Не предавай меня

Часть XI

На обратной дороге из "Просперо" я заехала в прокат и сдала машину. Потом вернулась домой. Надо было начинать укладывать вещи. Часть из них я собиралась отвезти завтра к родителям. Но у меня совершенно не было сил. И тогда я решила оставить это дело на утро. Упакуюсь, вызову такси и поеду к родным. Расскажу им об отъезде, оставлю коробки, Марсика и отправлюсь на вокзал. Вполне нормальный план.

Только до вечера оставалось ещё достаточно времени, а тратить его на бессмысленные сожаления и тягостные раздумья мне не хотелось. Я уже решилась пойти к соседке, чтобы скоротать время, как вдруг раздался звонок в дверь. Заглянув в глазок, я отпрянула. Неужели с меня недостаточно этого кошмара?

Прислонившись к стене в коридоре, я слушала настойчивую трель. А потом всё-таки открыла.

— Сашенька, дорогая, пожалуйста, не прогоняй меня, — Галина Станиславовна стояла на пороге с нелепым тортом в руках и умоляюще смотрела на меня. — Деточка, больше не буду никогда тебя беспокоить. Мне очень нужно попросить прощения. Я ненадолго тебя задержу.

— Ладно, проходите, — обречённо пробормотала я и посторонилась. Моя гостья разулась и прошла на кухню. Водрузила торт на стол, растерянно огляделась и втиснулась на диванчик у стены.

Я включила чайник, потом достала чашки с блюдцами. И подумала, что мой последний вечер в этом городе будет похож на театр абсурда. Пока я заваривала чай, женщина распаковала и нарезала свой торт. Два куска положила мне на тарелку, один себе. В это время на кухню пришёл Марсик.

— Какая славная кошечка, — просюсюкала Галина Станиславовна и потянулась к зверю. Тот отпрянул от неё, как ужаленный.

— Это кот, — сообщила я, подхватила его и посадила к себе на колени.

— Очень милый, — фальшиво пробормотала женщина. Пригубила чай, поковырялась ложкой в торте и подняла на меня глаза.

— Сашенька, я очень тебе признательна! Ты поступила благородно, не рассказав Артёму о Грише. Я понимаю, ты сделала это не ради меня и не нуждаешься в моей благодарности. Но я не могла не прийти.

— Что вы сказали Артёму? — задала я интересующий меня вопрос.

— Почти всю правду. Что Гриша был наркоманом. Что это он столкнул Тёму с лестницы и устроил аварию. Что после этого нам пришлось поменять ему документы. Обо всём, кроме одного...

— Понятно. Объясните мне ещё кое-что: откуда Григорий узнал, что я снова копаюсь в давних событиях?

— Он подслушал ваш с Тёмой разговор в коттедже. А потом пришёл ко мне. Мы долго думали, как тебя остановить... — нервно произнесла она и замолчала.

— То есть, вы вместе приняли решение меня убить? — спокойно уточнила я. — Или это вообще была ваша идея?

Галина Станиславовна побледнела и умоляюще воззрилась на меня:

— Прости меня, деточка, я очень виновата перед тобой! Но я так боялась, что Тёмочка узнает про брата, что была сама не своя... — она немного помолчала и тихо спросила: —Ты меня ненавидишь, да?

— Нет. Я не испытываю к вам ненависти, — это было правдой. Женщина вызывала у меня скорее омерзение или гадливость, но точно не ненависть.

— Ты даже торт не ешь... Я понимаю, не хочешь ничего брать из моих рук? — Галина Станиславовна достала платок и промокнула глаза. Чтобы быстрее закончить эту трагикомедию, я пожала плечами и съела кусок приторно-сладкого угощения.

— Солнышко, спасибо! Мне стало гораздо легче, — умилилась моя собеседница. — Давай действительно съедим этот торт, как символическую трубку мира. И забудем ужасные недоразумения между нами. Я больше не держу на тебя зла. Надеюсь, и ты меня простишь...

Я чувствовала себя нелепо и мечтала поскорее избавиться от нежданной гостьи. Чтобы не отвечать на её слова, занялась тортом. Доела первый кусок и потянулась ко второму. В это время Марсик, беспокойно ёрзавший у меня на коленях, вдруг запрыгнул на стол и, неловко повернувшись, спихнул мою тарелку вниз. Я тяжело вздохнула, присела на корточки и стала соскребать остатки бисквита с пола. Галина Станиславовна бросилась мне помогать.

— Деточка, ты посуду мой, а я уж тут сама всё уберу, — она почти насильно вложила мне в руки тарелку и принялась энергично тереть салфеткой пол.

Закончив с посудой, я отошла в сторону и стала вытирать тарелки. А женщина выбросила мусор в ведро и произнесла:

— Спасибо тебе, Сашенька, что пустила меня. Пойду, не буду больше тебе мешать, — она нерешительно глянула на стол и добавила: — Не понравился тебе торт, да? Не смущайся, я не обижусь. Если хочешь, могу забрать его и отдать домработнице.

— Забирайте, — пожала я плечами, желая поскорее остаться одной. Гостья быстро накрыла торт крышкой, засунула в пакет и пошла в прихожую. Оделась, печально улыбнулась мне на прощанье и наконец ушла.

Закрыв дверь, я села на диван и попыталась думать о чём угодно, только не об этом тягостном визите. Марсик вертелся рядом и жалобно мяукал, не давая мне расслабиться. Я сходила на кухню, насыпала ему корма и снова вернулась в зал. Через полчаса меня потянуло в сон. Подумав, что пора идти в спальню, я просто устроилась поудобнее и закрыла глаза.

Разбудил меня Марсик, подпрыгивая на моей груди и душераздирающе мяукая. Я попыталась его согнать и вдруг поняла, что руки плохо слушаются. С трудом приняв вертикальное положение, почувствовала сильное головокружение. К тому же меня тошнило, тело покрылось холодным потом, а руки и ноги противно дрожали. Вспомнив о торте, я хотела сходить на кухню за активированным углём. Но сделала пару шагов и без сил прислонилась к стене в коридоре, пытаясь справиться с отдышкой.

Через некоторое время я вдруг со страхом осознала, что не помню, сколько уже так стою. Мне никак не удавалось сосредоточиться. Сознание будто дробилось на осколки, а дышать становилось всё труднее.



Инна Разина

Отредактировано: 18.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться