Не все девочки делают это

17. В сумраке кулис.

Они закрыли класс на ключ и застучали каблучками по коридорам ДК – юные, прелестные в своих нарядах, излучающие свежесть и задор юности.

Протиснулись на пустой зрительский балкон – во время перерыва сцена притихла в полумраке, - посмотрели сверху в полуопустевший зал с копошащимися людьми. Марьяна нашла маму, которая задушевно беседовала о чём-то со своей подругой с работы – с ней она и пришла на конкурс.

Потом девочки спустились с третьего этажа на второй. Поболтались в фойе, которое занимал…  вещевой рынок. Скучающие в перерыве люди в первую очередь пошли сюда. Модные дублёнки, натуральные енотовые и песцовые шубы, турецкий трикотаж и плетёные корзины и туески, сувенирные изделия народных промыслов – чего тут только не было!  Дворец Культуры пытался таким образом выжить в трудные перестроечные времена.

Наташка с горящими глазами хотела упорхнуть туда, но Марьяна удержала её – где это видно, чтобы артисты до своего выхода (да и после него) в концертных костюмах разгуливали среди зрителей?

- Ой, да ладно! – сморщила та носик. – Смотри, какие там кофточки!

- Потом посмотришь свои кофточки!

- Ну ты зануда, Романова. Смотри, какая шубка…

Марьяна всё же не позволила ей выйти в торговый зал. Она с какой-то внутренней болью смотрела на эту торговлю в храме – в храме искусства . И никак не могла взять в толк, что настала новая эпоха в истории…

- Маньячка концертная! – подружка показала ей язык. – Кофточки ей пофиг! Пошли хоть в звукоаппаратную тогда! – неуёмная Наташка не знала, куда себя деть.

Туда Марьяна готова была бежать впереди неё – столько там интересного! Огромный микшерный пульт, колонки разного калибра и размера, настоящие бобинные катушки и проигрыватели, магнитолы, музыкальные инструменты, свитые в огромные кольца проводов, куча непонятной аппаратуры…

И ещё там была «каморка» – смежное, потайное помещение, похожее на пыточную – длинное, узкое, с высоченным потолком,  под которым одиного болталась голая лампочка. В такой импровизированной «комнате отдыха»  уместился только потёртый диванчик и несколько ободранных стульев вокруг колченогого стола. В стене было большое окно вентиляционной шахты. Именно сюда бегали покурить звукари, руководители, а иногда здесь можно было встретить и самых что ни на есть настоящих звёзд российской эстрады…

Но сейчас в каморке сидел, откинувшись на спинку дивана, усталый Дима. В его пальцах дымилась сигарета, а на столе красовался натюрморт: пол-буханки ржаного хлеба,  большая кружка кипятка, коробочка рафинада и жестяная баночка растворимого кофе «Café Pele». Рядом стояла такая же баночка – но пустая, в которую звукооператор стряхивал пепел.

- Все у директора! – заученно проговорил он, оборачиваясь. – А, это вы…

- Мы! – подтвердила Наташка. – Ну как мы спели, Дим?

- Ну ты, конечно, дала… - слегка улыбнулся в усы звукорежиссёр. И, видя, как изменилась в лице Наташка, поспешно добавил: - Да классно спела! И главное – нескучно… Тебя точно запомнили.

«А я, значит, скучно!» - убито подумала Марьяна, почему-то злясь на Диму: про неё он вообще ничего не сказал.  А он вновь сосредоточился на перекусе – кинул несколько кубиков рафинада в кружку и принялся размешивать ложечкой кофе.

- А я? Почему вы про меня не сказали?

- Прозвучала получше многих, - кратко отозвался он и отхлебнул из кружки, закрыв глаза, всем видом давая понять: «оставьте меня в покое».

Марьяна потянула Наташку из звукоаппаратной.

…Под директорской дверью было тихо. Девочки свернули на боковую лестницу и спустились на первый этаж – у заветной двери со скромной табличкой «Выход на сцену».  Наташка забежала в туалет, очень удобно располагавшийся прямо напротив (перед ним был «предбанник» - курилка, с умывальником и зеркалом), а Марьяна снова с трепетом посмотрела на священную для неё дверь.

Сердце девушки вновь сладко сжалось, и, не отдавая себе отчёта она подошла и тихонько приоткрыла её. Сумрак и тишина дохнули ей в лицо. Да, сейчас самый удобный момент…

Прокравшись между первой и второй кулисой, девушка прикоснулась пальцами к своим губам, а потом, присев, приложила их к краешку сценического покрытия.

Это был её личный, тайный ритуал благодарности Её Величеству Сцене…

- Ты чего тут застряла? – сзади застучали лукошниковские каблучки.

Успела! – довольно улыбнулась Марьяна, сладко жмурясь,  а вслух ответила:

- Так, просто…

Они протиснулись за рояль, на котором стопкой лежали ноты, Наташка привычно открыла крышку и… Марьяна закатила глаза. Ну конечно, как же это – ей, выпускнице музыкальной школы, сыгравшей на «отлично» Одиннадцатую сонату Моцарта вместе со знаменитым «Турецким рондо», - пройти мимо рояля и не сбацать «собачий вальс»?!!

Потом у запасного выхода девочки  наткнулись на какие-то большие – им по пояс – картонные  коробки. Марьяна просто обошла их, а любопытная Наташка тут же стала искать, как туда заглянуть.

- Натааааш! – строго позвала её Марьяна.

- Ой, да ну тебя…  давай посмотрим, чо там!

- Наташка!..

- Да погоди ты… - ей всё-таки удалось найти, как открывается крышка - и Наташка протяжно присвистнула. – Ни фига себе…

- Лукошниковааааа!!!!

- Иди сюда… - выдохнула Наташка таким тоном, откидывая крышку, что Марьяна не выдержала и подошла, заглянула в коробку.