Нечитаемое. Другие миры

Змея

У меня заболели глаза. Садисты подняли жалюзи и включили свет. Может ли солнечный свет выжечь роговицу? Мне нельзя без роговицы. Моё зрение — мой хлеб. У пилотов вот такая херня.

Резь в глазах усилилась. Где-то должны были лежать тёмные очки. Только хрен я их найду в этой помойке.

Находиться в одном помещении с этими двумя было тяжело. Они будто бессознательно пытались заполнить всё пространство своей мощью, значимостью, хер их знает чем. Я не боялся, ни в коем случае, но в моей крошечной гостиной слишком тесно для шефа и его жены. Не знаю, какого эффекта они хотели добиться, приперевшись сюда и усевшись на мой прожженный сигаретами диван, но клаустрофобию ребята вызвали неслабую.

В Австралии я облажался. В Австралии я подхватил гонорею, СПИД, сифилис и кишечных глистов вместе взятых. А ещё меня ужалила змея, побил кенгуру и укусила акула. Ясно? Я нетрудоспособен. Выдайте, пожалуйста, больничный?

Я даже не помнил, где встретил эту тварь (в самолете? боже, неужто прямо за штурвалом?), и что случилось с Николаичем, как вытащили. И так далее. Нихрена не помнил. Только чёрные губы и упругое тело — не принимающее, а обволакивающее, поглощающее.

Мы же даже не моряки, чтоб к русалкам попасть. Да тут и не эти, тиной воняющие, божество древнее в небе поживиться захотелось.

— Слушай сюда, супермен ты наш запойный, — шеф соизволил отвлечься от созерцания облаков и обратил внимание на мою скромную персону. — Я, как никто другой, знаю все эти сопливые оправдания. Так вот, солнце, они никого не волнуют. Повторю ещё раз. Твои несомненно трагичные душевные терзания никого не беспокоят! Поднял свой зад, и чтобы завтра же был на работе!

— Или что?

— Или останешься гнить в этой дыре всю жизнь… Знаешь, где сейчас твоя жена?

— У мамы в Воронеже, полагаю.

— Неправильно полагаешь. Подальше от тебя, неудачника.

— Денис, — жена шефа нахмурилась и покачала головой, но дальше настаивать на своём не стала.

— Нет-нет, пусть продолжает, мне интересно. Может, выговорится и полегчает. А то я, кажется, больную мозоль задел.

Я действительно не реагировал на выпады шефа. Умирающему можно долго и со вкусом угрожать смертью, но, если он уже потерял надежду, это не имеет смысла. Хотя что-то в его словах заставляло поморщиться. Без Наташи было плохо. Нет, с ней тоже плохо, но одному ещё гаже, как будто змея внутри извивалась и сжирала изнутри. Нат тёплая, мягкая, с приятным голосом и нежными пальцами. На этой мысли мой мозг потянуло в сон. Шеф с женой вышли в коридор. Упала ещё одна бутылка, на этот раз пустая. Шеф выругался. У него мерзкий голос, отвратительный, как ногтем по стеклу. Рука Лизы лежала у него на плече. Они обсуждали дальнейший план действий. Быстро поняли, что уговоры ни к чему не приведут. У меня где-то должен был валяться аспирин — точно помню, что две таблетки оставались.

Всё же без Нат было плохо. С ней я не слышал этого адского смеха, не видел кривящихся в ухмылке черных губ и глаз, прожигающих дырку одним взглядом. Она словно выводила змеиный яд из моего организма. Но всему есть предел. Наташа устала. Она всего лишь человек, она имеет право устать. И я тоже. Тоже человек, тоже имею право. Что бы там ни говорили два голубка обнимающиеся у меня в коридоре. Они двадцать лет душа в душу, им виднее, им всё можно!

***

Чьи-то прохладные ладони накрыли моё лицо. Осторожно, едва касаясь. Угадайка? Что же, можно было и поиграть.

— Я соскучился, Нат. Иди скорее ко мне.

Это было то, что надо. То самое. Как бутылка содовой после долгой тренировки. Не слишком романтично? Окей. Как горный ручей в пустыне. Лучше?

Что-то было не так. Холод. Тот самый, я его помню. Главное — не открывать веки. Она ушла бы! Она всегда уходила, если игнорировать достаточно долго.

Молчала, не издавала ни звука, но смех неизменно звучал внутри моей черепной коробки. Она засела там подобно раковой опухоли. И я не мог противиться тому, как она кусала мою мочку уха, впивалась ногтями мне в грудь там, где сердце.

Зачем ей было всё это? Жалкий человеческий род ей был омерзителен. Изощрённый прикол? Боги же любят издеваться над людьми, не правда ли? Или подарочек на память? Спасибо, я бы предпочёл деньгами.

Её мерзкий язык уже скользил по моим губам. Откусить бы и всё. Но… Мать твою, я ухватился за её смехотворный плащ и потянул на себя. Упругость её тела, готовность принять, обласкать, а потом выжечь клеймом убивала.

***

Удар оказался каким-то осторожным, почти заботливым. Если так вообще можно выразиться о неплохом хуке слева. Смех шефа — если быть точнее, то гомерический хохот шефа — был слышен даже через пронзительный звон в моих ушах. Что он, сука, так ржал?

Открыв всё-таки глаза, я увидел Лизу, которая выглядела смущённой, озадаченной и демонстрировала собой глубокое сожаление о содеянном. Да, рожа у меня готовилась неслабо распухнуть.

У них снова произошёл этот странный обмен мыслями, когда они просто стоят и не смотрят даже друг на друга. Как такое вообще возможно? Они, блин, что, близнецы (двойняшки? хрен поймешь), разлученные в детстве, и сейчас они были замешаны в жутком кровосмесительстве? Я бы не удивился, честно говоря. А вот с телевизором определённо пора было завязывать.

— Теперь ты поедешь с нами?

Глаза у Лизы были грустные. Как будто помочь мне для неё было жизненно важно.

Они что-то знали о ней. О ведьме. Что-то знали, и мне не говорили, сволочи. Да я и не хотел. Меньше знаешь, хоть иногда спишь.

— Ты же понимаешь, что теперь мы не можем оставить всё как есть. Сегодня эротические глюки, а завтра ты ради этой клоунессы пойдёшь взрывать Кремль.

Наверное, я скривился, потому что лицо Лизы погрустнело ещё сильнее.



Данила Москвитина

Отредактировано: 18.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться