Не все жили долго и счастливо

Пролог или Обязательное «страшное» вступление

Год 1954. Для большинства жителей советских республик отдых за границей оставался несбыточной мечтой. Но Анна Латушкина и без этого чувствовала себя по‑настоящему счастливой: сегодня ей сделали предложение.

Сослуживец Иннокентий, долго боровшийся со своими комплексами, наконец, набрался смелости и произнёс заветные слова – да ещё и на глазах всего коллектива. Прямо как в тех мелодрамах, которые Анна так любила.

Больше двух лет она пыталась привлечь внимание Иннокентия, но он словно не замечал её усилий. Коллеги же, напротив, с живым интересом наблюдали за этим никак не складывающимся «служебным романом» и не упускали случая посмеяться.

Из‑за их перешёптываний и насмешливых взглядов у Анны развилась настоящая паранойя. Она чувствовала себя неудачницей и принимала всё на свой счёт. И не без оснований: стоило ей войти в кабинет, как разговоры тут же прерывались на полуслове, а коллеги, потупив глаза, спешно переключались на другую тему.

Взможно, эта затянувшаяся драма продолжалась бы и дальше, если бы месяц назад в игру не вступила новоиспечённая заведующая машинописным бюро – Людмила Ивановна, которую за глаза по‑прежнему звали «секретуткой Людочкой». Её интерес к Иннокентию стал неожиданностью для всех, и коллектив тут же принялся гадать, зачем ей это нужно.

Версий было несколько. Одни считали, что Людмила хочет вызвать ревность у кого‑то из руководства. Другие шептались, будто она «залетела» и теперь срочно ищет мужа, чтобы сохранить остатки репутации. Но о любви речи не шло: Людмилу в мужчинах интересовали только деньги и статус, а у Иннокентия не было ни того, ни другого.

Сплетни оказались недалеки от истины. Беременности пока не было, да и бывшие любовники ревновать не собирались, но муж действительно был нужен ей для прикрытия.

Людмила, конечно, предпочла бы кого‑нибудь поуспешнее. Вот только мужчины легко велись на её аппетитные формы, однако когда речь заходила о чём-то большем, нежели периодические встречи в гостиницах, отношения либо заканчивались, либо сводились к пустым обещаниям.

Менять свою жизнь к худшему Людмила не собиралась. Но без штампа в паспорте её положение могло пошатнуться в любой момент: стоит благосклонности начальства угаснуть, и её легко уволят за «аморальное поведение». Слишком многие коллеги завидовали её внешности и презирали за, как им казалось, незаслуженное повышение.

Поэтому за Иннокентия она ухватилась, как за спасательный круг. С таким мужем‑подкаблучником можно не бояться сцен ревности и побоев. К тому же путь к его сердцу (или чему‑то пониже) казался свободным: Людмила не видела в Анне серьёзной конкурентки.

Однако ей пришлось столкнуться не с одной соперницей, а с целой дюжиной. Против неё развернулась настоящая война: ей мешали выполнять обязанности, не давали остаться наедине с Иннокентием, подсыпали в еду слабительное, а когда она однажды надела слишком откровенное, по мнению сослуживиц, платье, облили горячим кофе.

Анна всего этого не замечала. Она с головой ушла в работу, надеясь, что о её неудачной влюблённости забудут и переключатся на кого‑нибудь другого. Поэтому предложение Иннокентия стало для неё настоящим сюрпризом. До конца жизни она верила, что сама завоевала его любовь.

Стемнело внезапно. Анна была настолько погружена в свои мысли, что, кажется, даже падение метеорита рядом не заставило бы её очнуться. Воистину – счастье в неведении.

Да и какая разница, как всё сложилось на самом деле? В итоге она получила то, чего хотела. Пусть даже благодаря стараниям сослуживиц, которые без устали расхваливали её достоинства перед Иннокентием.

Эти же женщины организовали помолвку: накрыли стол, купили цветы и кольцо. Иннокентию оставалось лишь выпить пару рюмок водки для храбрости и произнести заученные слова. И теперь Анна прогуливалась по Ленинграду с широкой улыбкой и глазами, полными слёз счастья.

- Ааааа! – детский крик заставил её очнуться и спешно оглянуться по сторонам.

Так темно. И как она оказалась в парке? Да, это кратчайший путь до дома, но все же гулять здесь ночью… Хотя, надо признать, Анна никогда не слышала, чтобы в округе случалось что-то плохое. Да и что могло произойти в стране, где живут настоящие люди: честные, открытые, работающие с утра до ночи ради светлого будущего своих детей?

Анна успокоилась. Скорее всего, ребёнок просто забавлялся. Детям ведь свойственно кричать... ночью… в парке… Ещё раз осмотревшись, она вновь зашагала в направлении своего дома.

«А вдруг он заблудился? Вдруг ему нужна помощь? Ему? Да, кажется, кричал мальчик», – подумалось Анне, и она тут же сменила курс, но, не успев пройти и десяти метров, наткнулась на высокого мужчину.

- Извините, – произнесла она, выискивая взглядом ребёнка.

Ответа не последовало. Анне показалось, что незнакомец пытается пошевелить губами, однако ему что-то мешало. Темнота не давала увидеть, что именно, но когда Анна посмотрела вниз, этот вопрос отпал сам собой.

Кровь… повсюду – на его руках, на ногах, животе, на… топоре. Анна хотела закричать, но от ужаса получился лишь хриплый стон.

«Бить между ног, там у этих жеребцов самое святое», – слова Марфы Тимофеевны пришлись как нельзя кстати.

Удар заставил мужчину согнуться от боли. Может, со стороны Анна Латушкина и казалась хрупкой серой мышкой, но бег и плавание входили в её еженедельное расписание вот уже десять лет. И воспользовавшись заминкой преследователя, она бросилась бежать.