.

Почему-то в тот момент Димкино предложение не показалось мне оскорбительным или неприемлемым. Мне хотелось попробовать. Почему бы и нет? В конце концов, я уже студентка колледжа, а до сих пор не целованная.

Димка подался вперёд, и я впервые поразилась тому, насколько красивы и необычны у него глаза – серые с зелёными крапинками. Пока я размышляла, отчего так получилось, что я до сих пор не определила цвет глаз у человека, с которым проучилась бок о бок полгода и с которым в школьные годы постоянно сталкивалась на городских олимпиадах, почувствовала его мягкие губы на своих губах. Цель эксперимента тотчас забылась и дальше всё происходило как во сне. Глаза закрылись сами собой, и я ответила на поцелуй. Я читала художественную и научную литературу о том, как всё это происходит, но собственные ощущения оказались намного ярче, нежели я себе это представляла. По коже побежали мурашки и сконцентрировались где-то внизу живота, стянув там всё в жгучий узел, в голове же, напротив, сделалось очень легко, мысли замедлились и растворились в одной-единственной: «Всё не так уж и плохо, как могло было быть»…