Не забывай меня, любимый

Размер шрифта: - +

Самое важное

Фархад и Хатиба наслаждались завтраком, когда евнух привел в комнату Лейлу. Принц велел усадить любимую наложницу как можно ближе к нему. И сразу же стал угощать со своих рук. Хатиба, забывшись, гневно сдвинула брови.

— Смени выражение лица, жена, — отреагировал Фархад. — Красивой женщине не идет хмуриться. А если не нравится это место, пересядь поближе.
Хитрая Хатиба так и сделала. Но еда подождет. Подобравшись к принцу, она язычком стала водить по его шее, за ухом. А изящную руку запустила поглубже в вырез рубашки мужа. И, в общем-то, прервала его игру с Лейлой… Но Фархад быстро что-то сказал расшалившейся жене и она покорно удалилась, с довольной улыбкой.

 Лейле стало очень неловко, как будто она бесцеремонно вторглась в супружескую спальню. Но принц безжалостно заставил ее продолжать наслаждаться едой. Иначе наказание последует незамедлительно, заявил он.
Наконец, принц вымыл руки и предложил Лейле сделать то же самое. Здесь было принято использовать ароматную горсточку специй для освежения дыхания.
Неожиданно смягчившись, Фархад объяснил, что гарем — не место для слабых. Стоит привыкнуть, что ей будут говорить в лицо откровенные гадости, а сверх этого — вредить втихомолку. Не нужно уловки соперниц принимать близко к сердцу.

…Конечно, она не станет лежать весь день на кровати, как расслабленная кукла! Так можно и с ума сойти. Нилима упрямо приоткрыла резную дверь и увидела тропинку, ведущую в прекрасный цветущий сад.
Недолго думая, она вступила в это буйство красок. Чудесные видения возникали в ее растревоженной душе. Наверное, виновата сама атмосфера этого наполненного негой и чарующими ароматами места.
Словно, она бежит так, что сердцу тесно в груди. И радостно, и волнительно быть настигнутой. Чтобы оказаться в плену объятий и чувствовать прикосновения упоительно нежных губ. Нет, невероятно… Кто мог так сладко ее целовать? Ощущения реальны просто до невыносимого.
Нилима остановилась, чтобы перевести сбившееся дыхание. Но он же шла очень медленно…
Искрящийся радугой фонтан. Она протянула руки в прохладную воду. И вспомнила голос:
— Осторожно, Нилима…рыбка заплывет!
Смеясь, она отдернула руки, напугав только меланхоличное создание с золотистой чешуей.
Шла она достаточно долго, никого не встретив по пути. Пока не увидела очень красивую черноволосую девушку, в изящном розовом платье, тоже прогуливающуюся по саду.

Лейла обернулась под властью непонятного завораживающего чувства. Прямо к ней шла грациозная красавица, с вуалью на лице. Наряд ее был женственным и соблазнительным. Светлые волосы сверкали на солнце золотом. А изумрудные газа поражали своим необычным цветом.
— Привет! Я — Нилима. Ты тоже живешь здесь?
Могут ли призраки говорить, дышать, выглядеть, как живые люди? Поборов понятный страх, она ответила:
— Мое имя — Лейла. Я тоже живу в гареме.

— Гарем? — пожала плечами Нилима. Почему эта девушка все время смотрит сквозь нее и как-то мимо? Она повернула голову в том же направлении.
Плита из полированного белого мрамора. С резной надписью арабской вязью и драгоценными накладками из золота и самоцветов. Среди бархатных алых роз. Какая-то заботливая рука положила нежные лепестки на холмик совсем недавно.
— Чья это могила? — спросила Нилима. Кажется, ей не собираются отвечать.
— Кто здесь похоронен?
Не дождавшись ответа, Нилима склонилась над белым мрамором.
— Какие красивые стихи…
Но солнце ярко светило, и она, вероятно, из-за этого не могла прочитать имя на плите. Она вновь требовательно посмотрела на Лейлу. Никакого результата! Но стоило перевести взор обратно на мрамор, как буквы отчетливо проявились: Нилима.
Голова странно закружилась. Нилима упала руками на мрамор, укрывая его собственными волосами…
Сплетаются виноградные лозы, пропуская только тонкие солнечные лучики. И вдруг свет вспыхивает ослепительно ярко.
— Ахмад! — это имя само срывается с ее губ.

 

В саду, рядом с султаншей-матерью находилась ее давняя фаворитка, Сафия. Было время, когда Зубейда старалась сделать эту высокомерную девушку женой Ахмада.

Порода, стать, изворотливый ум — всё это было. Но, к сожалению султанши, ни Сафия, ни Ахмад друг друга абсолютно не любили. Наложница жаждала исключительно власти. А сын Зубейды смог бы склониться только к девушке с добрым сердцем. Султанша с мукой вспоминала, что Ахмад в своем великодушии не дознался до всего, содеянного матерью.

 Ей вменялось в вину только то, что она не уследила за возлюбленной принца, как он просил в каждом своем письме домой. Кстати, и посланий от него она не передала несчастной девушке. Преданные слуги скрыли преступление Зубейды. Ахмаду внушили, что прекрасная наложница добровольно рассталась с жизнью, не выдержав тоски по своему господину. В горе и отчаянии сын не стал дальше искать виноватых. Но их прежние доверительные отношения разрушились.

Начиная с тех дней, Сафия стала проявлять непомерную наглость и невиданные аппетиты. Она смела управлять самим султаном! Хитростью и показным сочувствием, сладким итальянским выговором втираясь к Ахмаду в доверие. При этом совершенно втаптывая в грязь свою покровительницу. Но Зубейда много опытней. Ее воля не знала границ.

Неизлечимо больной Орхан из последних сил требовал все новых развлечений. Ахмад был совершенно уничтожен горем. Зубейда крепко держала бразды правления. Не забывая тщательно наблюдать за обстановкой во дворце. Времени было мало. Любыми усилиями нужно вернуть Ахмада к жизни. Ей, конечно, как всегда донесли, что не смотря на особое расположение, султан никогда не приглашает Сафию разделить с ним постель… Что ж, Время триуфа этой гордячки безнадежно заканчивается.



Мирела

Отредактировано: 22.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться