Не все девочки делают это

34. Вместе

Около десяти утра Марьяна стала одеваться.

- Ты с ума сошла – в мороз такой на улицу? – мама с трудом оторвалась от просмотра очередной серии «Богатые тоже плачут». – У тебя же горло!

- У меня ещё и зачёты! – просипела Марьяна.

В этот момент плач богатых оборвался: началась реклама – новое диво-дивное, к которому ещё не успели привыкнуть, и обе – мать и дочь – непроизвольно уставились в телевизор.

С экрана полилась частушечная вариация балалайки на фоне курлыканья птиц в небе. Сидя на бревне у реки, дед в шапке-ушанке выстругивал рогатку внуку. Мальчик посмотрел в небо и пихнул деда локтем:

- Дед-шка! Эт журавли летят?

Небо, облака, клин из тёмных пятен, явно машущих крыльями.

Дед прищурился и с вологодским оканьем ответил:

- Нет… это куриные окорочка летят: «Союзконтракт»…

И – клин голых, круглых куриных тушек, странно похожих на безголовых младенцев, улетающий вдаль под балалаечные наигрыши.

Мама и Марьяна одновременно расхохотались.

- Идиотизм! – сипела девушка.

- Вот куда все куры из магазинов делись! В небо улетели! – махала руками мама.

Рекламу водки «Распутин», где оживший на этикетке «Григорий Распутин» с псевдоанглийским акцентом выбрасывал фальшивую подделку себя самого и призывал покупать только оригинальную, они уже видели.

- Вот уроды, уже с утра пойло рекламируют! – возмутилась мама и вернулась к разговору: - Ты понимаешь, что тебе врач сказала? Постельный режим и молчание. А ты споришь, да ещё и в мороз на улицу собралась!

- Хоровые партии сами себя не выучат! – упрямо сипела дочь. – Возьму ноты и хоть здесь поиграю, инструмент под боком!

- Послушай…

- Мам, не заставляй меня напрягать связки…

- Но минус двадцать пять на улице!

- …я буду в варежку дышать. – Марьяна обула унты и закуталась в серый пуховый платок, накинула сверху шубу. – Видишь, я уже как полярник! Не простужусь!

- …Марианна! – вклинился в их спор Луис Альберто из телевизора – реклама кончилась: - Я тебя люблю… Люблю… И я решил жениться на тебе.

Потрясённая Марианна Вильяреаль смотрела на него снизу вверх, почему-то с отчаяньем и печалью, потом прильнула к его губам под лирично запевшие скрипки.

- …Я поговорю с родителями и объясню им, что ты значишь для меня, - добавил Луис Альберто, оторвавшись от её губ и проводя пальцем по густо накрашенным ресницам, на которых уже блестели слёзы. – Я смогу их убедить…*

- …Вот и я говорю с родителями! – просипела Марьяна, вклиниваясь в романтическую сцену. – И тоже ни фига не могу их убедить! – и сердито надела шапку.

- Упрямая, как ишак! – по тону мамы было понятно, что она сдалась. – Деньги на автобус возьми… и не мешай смотреть!!

Довольно улыбаясь, девушка сгребла пачку сотенных купюр и засунула в карман.

Идея выучить партитуры, неожиданно возникшая во время спора с мамой, понравилась вокалистке. Зачем врать, если можно реально выучить и сдать? Не придётся ранним зимним утром ползти в училище и, засыпая над клавишами, долбить через «не могу» музыкальные шедевры перед парами.

Поэтому, дотопав по морозу до «Гайдаровской» библиотеки, Марьяна сразу попросила «Элегию» Калинникова для смешанного хора и знаменитое «Dignare» Генделя, которое она много раз пела в «Кантилене», и от которого была в сладком восторге каждый раз. К её удивлению, необходимые ноты нашлись! – порадовавшись своей удаче, она наспех засунула их в пакет и, пройдя в просторный читальный зал, пустующий по случаю мороза, взяла подшивки городской газеты за последние три года.  

Она должна узнать хоть что-нибудь про этого «лауреата многочисленных конкурсов, преподавателя эстрадного вокала, музыканта, аранжировщика, композитора», который так внезапно ворвался в её жизнь и воцарился в мыслях…

Через несколько часов у неё в глазах зарябило от бесконечных колонок мелких букв, заглавия начали сливаться, а глаза – слипаться. Фамилия Вольского мелькала в периодике с завидной регулярностью, но только упоминанием. «…песни Влада Вольского», «переложение для хора – В. Вольский» - и всё в таком духе.

Марьяна устало потёрла лицо ладошками – глотать к вечеру стало больнее, - и продолжила терпеливо переворачивать кое-где уже пожелтевшие страницы. Некоторые статьи были ей знакомы – такие же хранились в маминой папке с вырезками. А ещё были даже упоминания их двоих – в одной статье и даже в одном абзаце! 

«…в честь международного женского дня образцовый детский хор «Кантилена» (солистки – М.Романова, Н.Лукошникова) исполнял известные песни Е. Крылатова, А. Рыбникова, А. Пахмутовой и нашего земляка – В.Вольского…»

Марьяна блаженно улыбнулась: как давно они связаны через музыку!

- …И это ты так болеешь?

Вздрогнув, вокалистка подняла лицо: перед ней, насмешливо подбоченившись, стояла только что упомянутая в статье «Н.Лукошникова».

- Болею… - произнесла Марьяна, глядя в сторону, и её хриплый голос развеял Наташкины сомнения.

- Опа… – она опустилась напротив неё. – Я из музыкалки иду, главное, а тут ты! В окно увидела случайно.

- Ну и шла бы мимо, - прошептала ворчливо Марьяна. – Мимо жмотины…

- Марьяш… я тут подумала… - Наташка виновато засопела. – Ты так-то права, он тебе лично же визитку дал. Тупо подставляться и телефон его всем раздавать… Мир? – она легла на столешницу, глядя на неё снизу с улыбкой.