Не умирай в одиночку

Размер шрифта: - +

13. Шмель

Свое собственное расследование я решил начать с Евгения Соколова, единственного мужчины в списке жертв. Получив от Кирилла всю информацию, я суммировал ее с тем, что имел сам. Одному на дело ехать не хотелось, поэтому я решил позвонить Юльке. Она с большим энтузиазмом согласилась поехать со мной. Во-первых, явно потому что хотела отвлечься от поганых мыслей о Пашке и Наталье, а во-вторых, потому что сегодня была пятница. По пятницам Юльке было нечего делать и она, как правило, использовала эти дни для халтуры. Иногда она просто филонила, утверждая, что отправилась писать материал. Проверить сие было невозможно, чем Юлька беззастенчиво пользовалась. Забрав Юльку, мы поехали по адресу, где еще недавно проживал погибший Соколов.

Женщина, которая открыла нам двери, напоминала испуганную мокрую курицу, жалкую и пришибленную. Ее взгляд умолял о пощаде, словно мы уже показали ей окровавленный тесак и плаху.

-Здравствуйте, - вымолвила Юлька, слегка прерывающимся голосом. – Мы из газеты по поводу Жени.

Женщина часто-часто закивала головой и посторонилась, пропуская нас внутрь. Юлька бесстрашно вошла первой, я последовал за ней. В прихожей, крохотной и темной, оклеенной обоями под каменную кладку с зелеными побегами дикого винограда, стало невыносимо тесно. Я терпеливо ждал, когда Юлька скинет сапоги и пройдет дальше, в львиный зев гостиной. Разувшись, я двинулся следом.

В гостиной на диване сидела еще одна женщина, по виду постаревшая копия той, что открыла нам двери. Я моргнул, а потом, учуяв какое-то шевеление справа, повернулся в эту сторону. Из дверей, за которыми, по-видимому, скрывалась спальня, вышла еще одна женщина, тоже почти не отличавшаяся от двух других.

Юлька храбро села на диванчик, расстегнула сумочку и вытащила из нее блокнот и диктофон. Действия эти были абсолютной декорацией, так как статью она писать не собиралась. Однако именно ее резкие отрывистые движения словно встряхнули атмосферу этого скорбного жилища. Я пересек комнату и сел в кресло напротив. Открывшая нам женщина села рядом, нервно комкая какую-то серую тряпку. Пожилая дама смотрела нас поверх очков с откровенным недоверием, а стоявшая в дверях женщина равнодушно, без крупицы интереса во взоре.

-Надежда Михайловна, - отчетливо выговаривая каждую букву, обратилась Юлька к сидевшей рядом женщине, - наша газета решила начать собственной расследование…

-Нет, нет, - перебила ее женщина. – Я Ангелина. А Надя… Вот…

Она ткнула пальцем в стоявшую в дверях женщину. Мы с Юлькой переглянулись, а Надежда хмуро кивнула и, поколебавшись, сделала шаг в нашу сторону.

-Пойдемте, я покажу вам его комнату, - глухо сказала она. – Геля, поставь чайник, пожалуйста. Идемте, - махнула она нам рукой и, повернувшись, вошла в ту комнату, из которой показалась незадолго до этого.

Мы последовали за ней. Я чуть заметно пожал плечами, а Юлька, тяжело вздохнула. Разговор предстоял не из легких. С родителями погибших детей всегда тяжело говорить. Особенно, если они были так убиты. Не знаю, что чувствовала Юлька, но я лично всей кожей ощущал растущее с каждой минутой напряжение. Искорки в пять тысяч вольт исходили от Надежды, словно брызги с шерсти отряхивающегося пса, только вот цвет у них был черный, цвета безнадеги и отчаяния.

Комната погибшего Евгения Соколова ничем не отличалась от комнаты любого молодого парня. Разве что колеровка обоев была персикового цвета, не слишком подходящего для парня. Комната из-за этого походила на внутренности коробки от шоколадных конфет и выглядела пошловатой. У стены письменный стол с плоским блином монитора и серыми колонками. На столе мышь и синий коврик, рядом вертящееся кресло. Слева диванчик с вытертой спинкой с рядом ярких подушек и большим лохматым плюшевым медведем белого цвета. На стенах пара плакатов – Мумий Тролль и Кипелов. На книжной полке собрание сочинений Лукьяненко и Перумова, а рядом в рамке фото. На нем была вся семья: Женя в окружении трех женщин. Он прижимался к матери и улыбался с невероятной ехидцей.

-Надежда Михайловна, - вымолвил я, усевшись на диванчик, - мы ведь почти ничего про Женю не знаем. Расскажите нам о нем.

-Зачем? – хмуро и почти враждебно ответила Надежда, грузно плюхнувшись в вертящееся кресло.

-Видите ли, - бросив на меня быстрый взгляд, торопливо выпалила Юлька, - мы затеяли собственное расследование…

-Я это уже слышала, - почти грубо ответила женщина, скрестив на груди руки. – Никому это не нужно, ни милиции, ни вам. Вам бы только статью написать… А на Женечку вам наплевать!

-Вы напрасно так думаете, - мягко возразил я. – Дело отнюдь не в публикации. Милиция действительно не чешется. Но у нас есть кое-какие подозрения и мы должны их проверить.

Женщина нахмурилась, а Юлька настороженно округлила глаза.

-Какие подозрения? – осведомилась Надежда. Юлька обреченно вздохнула и махнула рукой. Надежда перевела взгляд с меня на нее.

-Вы что-то знаете про убийцу? – внезапно захрипевшим голосом произнесла женщина. Я сдвинулся на самый краешек дивана и проникновенно начал, сложив руки на коленях, словно примерный ученик.

-Видите ли, Надежда Михайловна, в нашей области, если вы не в курсе, произошло несколько убийств. Проводя исследования, мы обнаружили, что это серийные убийства. В числе жертв оказался ваш сын.



Георгий Ланской

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться