Не все девочки делают это

12. Химия.

А наутро Эсмира отвела Марьяну в «Салон Басмановой», располагавшийся на первом этаже Дворца Культуры и считавшийся одним из самых престижных мест – в этом салоне-парикмахерской наводили красоту перед выходом заезжие знаменитости.

Марьяна до этого ни разу не была в подобных местах, и совершенно обалдела от чудесных запахов, витающих в пространстве, нарядных мастеров, ярких ламп и хромированно-кожаных кресел. Все её «уходовые процедуры» сводились к сметанной или овсяной маске и протиранию лица кусочком льда из ромашкового настоя. Благодаря прижимистой «политике» отчима, таких понятий как «косметолог», «маникюр», «педикюр», или, упаси господи, «массаж» в их семье отродясь не существовало. Да и косметикой мама почти не пользовалась – а её природной красоте и так завидовали все знакомые «переухоженные» дамы…

Поэтому, перешагнув порог салона Басмановой, девушка почувствовала себя неуклюжей деревенской простушкой. Она не знала порядков, ей было ужасно неловко, она не знала, куда себя деть!

Принимала их сама Светлана Басманова, близкая приятельница Эсмиры – стильная, дама с унизанными перстнями пальцами и безупречным макияжем. Городская знаменитость, элита, бизнес-вумен…

- Ну здравствуй, Марианна Вильяреаль! – церемонно поздоровалась она, и девушка, выдавив улыбку, подавила раздражённый вздох.

Как только мексиканская  мыльная опера «Богатые тоже плачут»* стала транслироваться по телевизору, все знакомые и близкие  Марьяны хором сошли  ума. Только ленивый не исковеркал марьянино имя, превратив её в «марианну».  И хотя девушка ничего не имела против звезды сериала Вероники Кастро, но переиначивание её имени, которое забавляло остальных, страшно выводило её из себя…

Смущённую Марьяну она устроила в высоком кресле, укутала специальной шуршащей накидкой и, громко восхищаясь длиной и густотой её «венецианского блонда», начала колдовать… А точнее, производить экзекуцию. Ибо кислотное «химическое» зелье воняло страшно!

- Ну как? – время от времени спрашивала девушку стилист, и девушка тактично мычала что-то неразборчиво-вежливое. На последний «нукак» она смущённо отшутилась:

- Скальп печёт…

- Это нормально! – рассмеялась и она, и рядом стоящая Эсмира, и женщины ушли за ширму пить кофе, сказав Марьяне засечь время.

Девушка нетерпеливо посматривала на свои часики, слушая щёлканье ножниц в соседних креслах, а из магнитофона доносился разухабистый вокал новомодной певицы Азизы: «Милый мой, тва-ая улыбка-а-а, манит-ранит-а-абжига-ает….»

Марьяна терпеть не могла современную попсу – примитивность текстов и гармонических оборотов вызывала стойкое отторжение. Старые, добрые песни советских композиторов были ей неизмеримо ближе – Крылатов и Рыбников, Паулс и Таривердиев, Пахмутова, Дашкевич, Колмановский, Гладков… их песни Марьяна могла слушать (и петь)  часами.

- ..ну да пусть поёт, чё уж теперь… - вдруг выхватил её слух обрывок фразы Эсмиры, и острая тревога коротко кольнула сердце. Это было сказано с непередаваемой смесью усталости и иронии. Или пренебрежения?..

Девушка навострила уши, но шумовой фон салона мешал ей расслышать разговор.

- …победит – так меня засветит, тоже неплохо… 

Как назло, над тёткой в соседнем кресле включили фен. Марьяна, застыв, мучительно ждала, когда закончится просушка.

- …как раз должны высшую категорию присвоить. Не помешает…

- Ну конечно, все основания для присвоения! – возмущённый голос Басмановой был ниже и от этого слышнее. – Эсмирка, ты уже дохрена лет пашешь, развиваешь культуру, пора уже!  Вон, Серова, выскочка толстожопая, без году неделю, а уже первую категорию получила! А ты простым хормейстером ишачишь…

- Фаааина – Фаинааа, Фаина-Фаина – Фай-нана!! Ах, какое имя - Фаина-Фаинааа!!**– вклинилось дурацкое радио. Девушка заёрзала в кресле. Наконец бесконечное количество тупых припевов кончилось.

- …Ой, да как будто ты не знаешь, как это делается! – прорвался слегка раздражённый голос Басмановой. – Через постель, конечно!

- Не вариант! – коротко отсекла Эсмира Николаевна, отставив чашку.

Мозг Марьяны лихорадочно заработал. Это о ней? О её участии в конкурсе?  Почему «через постель»? Это же детский конкурс… Или это они вообще о большой сцене и мире шоу-бизнеса? Тогда «постель» - действительно не вариант, правильно говорит Эсмира, уж она её, Марьяну, знает! Девушка улыбнулась и с гордостью посмотрела на своего кумира. Какая же она классная! Порядочная, принципиальная, никого не боится, сразу рубит правду в лицо. Вот бы ей, Марьяне, стать такой же волевой, смелой, целеустремлённой! А то эта мягкость её – совсем не ко времени, в котором сейчас каждый старается «показать зубы» и выжить любой ценой.

…Голову защипало уже совсем невыносимо.

- Время вышло! – звонко крикнула в сторону ширмы девушка, и женщины завозились, вставая.

- Ну всё, сейчас ты увидишь новую себя! – хихикнула владелица салона.

Ядерный состав завивки наконец был смыт, и пряди раскручены и приведены в порядок. А потом Светлана Басманова жестом художника, открывающего холст, сдёрнула с неё покрывало и повернула к зеркалу.

И Марьяна ахнула. И вскочила из кресла.

Имидж был сменён кардинально.

Крупные кудри обрамляли её изумлённое лицо, волнами стекали по спине… цвет волос немного изменился, став тёмно-каштановым, подчеркнув светло-серые, с медово-карими лучиками глаза. Девушка грациозно, по-львиному встряхнула вьющимися прядями, которые густой волной приятно щекотали спину. Она себе нравилась! Такие волосы были гораздо объёмнее и красивее её настоящих, прямых. «Ох, теперь точно задразнят!» - почему-то радостно толкнулось внутри: с этими крупными локонами она действительно немного стала похожа на Веронику Кастро. Но только локонами…