Нечистик

Font size: - +

Глава 5 Черная хата

  
   Перезрелые иссиня-черные тучи из последних сил сберегали ценное содержимое. Но истончившиеся оболочки оказались слишком слабыми и, не вытерпев противостояния рвущегося наружу потока, лопнули - на землю хлынул дождь. Его стройности могла позавидовать самая гарная девица. Похолодало. Как хорошо, что мужики успели вовремя донести свою ношу до деревни - по такой погоде пришлось бы идти в обход, дабы не увязнуть в ненасытных топях, и это увеличило бы их путь втрое, а то и больше. Что стало бы тогда с хворыми - одним богам ведомо.
   Рыжеватый велел разнести спящих странным сном по домам, да ко всем ворожею позвать. А Гурку с двумя мужиками, перекинув на телегу - повез сам. Здесь знахарка уже ничем помочь не сумеет. Страшную весть придется сказать семье лесничего. Эх, вот судьба-то... геройская, но такая несчастливая. Не успел Гурка домой вернуться из похода, как в родной стороне его лихо настигло. Слишком рано Макошь оборвала его жизненную нить.
   Промокшие насквозь мужики ежились, но Тарас, казалось, не замечал ни ливня, ни холода. Он представлял, как сапфировые очи Лады наливаются слезами, как Ядя убивается горем, как мальчишки снова станут сиротами, но только теперь навсегда. Когда на пригорке единственным горящим окном впилась в душу хата лесничего, вина уже переливалась через край. Эх, кабы он пришел немного раньше! Авось сумел бы тогда помочь своим спутникам! Но трезвый разум воспротивился голословному обвинению сердца - ведь мужик не отходил далече. Лиходей явно не был человеком - иначе чуткий слух обязательно уловил бы какой-то хруст или шелест.
  - Др-р-р! - затормозил один из мужиков кобылу.
  Хлюп, хлюп, хлюп - спрыгнули с телеги три пары ног. Но в дом никто войти не спешил. Рыжеватый, пересиливая себя, подошел к двери и постучал. Ожидание грезилось вечностью, голова гудела от роившихся вариантов, как преподнести дурную весть помягче. Скрипнул тяжелый засов - и в проеме показалась встревоженная молодая женщина.
  - Ой, я думала уж Гурка али Лада, наконец, вернулись.
   Тарас откашлялся и, не смея оторвать глаз от пола, начал говорить:
  - Понимаешь, Ядя, тут кое-что случилось...
  - Ну, не томи. Говори все как есть! Что-то с Гуркой?
   Мужик кивнул:
  - Помер он.
   Чудовищное известие связало сердце Яди до мучительной боли, будто стремясь выжать все соки, а потом стало биться о голову, пытаясь насильно добраться до самого мозга. Может, она все еще спит дурным сном? Но женщина никогда не летала в облаках, да и выражение скорби на лице Тараса лишь подтверждало ужасающую весть. Взгляд остановился на стоящей рядом телеге. Сквозь трещину в туче протиснулся луч света и, рассеявшись, отразился в несчетном количестве дождинок - само небо накрыло радужным балдахином повозку. Ядя, молча, подошла к возу. Как женщина и ожидала - грузом был ее муж. Мертвый муж. Паляндра высосала из Гурки всю кровь, и теперь его лицо стало даже белее, чем в прежние времена. Ядя смотрела, не двигаясь с места. Ливень сдавался неодолимой стеной. Небо разделяло горе женщины и плакало с ней, смешивая слезы и ручьи дождя на щеках воедино. Шесть лет ожидания, без единого проявления слабости и печали завершились страшным. Но Ядя хорошо усвоила просьбу Гурки - не убиваться, не губить себя, если с ним что-нибудь случится. После долгих уговоров женщина даже пообещала снова выйти замуж за достойного человека, который сможет стать настоящим отцом их детям.
  - Ядя, - коснулся ее руки рыжеватый, - что делать дальше?
  - Хоронить сегодня же. Не выдерживать, - удивительно твердым голосом ответила женщина.
  - Но...
  - Он так хотел, - собрав всю волю в кулак, Ядя пресекла возможный ропот.
  
***
   С первыми каплями дождя Малк и обращенная в пустельгу Лада возвратились в хату ворожеи.
  - Ну, выяснил чего? - нетерпеливо спросила старуха.
  - Да. Это Лада, - Малк указал на, уютно устроившуюся на балке, птицу.
  - Так я и думала! Ах, она все-таки встретилась с ночным нечистиком! - заключила знахарка. Пустельга подтверждающе закричала.
  - А это здесь причем? - не понял юноша.
  - А вот и притом. Не смогла видать голубка наша его поленом отходить. Зато он ее в птицу обернуть сумел.
  - Конечно, она на меня всю силу потратила, - припомнил Малк ночную обиду.
  - О чем это ты? - сузила глаза-угольки лекарка.
  - Да чуть башку мне ни проломила, - юноша многозначительно посмотрел на птицу, но та, отвернувшись, сделала вид, что не слышит или не понимает о чем идет речь. - До сих пор в ушах гудит.
  - Ничего, милок, мы сейчас твою головушку поправим - боль выгоним, - усмехнулась ворожея и стала мешать какие-то порошки. - А Ядя с малышами как?
  - Слабая она пока, но уже ходит. Пацаны спят. Да и Гурка еще не вернулся. Надо бы пойти поискать его да мужиков - вдруг случилось чего?
  - Куда ж ты пойдешь? Вон ливень, какой. К тому ж, чем ты им поможешь? - забеспокоилась старуха. От разведенного огня, на котором знахарка варила лекарство, стало тепло и уютно. Травы да порошки диковинные убаюкивающе задымили. Малк почувствовал, как по телу разливается томное спокойствие, вытесняя нудную боль.
  - А вот это на, выпей, - звонкий голос мигом согнал легкую дрему.
  - А у меня уже все прошло.
  - Это, чтоб силы восстановить да чуть-чуть прибавить. Давай-давай, некогда нам тут рассиживаться, - ворожея почти насильно всунула чашу с пахучей жидкостью в богатырские руки. Юноша нехотя повиновался и сделал глоток - вкус оказался таким же приятным, как и запах. "Наконец, соображать быстрее станет, - удовлетворенно заметила про себя ворожея, переведя взгляд с Малка на пустельгу-Ладу, - жаль только, что действие снадобья временно".
  - Теперь к черной хате?
  - Да. Слишком много в деревне дурного случилось. Чую, что не последнее это лихо. Сами мы не управимся, - подтвердила старуха, лишний раз, подивившись, как быстро подействовало на юношу зелье. - Только говорить с ведьмаком буду я, а ты помалкивай и отвечай лишь, когда он сам тебя спросит.
  - Тетка Марыся, ты тряпиц каких поплотней сыщи, чтоб плечо обмотать, да Ладу на него усадить.
   Ворожея тут же залезла в выцветший от времени сундук, и вытащила перчатку для соколиной охоты.
  - Ух, ты! - Малка поразила ее выделка и необычная мерея18. Уж насколько в их деревне ладные кожи делают, но такого он отродясь не видал. Хотелось бы посмотреть, какие еще богатства хранит в старом сундуке знахарка.
  - Это мне прежний князь пожаловал. Ну, не теряй времени, у нас его и так нет, - прервала все расспросы лекарка и помогла Малку надеть перчатку.
  Необычная компания шагнула в густую завесу дождя. Путь предстоял трудный, но нужно было управиться до темноты. Впереди трусил волколак, за ним довольно бодро шла старуха, а завершал процессию Малк. Пустельга кружила над деревьями. Но уже через час все поняли, насколько тяжелым будет путь - птица-Лада вымокла до остей перьев и теперь жалась к возлюбленному, ноги которого то и дело скользили по мокрой траве. Уставшая старуха плелась сзади.
  - Эй, волколак, стой! - крикнул Малк. Огромный зверь прекратил движение и повернул голову. - Приляг.
   Волк послушался. Малк подвел ворожею и помог ей взобраться на серую спину. Марыся не стала перечить, еще раз мысленно поблагодарив саму себя за то, что догадалась юношу умом-травой опоить. Передвигаться на волке было, пожалуй, даже удобнее чем верхом на лошади, единственная трудность заключалась в том, что мокрая шерсть постоянно выскальзывала из пальцев. Но все одно ехать - не самой тянуться.
  
***
  - Мам, а мам, а когда папа придет? - старшенький Юраська, точная копия своего отца, ждал ответа. Ядя только-только простилась с мужем, но мальчики еще ничего не ведали. Да, и Лада до сих пор не объявилась.
  - Ты ешь, вон близнецы-то как проголодались.
   Юраська снова принялся шустро орудовать ложкой. Женщина понимала, что детям все равно придется рассказать правду - рано или поздно они сами все узнают и лучше от матери.
  - Мам, когда папка придет? - повторил вопрос мальчик.
   Ядя вздохнула и подсела к сыну на лавку. Гладя рукой маленькую головку, она ровным тихим голосом произнесла:
  - Папе пришлось уехать, очень далеко и, наверное, он боле не сможет к нам возвратиться.
   Юрась и близнецы как по команде прекратили есть, устремив на мать непонимающие взоры.
  - Он отправился в Вырай19, - пояснила женщина.
  - В Вырай? - удивился один из близнецов.
  - А что это за деревня такая? - спросил другой.
  - Это не деревня, - опередил мать Юраська, - это место, где живут птицы, змеи и души умерших.
  - А зачем же тогда туда ушел папа? - не поняли близнецы.
  - Потому что наш папа тоже умер, - заключил старший брат.
   Близнецы после короткой паузы в голос заревели. Ядя кинулась их утешать и только Юраська, не двинувшись с места, будто резко повзрослев, добавил:
  - Не надобно! Папе не понравится, что вы над ним плачете.
  - Так он же далеко, он не учует, - прорыдал один из близнецов.
  - Души могут видеть нас, а мы их нет, - нежно растолковала Ядя. - Ваш брат прав - не нужно плакать по отцу, пусть он обретет в Вырае покой.
   Близнецы перестали лить слезы и, все еще всхлипывая, вернулись к трапезе. Ядя изумилась: какими взрослыми и умными проявили себя сыновья. А она-то их все малышами считала. Вот где достойная смена отцу! Воспоминание о Гурке так защемили сердце, что захотелось выбежать под холодный ливень и изо всех сил заголосить в наступающий вечер, чтобы даже в Вырае услышали. Но женщина пересилила себя и осталась сидеть на месте, грустно наблюдая, как дети доедают похлебку. Однако где же Лада? Ведь она тоже про отца ничего не знает. Может где-то с Малком?
  
***
   Со всем хозяин черной хаты легко управлялся. Любого волколака мощью превосходил. Самого кровожадного упыря мог заставить больше никогда из могилы не выйти. Своенравную ведьмарку умел соблазнить. Даже моровую панну20 не раз в бегство обращал. Но никакие силы, никакие нечистики не могли помочь ему заставить ребятню на месте сидеть. Битый час ведьмак пытался призвать их к послушанию. Нет, сначала они его страшились - оттого даже дышали тише шелеста травы. Но дети всегда чувствуют людей. И пусть ведьмак - человек самобытный, но сердце доброе не утаишь.
  - Если вы не усядетесь, то я вас всех в белок обращу! - это была последняя попытка. Пятеро малышей на мгновение притихли и стали жаться друг к дружке. Но буквально в следующий миг единственная девочка лет пяти вышла вперед, и смело заявила:
  - Не обратишь! Ты только пугаешь.
   Мальчишки тоже перебороли страх и вновь принялись играть, разбрасывая в хате все в разные стороны. Ведьмак обреченно посмотрел на печь, где пряталась кошка. Но та ясно дала понять, повернувшись к хозяину спиной и продемонстрировав несколько свежих плешин, что занимать детей больше не намерена.
   Ну что ты тут будешь делать? И на улицу их не отправить - кругом лес, ливень. И в избе уже все, что можно поразбивали. К тому же ранние сумерки предвещали скорое наступление ночи. Внезапно кошка поднялась на дыбы и зашипела. Ведьмак обернулся к входу в ожидании гостей. И только он направился в сени, как дверь загрохотала от яростного стука.
  - Всем скрыться! - приказал хозяин черной хаты. Дети, уловив нехарактерное поведение добродушной кошки и настороженность ведьмака, скоренько спустились в погреб. Мужчина открыл неистово трясущуюся дверь и обнаружил самую странную компанию, которую ему только доводилось встречать в жизни. Старая знахарка с ближайшей деревни зябко куталась в накидку, сидя верхом на огромном волколаке. Рядом стоял сильно возмужавший сын мельника из того же селения. На его явно замлевшей без привычки руке сидела пустельга с необыкновенными глазами.
  - Заходите, - немного неприветливо пригласил ведьмак незваных гостей в хату. Усталые и промокшие путники зашли внутрь. И тут же, сбежавшие с них, ручьи слились в огромную лужу.
  - Прости нас, - начала было ворожея.
  Но ведьмак прервал ее:
  - Будет. Сейчас огонь пожарче растоплю - высохните вмиг.
   Малк обнаружил большое сходство внутреннего убранства с хатой ворожеи, и это даже помогло немного расслабиться. Все балки увесили травами, оберегами и какими-то мешочками. На печи лежала кошка с горящими нефритовыми глазами, прямо как у хозяина.
   Ведьмак жестом указал гостям на лавки у очага. Те послушно расселись.
  - Что приключилось?
  - Да, вот подмога твоя понадобилась - надо волка да пустельгу обратно в людей превратить. Сама-то я здесь не сдюжу.
  - А кто они такие, знаешь?
  - Пустельга - дочь недавно вернувшегося лесничего Гурки. А вот про волколака ничего не допытались. Ты язык звериный понимаешь, так может сам спросишь серого, кто он?
   Ведьмак смерил долгим изучающим взглядом обращенного хищника, а потом стал толковать:
  - Да, дело серьезное, раз даже жалости не под силу волка обратно в человека вернуть. Да вот только не разумею я их языка. Они ведь не говорят ни на зверином, ни на птичьем. Они по-человечьи изъясняются, только пастью да клювом. Они продолжают людьми оставаться, потому и подле селений держатся. И за подмогой к вам пришли... Слыхал я - в деревнях дети да скот пропадать стали?
  - Так. Да все ночью. Давеча мужики в лесу кладбище костей обнаружили, - поведала ворожея. - Да, вот еще в дом к лесничему какой-то нечистик ходить повадился. Сначала из хозяйки кровь сосал, а потом и из ее деток. Да так насмоктался, что все они сном дурным забылись. Только живица заговоренная и помогла. Лада вот попыталась с нечистиком сдюжить, да он ее в птицу обернул.
  - Ты больных осматривала?
  - Я. У них у всех на груди махонькие дырочки.
   Ведьмак кивнул, словно подтвердилась его догадка:
  - А почему ж самого лесничего не тронул?
   Ворожея только плечами пожала. Хозяин черной хаты перестал задавать вопросы и надолго задумался. Малк впервые осознал, что у него даже мысли не возникло - встрять в разговор. Он глянул на Ладу - та, прикрыв глаза, распушила высохшие перья. К своему удивлению юноша обнаружил, что и его одежа уже перестала липнуть к телу.
  - Вот что, - наконец, заговорил ведьмак, - я уже давно понял, что за лихо посетило наши края, что за нечистик здесь бесчинствует. Упырь это. Это он скот да детей ворует, чтобы крови напиться. Это он, видать, на семью лесничего и напал. Да предпочел бабу с детьми, потому как кровь их слаще, а сон крепче.
   Малк был ошарашен. Он смирился с мыслью, что в деревне происходит что-то нечистое и сила эта нечеловеческая. Но что всему виной упырь... Отродясь в их селении этакой дряни не водилось.
  - Давно я этого кровопивца изловить хочу, да связали меня дети малые по рукам и ногам. А бросить их одних даже в избе своей не могу.
  - Какие дети? - юноша решился задать вопрос вслух.
  - Да вот какие, - ведьмак вскочил на ноги. Задрав драную половицу, открыл потайной погребок и покликал. - Выходите, уже можно.
   Из-под полы, словно маленькие мышата, робко вылезли малыши, среди которых Малк и ворожея узнали пропавшую Марьянину дочку. Не зря вдовица надеялась - живо ее дите. Ребятня жмурилась от света и пугливо осматривала незнакомцев, но выглядела вполне здоровой и ухоженной. Заметив огромного лежащего волка, все пятеро малышей с визгом кинулись прятаться за ведьмака.
  - Не трусьте, он вас не тронет, - заверил их мужчина. Но дети, на всякий случай юркнули на печь - уж там их точно серый не достанет. Волколак проводил малышей жалобным скулежом.
  - Как же они у тебя оказались? - с некоторым недоверием спросил Малк.
  - Подобрал кого в чаще, кого на болоте, а кого и недалече от деревни. Всех беспамятство охватило. Их упырь покусал да бросил, видать, думал, что всю кровь выпил. Я всех их выходил легко, только с девчушкой да последним мальчуганом повозиться пришлось, - ведьмак неосознанно дотронулся да остриженных прядей. Ворожея сразу просекла, что мужчина обращался к самым мощным чарам, даже часть жизненной силы отдал. Ведь всем известно, что у ведьм и ведьмаков она в волосах сокрыта. Вот какой он на самом деле-то, а люди невесть что болтают. Лекарка мало знала хозяина черной хаты. Он всегда особняком держался, но скорее не по своей воле, а по непониманию людскому. Что хитрить - ее не в каждом доме жаловали, а уж его-то и подавно.
   Малк даже не решался оторвать густо покрасневшее лицо от пола - его нутро жег стыд за то, что он совсем недавно говорил Ладе о ведьмаке.
  - Хорошо, что вы пришли ко мне, - продолжил мужчина, - теперь я смогу сам добраться до этого упыря. Надобно только решить, кто с ребятней останется, им пока нельзя возвращаться, иначе нечистик догадается, что его уже ищут.
  - А чего тут решать? - высказалась старуха. - Не юноше же с детьми тетешкаться. Я за ними пригляжу. Да и волколаку в деревне никто не обрадуется - а тут он, если что, и за нас заступиться сможет. А вы идите. И птицу с собой возьмите - авось пригодится.
   Малку не хотелось оставаться наедине с ведьмаком. Но, глянув на свою возлюбленную в образе пустельги, юноша набрался решимости и перечить не стал.
  - На том и порешим, - согласился со здравым предложением лекарки ведьмак. - Сейчас повечеряем и спать ляжем. Дождь к середине ночи стихнет, тогда и в дорогу тронемся.
   Уже после еды дети перестали бояться волка - и смело играли с ним словно с домашним псом. Теперь их совершенно не страшили ни размеры зверя, ни его клыки. Малыши всей гурьбой оседлали лишь с виду лютого зверя, прыгая и визжа так, что слышно было далеко за пределами избы. Кошка довольно урчала, наблюдая с печки за новой забавой ребятни.
  
***
   Тарас спешил. Ноги то и дело расползались по размокшей дороге, но все равно несли к хате ворожеи. Лекарка не могла не помочь. Теперь, когда староста находился в странном глубоком сне, кто-то иной должен принимать решение, что делать дальше. Чуяло сердце - не остановится лихо одноглазое на смерти Гурки. Конечно, лучше было бы обратиться к самому князю - уж слишком все далеко зашло. Но только и речи не могло идти о том, чтобы соваться в лес ночью даже всей деревней. Невесть что за нечисть напала на еще недавно искавший Нюркиного теля отряд. Нет, нужно дождаться утра. И тогда отправить весточку князю. Уж он-то наверняка разберется с тем, что тут творится. Уж он-то оградит. А пока - к Марысе. Если она Ядю с малыми на ноги поставила, то и мужиков пробудит. А как они очнутся - авось чего и упомнят.
   Рыжеватый боязливо глянул вверх - ночное покрывало собиралось вот-вот застелить и без того темное, затянутое плачущими тучами, небо. Шаг ускорился. Мужик никогда не был трусом, но ему совсем не хотелось встретиться с нечистиком али волколаком, или тем, кто тут бесчинствует, безоружным, вдали от людских глаз. Хвала богам, до Марысиной хаты осталось всего несколько аршинов. Вот только выглядела она как-то слишком пустынно. В окнах ни искорки, ни лучика, ни огонька. Неужто ушла куда? В такую-то погоду.
   Мужик забарабанил в дверь. Но даже после третьей попытки из хаты не донеслось ни единого звука. На зов лекарка также не откликнулась. Куда ж она могла податься, на ночь глядя? Старуха уж если собиралась за травами да грибами, так обычно с раннего утра уходила. А тут... На всякий случай мужик постучал еще раз. Никого... Обойти избу он так и не решился - уж слишком близко к лесу.
   Да, незадача. Что ж теперь делать-то? Придется ждать до утра - авось знахарка вернется. Тарас запрокинул голову - ранние сумерки уплотнились до предела - и решил все же поскорей убраться отсюда. Насквозь мокрый, скользя по вязкой глинистой дороге, он подался к дому Марьяны.
  
***
  Ядя никак ума не могла приложить - куда подевалась Лада. Наверное, уже в тысячный раз женщина выглянула в окно и снова понапрасну. Ночь давно застелила землю густым балдахином. Мелкий моросящий дождь пришел на смену ливню, будто копируя преломления в душе Яди, где захлебывающее горе перешло в тихую бесконечную грусть. Ну, куда же запропастилась Лада? Нет, наверняка что-то случилось, дочка никогда так надолго не уходила из дому, не предупредив. А тут еще такая погода. Ядя снова попыталась прясть, чтобы хоть как-то ускорить еле ползущее время и отогнать страшные догадки, в самой чудовищной из которых Лада стала жертвой волколака. Нет, нет, Девоя21 не допустит этого. И Малк так и не вернулся - неужто не нашел возлюбленной. Чует сердце - что-то не так. Неужто Паляндра не насытилась кончиной горячо любимого мужа?
  Вспомнив о совсем недавно завершенном погребенье, женщина дала волю слезам, молчаливым, горьким. Ядя так долго ждала мужа с войны. Каждый день молилась богам, чтобы те сберегли его, отвели Морену-смерть22. Шесть лет женщина не допускала даже мысли о том, что Гурка не вернется. Никогда не пролив и слезинки, ни разу никому не пожаловавшись, Ядя верила, что он обязательно воссоединится с семьей. И тогда они заживут счастливо. Так и случилось. Боги смилостивились, снизошли до бабьих молитв и сохранили ей мужа. Вот только счастье было совсем недолгим.
  Женщина обхватила себя руками, сдерживая вой, пытавшийся вырваться наружу. Тот вой, который она сумела обуздать на похоронах, тот вой, который ей удавалось сглатывать долгие годы в ожидании возвращения мужа. Неужто Паляндра никак не успокоится и не убавит норов своего волколака? Неужто ей мало смертей здешнего скота, детей да Гурки? Неужто и Ладу... Нет! Нет! Девоя убережет! Девоя поможет!
  Ядя снова стала прясть. Обжигающие слезы продолжали стекать по щекам, скатываясь на прялку и пропитывая нить, отчего последняя только крепчала, но женщина не видела этого - соленая пелена закрывала реальность, отворяя двери в прошлое. Вот молоденькая Ядя сталкивается взглядом с совсем юным Гуркой на Купалье. И впервые ощущает, как где-то внутри нее распускаются цветы, а над ними порхают бабочки. И никого нет счастливее ее на всем празднике!
  А вот она с возлюбленным привечает дивный розовый рассвет, испещренный перламутровыми облаками. И пусть немного позже за это Ядя будет нещадно порота собственной матерью и лишена даже мимолетных встреч с Гуркой на целую седмицу. Все равно нет никого счастливее ее во всей деревне!
  А вот она в сборную субботу прощается с лучшими подругам и девичеством. Но это Ядю совсем не беспокоит, ведь она вот-вот станет женой своего Гурки. И никого нет счастливее ее на всей земле!
  А вот она понимает, что совсем скоро у них появится дите, их кровиночка, плоть от плоти. И никого нет счастливее ее на всем белом свете!
  А вот Ядя узнает, что ее любимого мужа забирают на войну. Что она остается одна, беременная да с двумя маленькими детьми, а ее Гурка уходит бить татар. И никого нет несчастнее ее на всем белом свете.
  А теперь вот и Гурочка в Вырае и она снова одна с детьми... Ручьи слез превратились в реки. Нет, хватит, больше нельзя, иначе ему там худо будет. Ядя с неимоверным трудом заставила себя перестать плакать. Шесть лет копились в ней эти слезы, и теперь унять их поток оказалось делом непростым. Но женщина опять сумела себя пересилить. Ведь ей еще есть чем жить - ее детьми.
  Вернулись, забытые на мгновение, страхи да догадки: Лада! Что ж делать-то? Малыши спят - оставить их одних женщина не могла. Даже если изо всех сил торопиться - волколак вполне успеет до них добраться. Этого нельзя допускать. Но и мало ли что с дочкой могло случиться? Что ж делать-то? Нить порвалась, руки больше не пряли. Щеки все еще горели от слез. Сердце болело. Но мозг отчаянно искал выход. Аль все же добежать до ближайшей хаты и попросить подмоги? Нет. Слишком далеко. Даже пустившись во всю прыть, Ядя может не успеть. Женщина встала и снова выглянула в окно - опять никого, кроме ночных теней и дождя. Где же Лада? Ядя обошла малышей, подоткнула одеяльца. Придется ждать.
  Вдруг в сенях что-то скрипнуло. Лада! Хвала богам! Хвала Девое! Вернулась! Женщина взяла свечу, ту самую, с которой совсем недавно ожидала нечистика дочь и направилась к дверям. Ядя уже протянула руку, чтобы отворить сенцы, как увиденное заставило ее в ужасе отшатнуться. Некто проскользнул сквозь дверь и, улыбаясь во все четыре ряда зубов, поприветствовал хозяйку дома, облизывая губы острым языком.
  - Ты кто? - только и сумела выдавить из себя женщина.



Катя Зазовка

Edited: 28.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: