Не позже чем "завтра"

Размер шрифта: - +

Шестое Июня

Наконец настал это день.

День «письма».

Первый месяц лета пророчил мне весёлые каникулы в лагере «Выпускников». Каждый закончивший Школу Искусств и её филиал по всему миру должен был провести почти всё лето в маленьком городке за «Тремя Песочными Холмами».

Окончить школу, я мечтала ещё в «старших классах», а когда стала первой выпускницей с золотой медалью Мастера Искусств. Мама и отчим были рады до последнего. Последним был тот момент, когда мама вновь повторила заученную фразу на мой вопрос о поездке к отцу: «Марина, он умер. У тебя новый папа. Серёжа может отвести тебя к бабушке Лие». Больше всего меня раздражала единственная положительная эмоция на лице матери, когда она говорила о папе. Благодарность за не провозглашение имени бывшего мужа. Иногда, мне кажется, не будь меня, мама стёрла из своей головы все воспоминания о нём. Пока есть мелькающая перед её лицом я, она будет помнить. Но время идёт, а мама полюбила другого и родила ему сына.

Младший Ди был очень милым младенцем, но купаясь в роскоши и любви родителей, вырос эгоистом. Может мы и похожи внешне, но никто не замечает между нами «нити напряжения», между всеми нами. Ди перенял почти весь лексикон Серёжи, от этого став жадным во внимании и чертовски сильным бабником. Недавно ему стукнуло четырнадцать,  ему сделали модную стрижку и теперь его виски были выбриты в виде трёх аккуратных  полосок, а новый имидж в одежде слегка подчёркивающий серый цвет глаз, поражал своей «топовостью». Все девушки были в восхищении, а он купался в их эмоциях. Лишь я чувствовала к «крутому Ди» лишённые положительных сторон эмоции. Я жила своей жизнью, а он своей. Пока никто не переходил границу, я не показывала свой характер, а он явное пренебрежение. Все были счастливы.

Спокойно закончив школу и отдав маме Медаль Мастера Искусств, ждала долгожданного письма на свой рейс «свободы». Серёжа до сих пор возмущался над моим желанием избавиться от их внимания и укатить «в дремучую дыру без вай-фая».

Но что поделаешь, если такова моя сущность. Может это из-за странного разящего всё на своём пути чувства идущего от сердца жарким пламене, а может мне просто всё осточертело.

 С самого «начала» мы жили в Лилле, красивый городок среди двух долин, «зелёной и серой». «Зелёная» долина отличалась от «серой» лишь тем, что была живой. «Серая» долина, а в народе «мёртвая», славилась своими серыми землями без каких либо намёков на растительные организмы.    Лилленцам, т.е. жителям Лилля, строго запрещалось ходить в какую либо из этих долин. Считалось, что на «зелёных землях» живут духи или просто нечистые силы матушки природы. На «зелёных» же, жили тёмные колдуны, которые одним словом могли проклясть до двадцатого каления, а то и дальше.  Глупый запрет обосновался лишь сказаниями старого народа и староверами,  так же и законом Мэра Валерия Александрова.

 В меру подросткового максимализма, как ни странно, никто не торопился нарушать легенду и пробираться в долины, так думают староверы. Но я же не ради этого долгое время заседала в большой библиотеке, читая «большую книжку сказок на ночь». Об этом знали только входящие в клуб весёлых и находчивых. То есть, почти всё подростковое поколение.   Джуди, так зовут единственную девушку, которая решилась выделиться в этом богом забытом месте. Синеволосая Джуди стала моей не то чтобы лучшей, но подругой точно. На пару с ней мы и закончили «школу семи кругов ада», как называл её наш клуб, и ждали долгожданных повесток в никуда.

 И вот оно.

Свершилось.

Письмо пришло, ровно в пять утра, когда солнце едва вставало, а «любимый братишка» отсыпался от ночных гуляний. Перспектива  того что кто-то из семьи мог стащить моё письмо долго настораживала, но где наша не пропадала. Всю ночь не сомкнув глаз, я ждала своего персонального билетика на рейс под названием «свобода для Марины».

 Как и положено мне, я забралась на мягкий диванчик стоящий прямо у окна в пол и читала очередной «слезливый роман» про всю такую несчастную главную героиню и сильного на белом унитазе прынца.  Моя комната сама по себе не была девчачьей как таковой, всё было просто и лаконично. Я не любила вывешивать она показ свои рисунки или показывать всем достижения в науках. Всегда считала, что грамоты нужны только маме, для меня они были равноценны простым листам А4. Как бы то ни было, но из всей лаконичности выделялась только маленькая серая фотография в блестящей рамочке сделанной мной в шесть лет. На ней была весело смеющаяся мама, которую обнимал, нежно улыбаясь ей же папа, и как без этого, измазанная в шоколаде посерединке я. Очень грустно, что мама предпочла другого папе, но это уже далеко в прошлом.

«Так сошлись звёзды» - когда-то сказала бабушка Лие. Из всех родственников за пределами Лилле, она была единственной. Все остальные либо жили здесь, либо на том свете. Я никого и не знала, кроме мамы Серёжи. Мама никогда не говорила о своей семье, она даже фотографии все сожгла в камине, когда забрала меня сюда.

Возвращаясь из грустных воспоминаний об отце и нашей дружной в прошлом семье, я и не заметила по началу, что у входной двери нашего дома лежал желтоватый конверт с печатью Школы Искусств.

Когда только успел? Ведь местный почтальон ещё тот лентяй и самородок со своим философским пофигизмом, никогда не доставлял почту вовремя.

 

 

 



Дария Бобровская

Отредактировано: 16.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться