Не все девочки делают это

2. За неделю до этого.

- ...Обнаглела ты, вот что я хочу тебе сказать! – бушевал отчим. – Другие в твоём возрасте серьёзными делами занимаются, а у тебя всё ещё детство в заднице играет!

- Ну папа, ну это же шанс! – выкрикнула Марьяна, давя злые слёзы.

- Да какой, на хрен, шанс?! – багровел отчим. – Мы с матерью без работы, жрать нечего, а ей платье, видите ли, подавай! На конкурсе петь приспичило! Ты когда повзрослеешь уже?!

- Это моя мечта! Я рождена, чтобы петь! – запальчиво выкрикнула девушка, сжав кулаки и вскинув голову.

            Отец хлопнул себя по лбу, показывая всем видом, какую глупость он услышал. Марьяна всхлипнула, сознавая, как пафосно, «по книжному», звучит для него то, что что для неё естественно, непреложно, драгоценно…

- Рождена? – осклабился отчим. – Ну так заработай себе на мечту, пора уже! Взрослая кобыла, между прочим!

- Сам кобыла! – бессильно топнула ногой дочь и выбежала из кухни, грохнув дверью так, что в буфете звякнула посуда.

- И нечего двери ломать, ты на них ещё не заработала! – донеслось ей вслед.

            Марьяна бросилась на кровать и уткнулась в подушку лицом. Обида её душила.

            Сколько она себя помнила, отчим постоянно упрекал её: лентяйка, певица, нахлебница! – вот так, ставя дело её жизни в один ряд с оскорблениями, и обожал наставительно приговаривать, что он чуть ли не с семи лет работал, а к концу школы уже самостоятельно жил и обеспечивал себя. Иногда ей казалось, что её детство, наполненное музыкой и концертами, отчим воспринимал как личное поражение.

Когда она в четвёртом классе победила на городском вокальном конкурсе и, задыхаясь от счастья, принесла домой красивый диплом и приз – резную деревянную шкатулочку – он даже не взглянул на это и лишь бросил:  «Лучше бы  шить или вязать училась, и то пользы больше было бы!» 

Девочку тогда словно окатило кипятком. Она поняла, что больше никогда в жизни не возьмёт в руки иголку с ниткой или спицы! – хотя вязать ей, в общем-то, нравилось. До этой фразы отчима. После неё Марьяна возненавидела рукоделие и рукодельниц. Недавно связанный первый свой шарфик она затолкала в мусоропровод вместе с мотками шерсти и больше не вязала ни разу. Именно тогда в её жизнь прочно вошёл большой детский хор «Кантилена».

Впрочем, за все десять лет на её выступлениях отчим был от силы раз или два, и то – по настоянию мамы. Хотя перед своими сослуживцами вокальными успехами дочки выпендриться любил… Может, всё же хоть где-то в глубине души гордился?

Девушка перевернулась на спину и закуталась в одеяло. Нет, вряд ли. Эти вечные придирки: «лучше бы борщи варить научилась… лучше бы пол подмела… лучше бы делом полезным занялась! Женщина должна уметь готовить, стирать, убирать! Иначе кому ты нужна такая… певица?» И чем больше было этих попрёков, тем ожесточённее игнорировала Марьяна любую домашнюю работу. Назло ему. И просто потому, что смысл жизни женщины – не только в обслуживании мужчины. И ещё потому, что мама и бабушка успевали всё переделать, когда она была в школе. «У девочки творческая натура, пусть развивается! Наубираться ещё успеет!» - была их позиция. Так что в воспитании и педагогике отчим потерпел полный крах.

В свои неполные девятнадцать Марьяна смотрела на мир сквозь призму музыки, праздника, радости, не желая понимать и не осознавая происходящего вокруг, оберегаемая мамой и бабушкой. Пение для неё было источником наслаждения и убежищем от всех житейских невзгод, в хоровом классе и на сцене Марьяна чувствовала себя по-настоящему! И пока развалившаяся страна и обездоленный народ «крутился», пытаясь выжить, преодолевая страх и беспомощность, - девушка жила в своём идеальном вокальном мире, и, выходя на сцену в составе большого детского хора, а потом и в качестве солистки,  - страстно верила: это то, чему она посвятит свою жизнь!

Музыке она отдавалась всей душой, всем телом, всем существом уходя в звук; ей даже периодически снилась прохладная тяжесть микрофона в руках! 

В музыкальное училище она поступила легко, заранее сделав упор на те предметы, котрые требовались для поступления, и игнорируя отчимовские вопли «Да где ты потом будешь работать? Да куда ты пойдёшь? Да ты знаешь, сколько учителя музыки сейчас в школе получают?» - нет, Марьяна не знала. Да и сам отчим не знал, наверное, но нищета учителей к тому времени уже стала притчей воязыцех. Но сквозь всю эту суетную метель бытовухи она шла, словно йог по пылающим углям, окутанная защищающей аурой своего Предназначения – ибо никакого другого пути для себя не видела и не могла даже допустить.

Только несколько человек могли её по-настоящему понять.

И одному из них надо срочно позвонить…

Марьяна выпростала руку из-под одеяла и сняла трубку с домашнего телефона. Диск набирателя с журчанием закрутился под пальцем, и уже после второго гудка Марьяна услышала томный, расслабленный выдох:

- Аллёуу…

- Расслабься, Лукошникова! – хихикнула Марьяна в трубку. – Это я.

- Ааа, привет! – перешла на нормальный, бодрый тон закадычная подруга. – А я думала, это опять Русик звонит! Прикинь, уже неделю по телефону базарим!

- Наташка, я твоих Русиков, Толиков и Стасиков уже всех перепутала, как ты их сортируешь?

- Да фиг их знает! – беспечно хихикнула подруга. – Ну чё, к конкурсу готовишься?