Нечитаемое. Наш мир

Колечко-колечко

Ленка и Лёшка ненавидели друг друга. Это знали все во дворе. Почему? На этот счет существовало несколько мнений.

Первое и самое популярное заключалось в том, что сначала Ленка и Лёшка друг друга любили и даже собирались пожениться, но было это, когда им стукнуло девять лет, и кольца, которыми они обменялись, были сделаны из дешевого металла, который погнулся в стиральной машинке, когда Ленкина мама решила простирнуть её платье. Ну, а жених, собственно, не вынес такого оскорбления да и обиделся.

Вторая версия сводилась к тому, что Ленкина собака задирала Лёшкину кошку, что было не то чтобы правдой, но и доказать, что это неправда никто не мог.

И последняя версия говорила, что Лёшка однажды в пылу игры в казаки-разбойники назвал Ленку дурой, а Ленка возьми да и кинь в него камень.

Как бы то ни было, в подъезд они с тех пор вместе не входили и в один лифт не садились.

Но тут такое дело… Словом, Ленке приспичило в туалет, и она уже плевала на все дворовые войны.

И, естественно, по всем законам жанра, как только в лифт вбежал Лёшка, как только лифт проехал два с лишним этажа, что-то где-то скрипнуло, и вся конструкция встала.

— М-м, — промычал Лёшка. — Неудачненько.

— Да что ты говоришь, — прошипела Ленка. Её мочевой пузырь уже и так разрывался. — Давай, жми на кнопку.

Лёшка потянулся к кнопке, но она оказалась выжжена каким-то придурком.

— Без шансов.

— Да вы издеваетесь!

— Не кипишуй так. Подумаешь, посидим часок, потом выпустят.

— Часок?!

Ленке казалось, что она и минуты не вытерпит. А признаваться врагу в том, что она хочет в туалет по маленькому, не позволяла совесть.

— Да тише ты, тише. Я тоже не в восторге, но не помрём же мы здесь.

Ленка всплеснула руками, пометалась из стороны в сторону и села прямо на пол.

Лёшка увлечённо нажимал на все кнопки. Ничего не происходило, как и следовало ожидать.

— Что в пакете?

— А? — отрешённо отозвался Лёшка.

— В пакете у тебя что?

— Пиво, чипсы… Ну и так, по мелочи. Оливки, кажется.

— Ты что, не помнишь, что купил в магазине?

— Да я брал всё, что под руку попалось.

— Футбол собирался смотреть? — понимающе спросила Ленка.

— Не, сериал, — признался Лёшка.

— Открывай своё пиво. Сидеть тут трезвой я не собираюсь.

Лёшка послушно открыл две банки пива и пачку чипсов с луком. Помирать, так с музыкой. В нашем случае с пивом и чипсами.

— Слушай, Лен, — отважился Лёшка на исходе первой банки. — А ты помнишь из-за чего мы поссорились?

— А ты?

Лёшка гордо выпятил грудь.

— Конечно.

— И почему же?

— Потому что… — Лёшка надолго задумался. — Дура ты, Ленка.

— Сам дурак.

— Очень по-взрослому.

Ленка допила пиво и кинула в Лёшку банкой. Он попытался увернуться, но неудачно. Лифт недовольно громыхнул. Видимо, он был категорически против боевых действий.

Ленка посмотрела на Лёшку повнимательнее, как не делала уже лет десять. А он ничего таким вырос: высокий плечистый блондин с голубыми глазами. На такого и залипнуть можно, если бы не их кровная вражда.

— Доставай ещё пиво.

— Так ты ещё и пьющая. Мало того, что дура.

— Заткни-ись, — простонала Ленка. — Тоже мне молизаратор нашёлся.

— Кто-кто?

— Морализатор.

Ха. «Лизатор». Как будто что-то лижет.

Похоже, банка пива на голодный желудок и полный мочевой пузырь подействовала излишне быстро.

— И как часто ты проводишь вечера, сидя с пивом за сериалом?

— Когда как, — обиженно буркнул Лёшка.

— Ботаник.

— Алкоголичка.

Этого уже Ленка стерпеть не могла и кинула в Лёшку кроссовком. Кроссовок было жалко, потому что куплен был на последнюю зарплату. Хороший такой кроссовок — белые найки.

— Буйная.

— Терпила.

— Пфф… Мне надо выпить.

Лёшка потянулся за следующей банкой. Ленка хотела в туалет ещё сильнее, но теперь к этому примешалось желание прилечь и заснуть. Ссориться больше не хотелось. Хотелось размахивать белым флагом.

— Ладно, слушай, прости меня. Я не хотела тебя обидеть.

— Сейчас или тогда? — решил уточнить Лёшка.

— Когда тогда? Да что тогда случилось? Я, хоть убей, не помню.

— Я подарил тебе кольцо, а ты его потеряла и просто перестала со мной общаться, вместо того, чтобы как-то это объяснить.

— Серьёзно? — не поверила Ленка. Это было как-то слишком.

— Мамой клянусь.

— Вот ведь я мразь, оказывается.

Для Ленки это был просто день великих открытий.

— А если я попрошу прощения, ты меня простишь?

— Я подумаю, — сказал Лёшка и отвернулся. Хотя отворачиваться тут было особенно некуда.

— Эй! Я же от всего сердца.

— Ладно-ладно, прощу.

— Прости меня, пожалуйста. Девятилетняя я была мразью.

Лёшка взял ту банку, которую она в него кинула, оторвал от неё кольцо и потянулся через весь лифт к Ленке.

— Может, попробуем ещё раз?

— Обещаю больше не оставлять его в стиралке.

И Лёшка надел Ленке на безымянный палец кольцо от пивной банки. Неромантично? А, по-моему, вполне.



Данила Москвитина

Отредактировано: 25.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться