Nec Pluribus Impar

Размер шрифта: - +

Глава тридцать первая. Одержимый

Навель, столица. Где-то под президентскими виноградными плантациями

Куда уж хуже, правда? Но нет, оказывается, всегда есть куда... И с того дня, когда пришлось сделать выбор, для Робин Блэк наступил беспросветный ад. В те редкие часы, когда она была предоставлена самой себе в темноте холодной камеры, начинались самые страшные минуты ее жизни.

Робин ненавидела, презирала и ругала себя, но сделанного не воротишь. Закрывая глаза или нет, это неважно, когда тебя постоянно окружает чернота, она снова и снова прокручивала в памяти страшную картину: умоляющий взгляд Марго, выстрел, повисшее на стуле тело и запачканная кровью стена.

Она не могла по-другому. Хотя, честно говоря, Робин до последнего надеялась, что все это лишь умело разыгранный блеф. Марго столько месяцев провела в их плену, что покончить с ней теперь казалось глупым расточительством. Но нет, по всей видимости, красноволосая барменша исчерпала свою полезность.

Нужно отдать должное, оппозиционеры прекрасно умели фильтровать и отделять информацию ради безопасности дела, раз тайные предприятия президента до сих пор алчно и неустанно пытаются раскопать что-то стоящее. И уже понятно, что лично Марго важной информацией не обладала. Иначе бы давно сломалась. Весь ее вид говорил, что она уже сломалась. А теперь мертва.

Робин не могла сказать: поступила она правильно или нет. Раскрыть местонахождение подводного бункера означало погубить тех, кто находился там. И дело было вовсе не в Хейз или в отце. На них ей было почти наплевать... почти. То была война, которую они сами развязали, но другие ведь не виноваты.

Они всего лишь такие же пешки, как и она. Алекс, Эрика, Брайен, Джейк… вероятней всего, они уже вернулись в штаб-корпус и вот они-то как раз те, из-за кого она не предаст эту треклятую оппозицию. Так на ее руках только смерть несчастной Марго, а начни говорить и их тоже. 

План Донован был до элементарного прост. Для начала она хотела проверить, можно ли надавить на пленницу чувством вины. Ответ оказался отрицательным. Робин пускай и уничтожала себя внутренне, но сидя в кресле не подала и намека на то как ей на самом деле было стыдно. И не моргнула, когда прогремел выстрел. Марго умерла, видя ее безучастное лицо.

И теперь руководительница департамента специальных разработок решила пойти по иному руслу, а именно сломать саму Робин. На протяжении следующей недели Блэк приходила в себя уже в знакомом ей помещении и в таком же знакомом кресле. Каждая последующая встреча сопровождалась новой дикой болью и тошнотой. Правда, теперь для пленницы заблаговременно был запасен таз. Видимо никому не понравилось очищать помещение от ее...

После того, как последствия ненавистного препарата утихали, начинался сеанс шокотерапии. Так его назывался Донован. На деле же, к Робин подключали с десяток пластырей с электродами после чего включали электрические разряды. Исходящее напряжение, вынуждающее Робин раз за разом кричать и биться в кресле подобно душевнобольной, рассчитывалось ровно настолько, сколько способно выдержать сердце, но это нисколько не умоляло того, что ей было дико... нестерпимо больно.

Но и на этом эксперименты не заканчивались, потому что практические опыты вышли на новый уровень и отныне вместо усыпляющего газа в клетку Робин пускался какой-то другой. Галлюциногенный. И он был в десятки… сотни раз хуже, чем усыпляющий. Усовершенствованный. Искаженный. Извращенный. Садистский.

И каждая новая доза сильней предыдущей. Если первые дни еще можно было сдерживаться, последующие разы заставляли лезть на стенку от страха, ужаса и непонимания, раздирая пальцы в кровь о голый бетон. Галлюцинации принимали неконтролируемые воспоминания, затрагивая все, что могли отыскать в безоружном подсознании Робин: детство, отца, корпус, армию, даже ненавистную темницу, которая на свое усмотрение издевалась над пленницей.

Порой казалось, что она кишела пауками; этот отвратительный шорох и чувство, словно по тебе что-то ползло в темноте, ощущались слишком реально. В другой раз окружающие ее стены приходили в движение и с мерзким треском сближались, обещая раздавить. Каждая новая галлюцинация вызывала очередной припадок и заставляла, задыхаясь и свернувшись калачиком в углу, хвататься за голову и молить о том, чтобы все поскорее закончилось. Распознать реальность от больного воображения становилось все сложнее.

Для Робин спасительным якорем становился образ Алекса. Как бы дико это не звучало, но когда в очередной раз ее карцер до потолка начинала заполнять вода или от стен отделялся пылающий огонь, готовый поглотить не столько саму Робин, сколько ее разум, воспоминания о Хантере, будь-то обычный вечер в корпусе или же те их удивительные часы под душем, позволяли хоть и с трудом, но отделить явь от бреда…

Только вот скоро и сам Алекс стал частью этой галлюцинации, уничтожая тот последний мостик, который мысленно еще держала Блэк. Да, Шарлота Донован была лучшей в своем деле. И как никто другой знала способы, как уничтожить человека не убивая его при этом.

 

“Корпус особого назначения”. Глубоко-глубоко под водой

Алекс находился в одиночной камере на самом верхнем ярусе, расположенном там же, где и ангарные ворота, имеющие доступ на поверхность. И если честно, он был не против ссылки. Хантер и сам понимал, что стал слишком опасным как для себя, так и окружающих.



Ирина Муравская

Отредактировано: 11.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться