Не по правилам

- 5 -

В колледж я шла с теплившейся в душе надеждой, что в этом мире далеко не всё потеряно и Игорь пересмотрел некоторые взгляды на жизнь. Утром вообще на многое смотришь по-другому, не так, как вчера.

Ветра не было, но воздух ещё по-зимнему морозный. По безоблачному небу летел самолёт, оставляя за собой след в виде двух длинных белых полос.

По аллеям шагали люди – основная масса направлялась в сторону автобусной остановки, поворачивая налево от площадки с фонтаном, меньшая часть – направо, к нам, в колледж. Родители с детьми, стайки подружек-хохотушек, угрюмые подростки с наушниками в ушах, строгие собранные преподаватели… Женщину в сером пуховике, светлой вязаной шапке и с неизменной оранжевой сумкой через плечо я увидела издалека. Я помнила эту сумку с класса, наверное, восьмого. Конечно, у неё имелись и другие сумки, но эта была самой запоминающейся.

Я поспешила ей навстречу.

– Елена Емельяновна! Доброе утро!

Она чуть улыбнулась, увидев меня. В свете утра Елена Емельяновна выглядела ещё старше, чем была на самом деле.

– Здравствуй, Надя.

После того случая она больше не называла меня Наденькой, но я это пережила.

– Я хотела сказать, что очень рада, – сказала я, приноравливаясь к небыстрому шагу Елены Емельяновны, – то есть рада вся наша группа, что в этом году на «Учителя года» едете вы.

– Это было решение Алексея Константиновича, весь педколлектив его поддержал, – поджала губы она. Я не перебивала. Ждала, что она добавит что-то ещё. И она добавила: – Ну в самом деле, я же не могу оставить колледж, в котором проработала без малого тридцать лет, без награды!..

– Конечно, Елена Емельяновна, – кивнула я. – Мы все желаем вам победы.

– Спасибо… Наденька.

День начался замечательно. Таким он и должен продлиться до самого вечера!

Мы готовились к первой паре, когда Игорь появился в аудитории с букетом кремовых роз. Я видела только розы. Розы – и его ослепительную улыбку. Он остановился в двух шагах от меня. Казалось, замерли все, кто был в помещении.

– Привет, – поздоровался Игорь, продолжая улыбаться во все тридцать два.

– Привет, – прошептала я, – какие красивые!

– Это для самой красивой девушки в группе!

Боже, как это мило!.. А ведь в глубине души я знала, что он попросит прощения!

– Спасибо! Мне ещё никто таких не дарил! – Я протянула руки к цветам.

– А это не тебе, Свиридова, – во всеуслышание объявил Игорь, разрезав звенящую тишину напополам. – Я же сказал: для самой красивой девушки в классе. Лиля, возьми, это тебе! Давай начнём всё сначала?

Казалось, мир раскололся, словно хрупкий лёд под ногами, и я моментально ушла под воду с головой, даже опомниться не успела. Дыхание спёрло, в ушах зашумело, паника зашкалила. Хотелось сорваться с места, убежать из аудитории и больше никогда-никогда не видеть никого из одногруппников. Но я не могла сдвинуться с места – ноги приросли к полу.

Зато зашевелились невольные зрители моего позора.

– Я знала, что ты негодяй, Ситников, но не до такой же степени! – услышала я возмущённый голос Лили Коноваловой.

– Дима, не надо! – выкрикнуло одновременно несколько голосов.

В Ситникова будто авто на полной скорости влетело. Розы рассыпались по дощатому полу, и по ним, сминая полураспустившиеся кремовые бутоны, катались Наумов и Ситников. Я плохо понимала, что происходит.

– Надюш, ты как? – Наташа обняла меня за плечи и усадила на стул.

Я хотела что-то сказать, но не выходило ни слова.

– Что здесь происходит?! – строгий голос куратора раздался как гром среди ясного неба. Она стояла в дверях и глаза её метали молнии.

Дима нехотя отпустил Игоря, поправил свитер. Оба были помятые, взлохмаченные, с прилипшими к волосам и одежде лепестками роз. У Ситникова саднила губа.

Девочки пытались объяснить Ольге Фёдоровне суть происшествия, но она резко сказала:

– Ко мне в кабинет. Оба. Немедленно. Дежурные, приведите класс в порядок.

И ушла.

За ней, не глядя ни на кого, вышли и Наумов с Ситниковым. А Лиля Коновалова бросилась к венику с совком несмотря на то, что дежурной сегодня была вовсе не она.

– Димка правильно поступил, – подал голос Витька. – Новенький заслужил. Я ему сам на перемене выскажу всё, что о нём думаю. – Он сжал кулаки. – Давно пора.

– Витя, держи хоть ты себя в руках! – не удержалась Наташа.

Костик подёргал себя за чёлку. Держу пари, он, как и Юрка, острижёт её сегодня же.

– Дима молодец! – поддержала Лиза Леонова, самая высокая девочка в группе.

– Жалко его! – протянула Сонька. – Директор за драки исключает из колледжа. Помните, в прошлом году Мухина за два месяца до госов выгнали?

В нашем колледже испокон веков было принято чтить устав. Конфликтные ученики здесь надолго не задерживались. Очень жаль, если вместе с Игорем из колледжа вылетит и Дима.

Но какое мне до всего этого дело?! Почему в эту минуту я думаю о других, а не о себе?!

Я вдруг сорвалась с места, не видя никого и ничего вокруг, на что-то наткнулась, ударилась бедром и вылетела из аудитории.

– Надя! Надя, постой! – кто-то кричал. Кажется, Наташа.

– Свиридова! Надя! Что случилось? – раздалось недоуменное рядом. Похоже на голос Веры Павловны, учительницы русского и литературы.

Я не ответила ей, даже не остановилась. Побежала прямиком в гардероб, схватила с вешалки куртку и, едва не налетев на уборщицу тётю Клаву, выскочила на крыльцо. Слёзы душили меня.

Это конец. Самый настоящий. Такого я точно не переживу...

* * *

– На пути к истинному счастью можно не раз разбить себе сердце, – философски заметила мама, – такова жизнь. Но тем больше мы будем ценить своё выстраданное счастье и беречь его.

Я задумалась.

– Кажется, я начинаю понимать, – протянула я. – Но, знаешь, моё сердце не разбито. Пострадали только гордость и чувство собственного достоинства.