Nec Pluribus Impar

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая. А вот этого никто не ждал!

Бондс, юго-западный округ Ребелиума. Подгорная деревня

Три дня было определенно мало для того, чтобы человек, взращенный, может, и не в роскоши, но в наличии банальных удобств, полюбил деревенскую жизнь. Робин выла от того, что происходило и предпочла бы еще раз пять встретиться с пограничниками, чем таскать ведра и выносить мусор. О, а этот проклятый туалет, до которого надо бежать черт знает сколько? Последний раз такое было в походах с отцом. Не жизнь, а муки ада.

А еще Паула зачем-то взяла на себя обязательство подтянуть знания гостьи в кулинарии. Наивная. Робин могла научиться чему угодно, но при условии, что это мало-мальски ее интересовало. Но готовить она не хотела и не собиралась. Сожженное полотенце и закоптившаяся сковородка стали последней каплей, прежде чем Паула, отчаянно вплеснув руками, прекратила попытки. Ну а Робин внутренне ликовала.

Зато нужно было видеть лица Марти и Алекса, когда для ужина потребовалось зарубить курицу. Робин буквально полетела в курятник, вооружившись тесаком и окрыленная от радости, что впервые нужно сделать что-то, что ей по душе, и в чем лично она бесподобна. Это вам не пельмени лепить!

Мужчины, буквально, позакрывав руками рты, стояли и наблюдали, как та лихо выпотрошила несчастную птицу, умудрившись при этом не испачкаться. После Алекс подошел к ней и шепотом сказал, что теперь имеет полные основания ее опасаться. Только вот это не мешало ему продолжать спать с ней на одном диване.

Дни тянулись, и это было невыносимо. Робин хотела действовать и была готова дернуться в дорогу в любую минуту. Плевать куда, лишь бы не тут, где от раздражающего пения петухов хотелось насадить их головы на забор. А эти идиотские гусиные га-га-га? А коровье мычание? Господи, заберите ее или она перережет весь скот в поселке ради минутной тишины.

Местные к ним приглядывались. Открытого недовольства никто не выражал, но и особого воодушевления от того, что в их тихом местечке появились чужаки тоже не испытывали. Их терпели, что называется, поскольку-постольку. И лишь по тому, что они были гостями хорошо знакомых им людей.

Робин старалась избегать с ними встреч. Нечего мозолить глаза. Если есть возможность быть невидимкой, значит, надо ей пользоваться. В итоге, большую часть времени она проводила в замеченном ранее укромном уголке двора, огороженного яблонями. Сидела, думала, размышляла, выжидала… точила тесак заимствованным на кухне бруском.

Несколько раз к ней присоединялся Марти, чтобы составить компанию. Этот парень Блэк симпатизировал. Да, пускай в нем не было бойкого ума или выдающейся внешности, зато присутствовало что-то… спокойное и надежное, чего очень не хватало Алексу. Плохо или хорошо, но Хантер был слишком переменчив. Уловить ход его мыслей и поступков смог бы только он сам.

Собственно, почти об этом у них и зашел разговор с Марти одним из солнечных дней, когда тот осторожно полюбопытствовал у Робин: они ведь с Алексом не пара, да?

— Это так заметно? — спросила тогда она.

— Заметно, что вы пока не определились.

Это уж точно. Да, Блэк понимала: живя под одной крышей с парнем и спя с ним в одной постели, это… по меньшей мере, странно и однажды должно привести к чему-то. Однажды. Потому что пока ни один из них не давал повода задуматься над столь щепетильным вопросом.

— Алекс пускай и лоботряс, но славный, — лукаво подмигнул ей Марти. — На него можно положиться. Просто то, что случилось с Дженнис, надолго выбило его из колеи.

— Дженнис?

— Его сестра. Он тебе разве не говорил?

Тогда Марти коротко поведал ей печальную историю, которая в свое время подкосила Хантера и едва не свела в могилу. Робин была искренне поражена, потому что за все их, пускай и недолгое знакомство, Алекс ни разу не обмолвился о семье. Хотя, разве это удивительно? Она ведь тоже так и не рассказала ему о смерти родителей. У каждого свои скелеты в шкафу, которые не хочется ворошить.

Но с того момента Робин стала иначе смотреть на него. Можно даже сказать, Хантер начал открываться ей с новой стороны. С той, которую она либо не замечала, либо принимала с терпеливой снисходительностью. Вся эта его поверхностная бравада, непринужденность, азарт, да та же охота бездумно бросаться в омут с головой, перестала казаться банальной несерьезностью.

Скорее уж это попытка отвлечься, забыться и заглушить боль. Разве она сама не была такой же? Смерть родителей сильно ударила по Робин и, возможно, именно это и дало ей толчок решиться на отчаянный побег. Смогла бы она это сделать, будь отец жив? Тот, кого она уважала и у кого всегда старалась заслужить одобрение?

Спасибо Марти, он не задавал вопросов. Ни по поводу самой Робин, которая никак не вписывалась… во все это, ни по поводу пришедшего конверта и уж тем более не заикался о причине, по которой они находились в его доме. Как главный в семье Марти, конечно, боялся, что может навлечь на себя и жену неприятности, приняв их под свою крышу, но в глубине души чувствовал, что задолжал другу и теперь возвращал этот самый должок.

 

 На четвертый день их “нелепого” бегства, скитаний и проживания в подгорной глуши, Паула пригласила в гости “по селу” свою подругу Марлин. Вообще-то в планы Робин не входило проводить с кем-либо чаепитие, но хранительница домашнего очага решила по-своему. Хотя с другой стороны, она ведь имела право жить той жизнью, к которой привыкла. С чего ей менять условия ради незваных гостей?



Ирина Муравская

Отредактировано: 11.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться