Нечитаемое. Другие миры

Родственные души живут вечно

Вика шутит, что быть с ней наравне очень просто: нужно только продать душу дьяволу. Шутит. Смеётся. Юмор у Вики такой, а умрёт она в тридцать от обычного инфаркта, потому что сердце не выдержит гениальности. Конечно, так всё и есть. А отчего же ещё? Юля ей верит. Так же верит, как Вика шутит.

В тринадцать у Юли нет времени на восхищение, на бессмысленные попытки подражать, на расклеивание плакатов по стенам. Ей нужно помогать семье деньгами, нужно скорее стать известной и показать всем, что она лучшая. Но она не лучшая. Пока.

Времени нет, поэтому у Виктории Клэй (фамилия ненастоящая - для моделинга), которая выглядит в кадре богиней, сошедшей с небес: её волосы, её осанка, её лебединые руки и затягивающие в омут глаза. Всё в неё кричало о совершенстве.

— Что нужно, чтобы так получаться на фотках?

Вика смеётся, запрокидывая голову, и отвечает:

— Продать душу дьяволу.

— Я готова, — говорит Юля. И она действительно готова на всё, что угодно, лишь бы оказаться на тех самых обложках, лишь бы доказать, чего она стоит, всем этим ушлёпкам вокруг, которые в неё не верят. У неё скоро пубертат с его непредсказуемой возможность расплыться в бёдрах и груди.

Вика треплет её по волосам, снова растягивает свои идеальные губы в своей идеальной улыбке, от которой тоншит, и продолжает позировать, находясь даже по другую сторону камеры. 

Конечно, Вике легко: у неё идеальные скулы, здоровая кожа, прозрачно-серые глаза и чёрные волосы до пояса, а ещё рост метр восемьдесят пять. Её ноги - одно из чудес света, такие они длинные и ровные. А Юлька выглядит альбиноской-уродом - почти без бровей, капилляры просвечивают везде, да ещё и зубы кривые. Ужас. Куда тут тягаться? 

***

— Как мне связаться с дьяволом? — серьёзно спрашивает Юля в их следующую встречу, потому что она пыталась, но ничего не вышло. Странно, да? Это же дьявол, он всюду, должен был услышать призыв. Или специальная пентаграмма нужна? Ну, как в фильмах показывают. Вряд ли в жизни будет как в фильме, но всё же.

Вика опять смеётся. Удавить бы её за это, честное слово. Сука конченая — для неё всё один сплошной анекдот.

— Я пошутила, — говорит. — Шутки у меня такие.

— Не верю.

И черт с ней. Без неё, что ли, не найти способа?

Юля орёт, колотит посуду, сбивает костяшки в кровь о стены, почти плачет. «Да я тебя, тварь, из-под земли достану!» — обращается напрямую к дьяволу.

Юля ничего не знает про устройство ада (или где там живёт нечисть), но по высокой, стройной женщине, которая окликает его у входа в кубик бизнес-центра, где находится их модельное агентство, сразу видно, что она настоящий демон. Кажется, она была куратором Вики Клэй, когда та была ещё несовершеннолетней. 

Юля высказывает ей свои пожелания, ссылаясь на Вику. Раз Вике можно, то и ей тоже.

— Душа Виктории заинтересовала нас не просто так, девочка, — объясняет Маргарита Сергеевна строгим учительским тоном. — Ей было предначертано прожить долгую и счастливую жизнь, полную успеха, материальных благ, и, что немаловажно, со своей второй половиной. В твоём будущем я не вижу ничего, что могло бы вызвать у меня интерес.

— Но вы решили со мной поговорить. — Юля ещё очень молода, но она не дура. — Значит, есть что-то. Не пудрите мне мозги, блин!

— Ты совершенно права. Меня интересует несколько иное. Как Вика могла тебе рассказывать.

— Ни хрена она мне не рассказывала.

Они идут куда-то в неизвестном направлении, но Юля не решается об этом заговорить. Мало ли, вдруг прогулка — часть ритуала. Поспевать за немолодой Маргаритой получается еле-еле. Против ветра переть тяжело.

— Каждый человек может распоряжаться своей душой и отмеренными ему годами по своему усмотрению, но не только своей. Точно так же человек распоряжается душой и судьбой того единственного, кто предназначен ему в этой земной жизни.

— И что?

— У твоего единственного должна быть интересная и долгая жизнь. Без тебя… Она-то мне и интересна.

— И кто это? Я его знаю? 

— Вы уже встречались, но ты его не помнишь.

— И как, блин, это должно мне помочь?

— Он на несколько лет старше и тоже в… вашей сфере деятельности. 

Зашибись, ничего не скажешь.

Девочки в двенадцать верят в любовь. Но Юля не обычная, Юлю любовь не интересует. А вообще девочки в двенадцать не должны иметь возможность распоряжаться чужой жизнью.

Юля не верит. Юля может распоряжаться. Юле плевать.

— Давайте, я согласна.

Когда она соглашается, даже не озаботившись выторговать условия получше, то обнаруживает себя в незнакомом районе Москвы, где остаётся одна, наедине со своими мыслями и смутным ощущением, что сделала что-то не то. Всё же из Виктории, несмотря на обаяние и талант, пример для подражания так себе.

***

Сначала Юля не чувствует разительных изменений. Ей так же тяжело даются съемки на холоде, она так же устаёт и мучается от боли, если нужно долго стоять в одной позе, да и зубы ровнее не стали, но все вокруг говорят, что в ней появилась та же божья искра, что всегда была у Виктории. Божья. Всегда была. Оборжаться просто.

Она не думает о том, что спустя пару лет некто протянет ноги из-за неё, потому что этот человек эфемерен и будто бы не существует, зато Вика здесь и сейчас, реальна, уже почти умирает. Жалко? Да, пожалуй. Виктория — сука редкостная, но вроде как единственный близкий человек, кроме семьи, и её скорая кончина Юлю не радует.

— Никогда не жалела? — спрашивает она во время очередного идиотского банкета, организованного японцами в честь завершения большой промо кампании. — Ну, что откинешься так рано?



Данила Москвитина

Отредактировано: 18.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться