Небо в Океане

Размер шрифта: - +

Глава 14.

Глава 14.

Рука ласково огладила деревянный корпус, со стертым в отдельных местах лаком. Зацепила царапины, оставленные чьим-то ножом, как за старые шрамы на коже. Скользнула вдоль грифа, уверенно обхватывая его. Пальцы второй руки небрежно задели канаты стальных струн, заставляя те завибрировать неровным звуком.

Воздух сгустился, превратился в звонкое зеркало.

Мир притих.

Оставалась всего секунда до волшебства…

- Опять приволок свой хлам, - недовольно отозвался Кир, пыхтя над чем-то отдаленно напоминающим палатку. – Лучше бы помог мне с этой хренью, - парень от души пнул по огромному куску зелёной ткани, которая от его движения, вздыбилась, словно разъяренная кошка.

- Ты просто завидуешь, - Лекс с нежностью коснулся высеченной на обечайке надписи: «Рок на века», проигнорировав «крик о помощи».

- Чему тут завидовать, интересно? – фыркнул Кир, забивая колышек.

- Просто у тебя нет гитары как у Пола, а у меня есть, - самодовольно заявил голубоглазый, высекая новый аккорд.

- У меня Gibson, из GoatPeakStings, - без акцента произнес рыжий, - а у тебя ободранное недоразумение, перекупленное у какого-то психа.

Лекс криво усмехнулся: этот спор они вели уже не в первый раз и даже не десятый. Пальцы вновь задели струны, и звук перетек в мелодию – звучную, яркую, узнаваемую из тысячи. Сашка тоже узнал её из тысячи…

Год назад…

На улице стоял промозглый ноябрь. Сырость пробирала до костей, окрашивая все внутри и снаружи серыми красками, что больше смахивали на грязь. Лекс неспешно шел по улице очередного безликого города. Нескончаемое турне делало свое дело – плотоядными личинками поедало все яркие краски, оставляя лишь черные, одинаковые, скелеты городов.

Черное и серое.

Серое и черное.

«Паршиво», - подумал парень, оглядывая мощи многоэтажек.

Ему опять снилась она. Это происходило каждую осень. Лекс одновременно ждал и боялся этих снов. В них она была прежней, в них она была с ним, вот только он был уже не тем.

«Предатель», - кричали синие глаза, вынуждая просыпаться в холодном поту.

«Предатель», - говорили алые губы, заставляя сердце рваться наружу.

«Предатель», - словно шептали её руки, толкая его в пропасть.

Зажигалка в руках вспыхнула голубым огоньком, и парень с наслаждением затянулся. Горький дым успокаивал, проникал в сознание, размывая яркие картинки сновидений. Где-то рядом заиграла мелодия, и Лекс, позабыв обо всем, пошел на звук - музыка вела его за собой. Была светом.

Идти пришлось не долго: в нескольких метрах от него, прямо на замерзшем асфальте, с открытым гитарным чехлом у ног, сидел парнишка – «зеленый», в потрепанной, кожаной косухе с чужого плеча. Его глаза тоже были серыми, как и все вокруг, а хриплый, прокуренный голос фальшиво пел о «Звезде по имени солнце».

Лекс поднял голову к небу, как будто проверяя правдивость слов музыканта – так и есть, солнца не было - и опять вернулся взглядом к тому, что его привело сюда – к гитаре. Martin D-28 – мечта многих гитаристов. С ней начинал свою карьеру легендарный ДжимиХендрикс. На такой же играл сам Пол Маккартни. И вот теперь, посреди бесцветной улицы в окружении сотен трупов домов, на ней кое-как лабает какой-то уличный попрошайка!

Струны затихли, и серые глаза посмотрели прямо на него. Взгляд, как и сырость, пробирал до костей. Но Лекс не отвернулся, тонкая линия ухмылки прорезалась на лице, а из бумажника, прямо в раскрытый гитарный чехол, полетела стодолларовая купюра.

- Играй, - небрежно бросил он музыканту, пряча руки в карманах черной худи. Ему хотелось поставить этого неумеху на место, ощутить свое превосходство над ним.

Парнишка опять посмотрел на него сканирующим взглядом, копошась им в его душе, и неожиданно улыбнулся – широко, вызывающе, так, что Сашка, на секунду опешил и не сразу понял, что «концерт по заявкам» начался.

Фальшивый, прокуренный голос пел «Маргариту», одну из песен местной панк-рок группы:

Ночь над городом с косой повисла,

Вышел в путь охотник – прячься!

Бойся! Бойся, моя Маргарита!

Океаном солёным расплачься.

Лекс вздрогнул, от этого знакомого «моя Маргарита», а парнишка, с улыбкой на губах, продолжал петь, отрабатывая свой «гонорар» сполна:

Нож стальной, с кровью багряной,

Ждет расплаты, ждет свою участь!

Трепещи, моя Маргарита!

Станешь ты одним из чучел.

Образы фантомами пролетели в сознании – кровь, испуганные глаза цвета моря, бледная кожа с яркими пятнами веснушек. Ему вдруг почудилось, что она и правда умерла, что он не просто её бросил - убил. Руки в карманах мелко задрожали, а улыбка уличного певца превратилась в оскал. Совсем как в песне:

Он в оскале улыбку кривит,

Он так близко – прямо за дверью!

Плачь же! Плачь, моя Маргарита!

Слишком легкой ты стала мишенью.

- Стой! – еле слышно выкрикнул Лекс, изгоняя призраков из своей головы. – Стой! – уже громче повторил он, но сероглазый не обратил на это никакого внимания. Он пел, упиваясь его эмоциями, играя на них, словно на инструменте:

Губы тянет моя Маргарита,

Сердце алое в руке бьется.

- Да стой же! – Лекс рывком выхватил из рук парнишки гитару, заставив ту жалобно звякнуть напоследок. Пульс громко стучал внутри, отдаваясь болью в висках, а дыхание рваными нитями вытекало из легких, не позволяя сосредоточится.

«Она жива, - как молитву повторял он про себя, все еще пребывая под действием песни, - она жива!»



Ольга Заушицына

Отредактировано: 07.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться