Нечитаемое. Другие миры

Глухая справедливость

Пролог

Утро Джейн выдалось обычным, пока в её квартире не оказался нелепый голый персонаж. Для маньяка он был слишком напуганным, для грабителя — слишком голым. Это её даже почти развеселило. Впервые со смерти Эдварда. Рамка с черной лентой стояла на самом видном месте. Вещи ещё не были разобраны.

— Что вам нужно?!

— Это долгая история. Мне бы не хотелось рассказывать её без трусов, — сказал наглец. Он выглядел — Джейн присмотрелась — как австралиец с выжженными светлыми волосами и подкупающей улыбкой.

— Уж, пожалуйста, уделите время.

— Если коротко, то я проспал, мне позвонил кореш, сказал, что оставил конспекты под моей дверью. Я выбежал, не одевшись. И дверь заклинило. А ваша почему-то была открыта.

— Потому что я собиралась выходить!

— Ну так вот да, хочу перелезть через балкон к себе.

Он чуть было не поставил руки на бока, но вспомнил о своём хозяйстве.

— И вы… Будете перелезать через балкон голым?

Парень смешно моргнул, кинул взгляд на рамку с фотографией.

— Ну, выбор у меня не большой. А у вас умер кто-то? Простите, что спрашиваю.

— Мой жених.

— Мне очень жаль. Я вам вечером печенек испеку. Я плохо пеку, но постараюсь. Меня Кен зовут, вообще.

— О, буклеты Годрик Хай? — Кен бесцеремонно взял бумажку, другой рукой придерживая гениталии. — Вы в школе работаете?

— Да, завтра мой первый рабочий день. А почему вы спрашиваете?

— Волнуетесь?

— Конечно, а почему вы спрашиваете?

— Не волнуйтесь, у вас уже есть первый друг на новой работе. Если я, конечно, не разобьюсь, пока буду перелезать через балкон. О, простите, погибший жених, грубо с моей стороны. Исправлюсь, если дадите шанс.

Джейн улыбнулась ещё раз.

 

Часть 1. Справедливость

Это просто. Сначала. Он помнил девочку — она была его подопечной в соцслужбе. Издевки одноклассников, пренебрежительное отношение учителей, безразличие родителей — классика, о таком только и пишут в учебниках по психологии.

Её зовут Мэри, он помнил.

Мэри поправила очки и начала собирать рассыпавшиеся книги, ползая на коленях. Со всех сторон сыпались смешки, подростки показывали пальцем, учителя делали вид, что не замечают.

Мэри, милая Мэри, столько таких как ты останется не отмщенными? Миллионы… Он не может помочь всем, но если одной девочке удастся помочь, то всё было не зря. Он умер не зря.

Справедливость думал над тем, как наказать обидчиков — поставить их на место жертвы, напугать до полусмерти, лишить будущего. Он вспомнил слова своего друга: «Пока ты задаешься этим вопросом, ты дух справедливости, как только перестанешь — начнешь служить мщению».

«Ты лучше всех них», — хотел сказать он, но вовремя остановил себя. Нет, так можно только создать нового монстра.

«Ты их ничем не хуже», — сказал он вместо этого. Мэри поднялась с колен, расправила плечи; она пронесет его наставление через всю жизнь.

Она запомнит на всю жизнь — Марианна Лост, первая женщина-президент Соединенных Штатов Америки.

***

Справедливость почувствовал зов во второй раз. Он летел к месту назначения с колотящимся сердцем и той радостной эйфорией в голове, которая обычно бывает у влюбленных. Конечно, в первый раз всё так отлично получилось.

Первое, что он увидел перед собой, был лимузин. Шикарный, чёрный, отполированный до блеска. Но разве не должен дух Справедливости помогать обездоленным и несчастным?

Он помнил Джей Ти, отвратительного, помешанного на себя подростка, которого суд обязал пройти групповую терапию анонимных наркоманов в их социальном центре. Джей Ти был груб со всем, сорил деньгами направо и налево, а также любил говорить, что его адвокат засудит всех, кто недостаточно уважительно на него посмотрел. Справедливость старался не осуждать людей, быть к ним добрее, не пускать в душу ненависть, но все принципы теряли свою силу, как только на горизонте появлялся Джейсон Тимоти Кроу, сын кинозвезды и участник многочисленных реалити шоу, от которых уровень айкью по стране уменьшался в разы.

Ему было всего пятнадцать. Только лишь пятнадцать лет.

— Ну же, будь хорошим мальчиком.

— Не надо, пожалуйста… я прошу вас, не надо.

Джей Ти вышел из лимузин, покачиваясь, словно пьяный и вытирая с лица засохшие слезы.

«Вы оба разобьётесь сегодня на смерть», — тихим уставшим голосом сказал Справедливость, откинув затылок на подголовник из молочно-белой кожи. Он не любил дарить смерть. Но он прекрасно видел, что с Джеем Ти будет дальше. Этого он допустить не мог.

***

Мужчина лежал на диване в крайне неудобной позе. По всей видимости, он уснул, читая книгу. Ту самую, которая теперь валялась на полу.

Справедливость так хотел отомстить, впервые, так хотел вернуть смешливой рыжей девчонке её улыбку. Его подруга — Эшли, хохотушка Эшли — кинулась из-за этого урода с высотки.

Справедливость видел все его деяния, все грехи. Этого с лихвой хватило бы, чтобы обречь его на вечный ад, на бесконечность, полную пыток и мучений, но Справедливость говорит только одну фразу:

«Тебя никто и никогда не полюбит».

Ничего страшнее он придумать не смог.

***

Этого человека Справедливость не знал, а даже если бы и был с ним знаком когда-то, не за что бы не признал — рваный и заляпанный грязью комуфляж, изуродованная правая сторона лица, пустая глазница вместо глаза, волосы грязные настолько, что не различить цвета, пальцы болтаются чуть ли не на одних жилах. Солдат тащил за собой окоченевший труп, хотя сам уже еле полз.



Данила Москвитина

Отредактировано: 18.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться